Сергей Соловьев 
Северный регион

S-T-I-K-S – 

Северный регион

Пролог 

Зевс указал на потертый диван, где уже сидели двое незнакомых иммунных, а сам, занял место во втором кресле с широкими мягкими подлокотниками.
Гном опасался что сейчас поймает на себе косые и брезгливые взгляды, но нет. Люди на него смотрели, конечно, но в их глазах можно было уловить только искры любопытства. Просидели в тишине играя в гляделки около минуты, после чего слово взял командир:
— В первую очередь, предлагаю познакомиться. Надеюсь, жить нам под одной крышей придется долго, а для этого, кроме имён, нужно знать и то, на что способны твои товарищи. Понимаю что в Улье не принято распространяться о своих Дарах, но отряд наш не простой и уж точно не временный. Слушай и запоминай. Рядом с тобой сидит Лука (невысокого роста, лысый и бородатый крепыш с пиратской серьгой в ухе) — наш лекарь и темный маг. Понимаю, звучит по–дурацки, но так выразился знахарь когда открывал его вторую способность. Возле него Сокол (пухловатый мужичок с длинной черной челкой, которая навязчиво лезла в глаза и тому постоянно приходилось ее поправлять) — выполняет роль разведчика и радара. Сенс, проще говоря. С Венерой ты уже знаком — она снайпер. Крест (длинный и худой, внешне очень похожий на крысу парень лет двадцати пяти. Длинный нос, длинные передние зубы, длинные тонкие пальцы постоянно находящиеся в движении, серые, будто седые волосы и мелкие бегающие глазки) — наш пугач. Такой, что даже рубера может заставить пятками сверкать. Бывало, даже элита на его кислятину реагировала как надо. Рядом с ним Полено (высокий, совершенно лысый как ствол мертвой сосны мужик, не имеющий даже бровей и ресниц. Глаза его были бесцветными — совершенно белые радужки с черными точками зрачков) — наш главный мозг. Может читать чужие эмоции на очень далёком расстоянии и просчитывать вероятности. Отвечая на твой возможный вопрос: нет, он не слепой. Скорее уж наоборот — видит слишком много. Мой заместитель — Штанга. Обычно находится на передовой, потому что его хрен убьешь. А ещё, он… некромант. Да–да, тут и такое бывает. Ну, и конечно я — твой командир, Зевс. Имя говорящее — могу создавать и управлять электричеством. Видимо, с прошлой жизни что–то осталось — я электриком работал. А ещё, меня тоже хрен убьешь.
Гном окинул взглядом всех собравшихся и не знал что думать. Некромант, темный маг, управление электричеством… он успел хлебнуть дерьма оказавшись в этом… мире? Но в подобное верилось едва ли.
— Теперь ты нас знаешь, а вот мы о тебе, Гном, пока знаем только то, что на лице написано. Так что не томи, рассказывай все по порядку и помни, что тут сидит сильнейший во всем северном регионе ментат. Ложь он чувствует как тот полиграф, с той лишь разницей, что этого парня ты обмануть или обдурить не сможешь…

Глава 1 

Экспедиция близилась к финальной стадии подъема. Четыре человека карабкаясь практически по отвесной скале были измождены долгим подъемом в не самых комфортных условиях. Страховка держала надежно, кошки не позволяли скользить ногам по обмерзшим камням, ледорубы вгрызались в толстые ледяные наросты, а шлемы защищали от возможных неприятных сюрпризов. Рюкзаки хоть и были не самой лёгкой ношей, однако показавшийся на горизонте финиш заставил альпинистов позабыть обо всех неудобствах.
Не смотря на то что команда была опытной и слаженной, не обошлось без неприятных происшествий. Пару раз их чуть было не сдул особенно резкий и затяжной порыв ледяного ветра. Вера — единственная девушка в отряде, едва не сорвалась вниз из–за глупейшей новичковой ошибки при хвате за страховочный зажим.
В принципе, ни один подъем не обходится без таких вот оплошностей, ведь как бы ни был опытен альпинист, он остаётся человеком. А людям свойственно ошибаться, особенно когда он устал, выдохся или просто задумался о чем–то кроме места, куда в следующее мгновение должен поставить ногу или вбить ледоруб.
И вот, наконец, показалась вершина. Солнце ярко осветило белоснежное плато. Глаза тут же ослепило не смотря на очки, заставив людей прикрыть лица. Следы от стоянок прошлых экспедиций были не видны из–за прошедшего недавно обильного снегопада и порывистых ветров гуляющих на плато.
Все без исключения участники улыбались, ведь они смогли — у них получилось. Они остались живы и получили ни с чем не сравнимое удовольствие от достижения сложной цели.
Альпинисты осмОтрелись выискивая лучшее место для стоянки — сегодня им предстоит ночёвка в весьма экстремальных условиях, а утром, сразу после рассвета, спуск.
Спустя пару часов, когда палатка была установлена, а температура в ней благодаря газовым плиткам достигла комфортной отметки, люди приготовили незамысловатый ужин — открыли подогретые консервы, сварили кашу, горячий чай и принялись обсуждать подъем. Разбор ошибок, выплеск эмоций от переизбытка адреналина и прочие радости.
Спустя два часа, когда ужин был съеден, и надоело чесать языками, все участники экспедиции начали готовиться ко сну. Вера, сидящая ближе всех от выхода из палатки повела носом, замерла и удивлённо спросила:
— Мне кажется, или пахнет чем–то кислым?
Народ стал принюхиваться и недоуменно переглядываться. Опираясь на опыт нескольких десятков подъемов на самые разные возвышенности, любой из присутствующих мог с уверенностью сказать что такого на их памяти ещё не было.
— Нужно выйти посмотреть, — сказал Валерий Алексеевич — самый опытный альпинист из присутствующих, и негласный лидер отряда, — я слышал пару раз от знающих людей, что иногда, из недр горы может начать пробиваться газ, если недавно ее трясло. Или валун какой упал и пробил трещину в породе. Всякое может быть.
— Этому пригорку миллион лет уже, — заявил Дима — широченный коренастый мужик с густой бородой достающей до середины груди, — он давно спит как те фараоны в гробницах. Не шевелится. Да и валунам сюда откуда падать? Мы ведь на самой вершине.
— Я лишь предположил, — пожал плечами Валерий Алексеевич, — но проверить нужно и поскорее. Запах усиливается.
— Ладно, я выйду, — сказал Дима накидывая куртку, — сна все равно ни в одном глазу.
Наспех одевшись, он вышел из палатки которую тут же закрыли изнутри и пошел осмотреться. Плато было широким, снега, с последнего их сюда подъёма намело не мало, поэтому прогулка обещала быть не особо приятной.
Утопая в снегу почти по пояс (росту в Диме было не больше ста шестидесяти пяти сантиметров), он, как настоящий атомный ледокол начал нарезать спираль вокруг палатки, с каждым витком все отдаляясь от лагеря. Ветра не было, солнце давно опустилось за горизонт, поэтому луч фонаря не сразу смог уловить клубящийся у дальнего склона туман. Густой, плотный, он встал стеной и медленно расползался от края обрыва постепенно застилая плато.
— Мрачняк какаой–то, — бубнил он себе под нос, — туман зимой на горе? Расскажу мужикам когда спустимся, засмеют.
Дойдя до полосы тумана, остановился. Нужно быть совсем уж конченным дураком чтобы суваться в подобную аномалию, да ещё и не зная где именно заканчивается плато. Дима стал светить в туман фонарём, пытаясь опознать источник столь странного явления, но сколько бы ни старался напрягая зрение, найти хоть какую–то трещину или иную причину не получалось. «Хорошо хоть снег не идет — видимость отличная» — думал он направляя луч света то в одну сторону, то в другую.
— Хрен с ним, — махнул рукой альпинист, — утром посмотрим.
Вернувшись в палатку, рассказал товарищам о том что видел, но кроме расширенных от удивления глаз, никакого ответа добиться не смог. Никто из присутствующих ничего подобного раньше не встречал. Однако, делать было нечего — спускаться в ночи по совершенно отвесному склону равносильно добровольному прыжку в бездну — неминуемая смерть. Нужно переждать до утра.
Установив будильник на час рассвета, улеглись спать, предварительно выставив часового на первую половину ночи. Мало ли что.
Дима уселся у выхода из палатки погрузив ноги в теплый спальник, достал телефон в надежде скоротать свой пост за чтением. Но ничего не получалось — мысли не хотели сидеть на месте, все время разбегаясь и уносясь в сторону странного тумана. «Может быть показалось? Ну не может же такого быть» — думал он, на автомате листая страницы книги. Ему очень хотелось выйти и обследовать аномалию ещё раз но с более мощным фонарём в руках, однако будить уставших альпинистов дело последнее. Это он от природы выносливый и сильный как бык… хоть и ростом не вышел. Зато объему его бицепса, ширине грудной клетки и плеч могут позавидовать многие культуристы. Нет, товарищам нужен отдых, а он утолит свое любопытство утром.

* * *

— Подъем сукины дети! — зычный крик и увесистый пинок прогнали сон лучше всякого будильника. — Подъем я млять сказал! Уроды! Разлеглись тут, дрыхнут! Суки такие! А ну по струнке все встали, твари!
Послышались все новые удары ногами, мат и крики пробуждающихся от недолгого сна усталых скалолазов. Зажглись фонари.
Санёк — самый молодой парень в отряде, которого Дима разбудил себе на смену в ночном карауле, со всей силы пинал пытающихся выбраться из спальников Валерия Алексеевича и Веру, крича, кажется, все что только приходило в голову.
Дима быстро вскочил и парой отработанных движений скрутил не хилого, но и далеко не самого крепкого человека с которыми ему приходилось вставать в спарринг.
Парень, оказавшийся обездвиженным начал истово дёргаться, злобно рычать сквозь сжатые зубы, плеваться и ругаться столь грязно, что у Веры не выдержали нервы. Она подскочила к обидчику и четким ударом в челюсть отправила Санька в нокаут.
— Спасибо, — выдохнул Дима и слез с обмякшего противника, недоуменно поглаживая ушибленную не ласковой побудкой спину, — что на него нашло?
— А черт его знает, — едва не сплюнула на пол палатки Вера, — как ночная пересменка прошла?
— Да нормально все было, — Дима рассматривал затылок буйного товарища, — разбудил его, сунул кружку кофе под нос и лег спать.
— На посту он всего три часа просидел, — хмуро заметил Валерий Алексеевич взглянув на часы. Покопался у рюкзака в поисках завалившегося фонаря после чего выбрался из палатки, — солнце ещё не встало. До рассвета часа четыре.
— Что там с туманом? — тут же встрепенулся Дима, протягивая Валерию самый мощный из имеющихся фонарей.
Мощный луч ударил в сторону дальнего обрыва и у всех троих находящихся в сознании альпинистов отвисли челюсти. А как им не отвиснуть, если вчера они разбили лагерь возле единственной невысокой скальной «стены» на всем ровном плато, а теперь, луч высветил огромный отвесный склон горы возвышающийся над альпинистами столь высоко, что луч фонаря не доставал до его вершины и даже приблизительно сказать какая у него высота, было невозможно.
— Кажется, этот туман был не простой, — первой в себя пришла Вера, — у меня галлюцинации.
— Даже если и так, — накидывая на плечи девушки теплую куртку, Дима встал с ней рядом и задрал голову вглядываясь в мутное далёкое пятно от фонаря, — одинаковые галлюцинации даже у наркоманов встречаются редко, а у нас тут, кажется, какое–то редкое природное явление.
— Да какое нахрен… — начала говорить девушка но вдруг дернулась всем телом и не вскрикнув, завалилась в снег лицом.
Дима отпрыгнул в сторону и это его спасло — позади стоял Санёк и уже замахивался вторым ледорубом для повторного удара. Первый торчал из Вереной спины из которой толчками била кровь разукрашивая и топы окружающий ее снег.
Пропуская размашистый удар альпинистской кирки над самой головой, Дима бросился на убийцу и завалил его обратно в палатку.
— Ты что натворил, ублюдок?! — орал Дима сидя на груди Санька усердно сдирая кожу на костяшках об его лицо. Удар, ещё удар, ещё. Кровь залила все его лицо — брови были разбиты, вылетели передние зубы, а из сломанного носа текли мощные струи, заливаясь в открытый и перекошенный в безумной улыбке рот.
— Уб–ль–ю! — хрипел и булькал кровью новоявленный убийца, — всех-х уб–ль–ю-у!
— Да вырубайся же ты! — орал Дима продолжая вбивать чужую голову в пол палатки, но в противника будто бес вселился!
— У–У–БЬЮ-У-У! — взревел Санёк и резким движением запястий высвободив руки, вцепился в горло противнику и даже слегка приподнялся, но тут что–то мелькнуло справа и со смачным хрустом череп Санька треснул. Руки его дернулись, хватка ослабла, и он повалился на спину судорожно дёргая ногами.
Кажется, этому тоже хана.
Справа стоял Валерий Алексеевич с зажатым в руке молотком.
— С…спасибо? — неуверенно сказал Дима и слез с бывшего товарища стараясь не смотреть тому в лицо. Его начало подташнивать, руки тряслись от переизбытка адреналина и нервов, а тело дрожало на задувающем в палатку ледяном ветру.
Молоток упал на пол, Валерий Алексеевич сделал пару шагов назад, после чего зачем–то отдал честь и сказал:
— Для меня было честью служить с тобой, рядовой.
У Димы хорошенько начал сбоить рассудок. Ему казалось что он находится в каком–то страшном сне или бредит на яву. Что тут происходит? Как так все могло получиться?..
Моргнув, Дима осознал что остался в палатке один, если не считать два тела валяющихся рядом. Лидер отряда куда–то делся, но ведь идти ему было некуда!
Дима бросился на выход, подхватывая из сугроба так и не погашенный фонарь светивший все это время куда–то в небо. Покрутил им из стороны в сторону и увидел бредущего по их дневной тропе человека. Он направлялся к обрыву. Но что либо сделать или даже просто окрикнуть Валерия Алексеевича Дима не успел. Не замедляя шага, он просто шагнул с плато и исчез. Даже не вскрикнул. Тишина.
— Твою мать! — в сердцах выкрикнул единственный выживший из всей экспедиции мужчина и плюхнулся задницей на снег рядом с убитой подругой. Потрогал пульс. Тихо…
— Твою м–а–ать, простонал он и поднялся на ноги. Нужно было возвращаться в палатку, иначе к этим трем трупам добавится ещё один — замерший насмерть Дима.

* * *

Он сидел в палатке, полностью одетый и грелся у включенной плитки с кружкой кофе такой крепости, что сердце грозило остановиться после каждого нового глотка. Руки продолжали мелко дрожать, мысли путались но раз за разом возвращались к двум телам лежащим за порогом закрытой палатки.
— Что за хренотень тут творится? — в сотый раз задавался вопросом Дима, и сам себе в слух отвечал, — да черт его знает. Прямо как у тех дятловцев, честное слово!
Как только рассвело, он проверил обмундирование, инвентарь, собрал свои вещи и направился к выходу из палатки. Сидеть здесь и медленно сходить с ума смысла не было. Нужно спуститься вниз, добраться до базы отдыха, а там уже связаться с властями. Бегать от полиции он не собирался, хоть и понимал как неправдоподобно будет звучать его рассказ. Дома, к счастью, его никто не ждал, потому что скорее всего, посадят Диму надолго и сейчас шли последние часы его свободной жизни.
Дима выбрался из палатки и уставился на удивительную картину: ранее практически идеально ровное и небольшое плато окружённое со всех сторон пропастью, теперь, оказалось будто бы небольшим скальным выступом на фоне громадной горы черного цвета с редкими вкраплениями округлых пещер, добраться до которых получилось бы вряд ли даже используя весь его опыт и далеко не самое дешёвое снаряжение. Почему? Да хотя бы потому, что на вид она была идеально гладкой — словно лазером срезали.
Глянув на покрывшихся инием покойников, Дима грязно выругался и пошел в сторону горы. Провел по ее поверхности рукой в перчатке и не смог сдержать поток самых витиеватых матерных оборотов на которые только был способен, а когда выдохся, повторил их ещё раз. Перчатка не зацепилась ни за единый крохотный выступ, поверхность горы была отшлифована практически до зеркального состояния. Любой, даже самый далёкий от геологии человек, с уверенностью заявил бы что такое невозможно и был бы абсолютно прав. Природа не терпит ничего идеального. Даже у обтачиваемого водой многие сотни и тысячи лет речного валуна будут иметься неровности, шероховатости и углубления. А тут…
— Нет уж, нахрен, я сваливаю отсюда, — уверенно заявил Дима и направился к обрыву. В таком состоянии совершать спуск с горы чревато травмами или даже смертью, но оставаться здесь, после всего пережитого, он был просто не способен.
Как и ожидалось, спуск идеальным не получился. Чудом не сорвался в паре–тройке опаснейших мест склона и с десяток раз едва не выронил ледоруб. Да ещё и звуки какие–то начали доноситься. Даже просто докричаться до альпиниста на такой высоте и при сильном ветре если и возможно, то только при помощи рупора. Кажется, это были выстрелы? Только из чего нужно было стрелять, чтобы Дима смог их услышать в такой ситуации? Стреляли долго, от души и со вкусом, практически не прерываясь, но в один момент все закончилось. Снова лишь свист ветра и собственные мысли.
Не смотря на трудности, Дима все же добрался до земли, вот только радости от этого мужчина не испытал. Странности продолжались. Тела Валерия Алексеевича видно не было. На месте падения присутствовала огромная лужа замёрзшей крови, но самого трупа нигде не было. Переведя взгляд немного в сторону, разглядел перепачканную в крови человеческую берцовую кость. Может быть волки оголодали? Зима нынче холодная. Плохо… очень плохо!
Собрав снаряжение, сделал первый неуверенный шаг, но тут же замер. С этого места, должно быть хорошо видно их базу отдыха, куда со всей страны съезжались люди и штурмовали местные не слишком высокие скалы. Каких–то три километра по идеально прямой тропе и ты на месте! Но ее не было. Снег ни ночью, ни сейчас не шел — видимость просто отличная. Но ничего кроме снежной равнины, темной полоски леса в десятке километров впереди и неизвестной горы растянувшейся на неопределенное расстояние за спиной.
— Матушка моя православная… куда я попал?

* * *

Дима шел уже несколько часов вдоль горы и с каждым шагом двигаться становилось все сложнее. Мороз, хоть и не самый сильный, брал свое. После сложного спуска и бессонной ночи, сил почти не осталось, а нервы расшатанные адреналином и ударной дозой кофеина норовили лопнуть в любой момент. Паника была не за горами.
Шел он, правда, не просто так. От места спуска в обе стороны тянулась широкая тропа, проложенная через рыхлый снег множеством то ли ног, то ли лап, и если Дима все правильно понял, шли неизвестные именно в эту сторону. Разобрать было сложно — прошли здесь ещё ночью, так что следы успело занести снегом.
Но всему приходит конец. Вот и это странное затянувшееся путешествие подошло к концу.
В каменной «стене» коей сейчас предстала гора, справа, появился просвет. Тропа вела именно туда и от облегчения, у Димы отлегло от сердца. Выбрался… он все же отсюда выбрался. Но, едва дойдя до «поворота», Дима понял что все опять идёт не так. Взгляд его протянулся от тропы у себя под ногами и упёрся в частично скованное льдом море. Или океан? Узнать это если и можно, то точно не сию минуту. Но одно он знал точно — таких больших озёр — от горизонта и до горизонта если и существует, то точно не в этой местности. Морей и океанов в этой части страны тоже быть не должно!
Но, одна радостная новость все же была — если глазомер его не обманывал, то километрах в четырех, дальше по берегу, стояло какое–то строение. Не выше двух этажей в высоту, но зато площадь на побережье занимала не малую. Тропа шла в ту же сторону.
«Отлично!» — радостно подумал Дима, — «там и отогреюсь. Заодно узнаю в какое дерьмо я вляпался».
Не сбавляя скорости, он зашагал в сторону единственного ориентира, мысленно представляя себя в теплом пледе и с кружкой горячего чая в руках. Нет, он мог бы устроить привал прямо здесь — свой запас воды он не использовал. Разжечь плитку, поставить котелок и сделать себе согревающий напиток. Да хотя бы просто кипятка попить, но во–первых, Дима ещё не на столько задубел, чтобы идти на такие меры — все же одежда альпиниста для того и создана чтобы человек мог долгое время находиться на морозе. А во–вторых, зачем останавливаться и делать привал, если уже видна цивилизация в каком–то часе пути? Вот если бы кругом был только снег и ничего больше, тогда да…
Хоть умерших и было жалко, но они не были для Димы близкими или хотя бы хорошими друзьями. Несколько раз вместе отправлялись на подъем и на этом все. Поэтому страдать по ним он не смог бы, даже если бы очень этого захотел. Наверное, кто–нибудь мог бы назвать его чёрствым, и был бы по своему прав, но… Ужасы минувшей ночи отошли на задний план — тут бы свою шкуру спасти, да поскорее домой добраться.
Когда до загадочного строения оставалось меньше километра, Дима смог сообразить что скорее всего, это какая–то станция. Не военная и не спортивная (соответствующих пристроек и транспорта видно не было), а скорее всего научная. Те места где он не раз и не два участвовал в экспедициях Дима знал хорошо. На базе отдыха «Большая высота» отдыхали не только любители карабкаться к облакам в экстремальных условиях. Здесь можно было просто покататься на лыжах или сноуборде… снегоходы так же всегда пользовались большим спросом. Вот и он с товарищами намотал по здешним местам несколько сотен километров. Не было здесь ни моря, ни океана, ни научной станции с большим пришвартованным за ней кораблем.
Покачав головой, Дима снова пошел вперёд, но едва пройдя десяток метров, замер. Прислушался. Тишина. Показалось? Приподняв плотную ткань под шлемом у одного уха, действительно начал различать звуки и они ему не понравились. В основном, это были крики, но не радостные типа «горько» или «ура». Это были крики умирающего человека. Вопили столь отчаянно и громко, что Диме показалось будто там кого–то режут на живую.
Раздались выстрелы короткими очередями, потом подключился второй ствол, третий. Короткие очереди сменились длинными — неизвестные палили из автоматов не жалея патронов. Канонада затихала полностью лишь изредка — видимо, перезаряжались ребята.
— Что тут все, с ума посходили? — испуганно спросил сам себя Дима. Но с места не сдвинулся. Если где–то убивают людей, да ещё из огнестрела, человеку с ледорубом там делать нечего. Кстати о нем! Дима спохватился, скинул рюкзак и снял с петли ледоруб. Странно что после всего случившегося он не додумался до этого раньше. В этих краях и волки бегают (ещё и трупы уносят), и лисы, и медведи иногда забредали на территорию базы. Не зимой, конечно, но летом случалось. Ох и тряслись они тогда заперев все двери и окна в ожидании пока охрана его прогонит!
Отогнав не самые страшные свои воспоминания, Дима прислушался и понял что все — отстрелялись. Либо патроны кончились, либо стрелять больше некому. Сжал посильнее рукоять оружия и направился вперёд. А что остаётся? Идти ему всё равно больше некуда и либо стоять здесь и ждать пока замёрзнет насмерть, либо попытаться узнать что там произошло? Может быть и правда какой–нибудь шатун голодный забрел и ребята ловко его ушатали. М-да, каламбур так себе. Нервы.
Оставив сомнения, Дима осторожно добрел до здания, стараясь не высовываться и идти почти гуськом, вот только толку от этого маневра было не много — его черная куртка светилась на всю снежную округу, словно чернильная клякса на девственно чистом листе бумаги.
Вблизи, строение было похоже на какую–то футуристическую конструкцию: красные продолговатые секции с округлыми краями примыкали к небольшой двухэтажной постройке стального цвета с огромным стеклянным окном в форме трапеции. На заднем плане маячила вышка связи, а во дворе стояло четыре снегохода. Чуть поодаль, небольшой жёлтый бокс неизвестного назначения. Да тут для него все было неизвестного назначения. Ни разу Дима не бывал в подобных зданиях.
На фоне красных пристроек, он не сразу различил кровавые разводы и разбросанные повсюду части тел. Человеческих тел. Страх сковал конечности, а холод проник, казалось, в самую душу. Шаг за шагом, он продвигался все дальше. Все ближе кровавое зрелище от которого волосы по всему телу встали дыбом. Если это и был медведь, то он явно пришел сюда не один. Тут человек пять сожрано, не меньше!
Так, крадучись, Дима преодолел остаток пути и обогнув одну из секций пристроек зашёл к ней с торца и снова замер, вгляделся внутрь строения и тут же согнулся в приступе рвоты едва успев снять натянутую на нижнюю часть лица маску.
Зрелище открывшееся ему можно было бы наблюдать в каком–нибудь ужастике или на поле боя, где не щадя патронов люди убивали друг друга защищая собственную жизнь.
Большое панорамное окно было выбито вместе с дверями, а в залитом кровью боксе валялись тела людей и каких–то полулысых животных. Воняло так, что если бы уже этим не занимался, Диму непременно вывернуло бы наизнанку. Стены изрешетило пулями. В глазах пестрило от обилия кровавых луж на полу и подтёков на стенах бокса, мебель была перевёрнута или разломан на части. Кругом осколки, гильзы от различного вида оружия — от ружейных помп, до автоматических и пистолетных гильз.
Утерев рот перчаткой, Дима собирался развернуться и со всех ног бежать куда глаза глядят, но в этот момент, что–то просвистела мимо его уха и врезалось в снег за спиной.
— Стоять! Руки покажи! — крикнул зычный мужской голос со стороны базы, — кто такой?
— Альпинист! — на автомате выкрикнул Дима поднимая руки. — У меня только ледоруб! Это не оружие! Это чтобы по горам лазить!
— Ясно. Сколько будет два плюс десять? — донеслось в ответ.
— Чё?
— Чё слышал, сука! Быстро ответ, а то пристрелю нахер!
— Двенадцать! Двенадцать будет! — быстро ответил Дима, мысленно поражаясь глупости момента.
— А сто минус три?
— У вас там секта математиков что ли живёт?! — сорвавшись крикнул альпинист, — мочите всех кто считать не умеет?!
— Костян, этот походу нормальный, — послышался другой голос с верхнего этажа. Пусть заходит, но держи его на мушке.
— Так точно, — браво ответил некто Костян и добавил, — слышь, альпинист, заходи. Но если только не так почешешься, пристрелю — понял?!
— Понял! Руки можно опустить?
— Давай уже бегом сюда, а то не дай бог ещё какая херня заявится.
Какая такая «херня» может сюда заявиться Дима не знал, но оставался в неведении не долго. Стоило ему переступить залитый кровью порог как он увидел разного рода тварей валяющихся здесь повсеместно. Людей тоже хватало, но они были обычными, пусть и мертвыми. На человеческие трупы он за эти несколько часов успел насмотреться, но существа похожие на полулысых волков с огромными челюстями, мощной грудиной покрытой плотной серой кожей и странно длинными передними лапами, да ещё и с приличными крючковатыми когтями на всех четырех конечностях… такое для Димы было в новинку.
Ещё были какие–то тюлени, или кто–то из той же породы, только вместо передних плавников они имели костяные веера с острыми костяными спицами. Головы их странно раздуло, тело усохло и стало походить на человеческое. В целом, труп можно было принять за русалочье, если бы не звериная голова с жуткой пастью, без шеи, торчащая прямо из туловища.
На затылке почти у каждой увиденной твари находился странный нарост — у кого совсем мелкий, а у кого–то побольше и прикрытый ороговевшей кожей. Мерзкое зрелище.
Пройдя станцию насквозь, стараясь меньше смотреть по сторонам дабы не повредиться рассудком, Дима снова замер и второй раз за день его стошнило. Все пространство от заднего двора базы до причала у которого стоял хоть и не большой, но настоящий боевой корабль, было устлано трупами. Кто есть кто, понять в этой мешанине крови, мяса и костей, было невозможно. Наверняка работали с крупнокалиберного бортового орудия, стволы которого были повернуты в сторону базы. М-да, били не то чтобы прицельно, но и не разбрасывались по пустякам, иначе от базы не осталось бы ничего кроме руин.
— Эй, альпинист, поднимайся сюда!
Голос шел со второго этажа, но чтобы туда попасть, нужно было найти лестницу, а петлять по коридором словно вырванным из какой–то хоррор игры, Диме не хотелось. Но делать было нечего. Ребята тут собрались серьезные и разговор с ним пока ведётся по хорошему. Не хотелось бы доводить до других вариантов.
Кое–как отыскав лестницу, Дима поднялся по ней, прошёлся по ещё одному коридору и замер в дверях большой комнаты, не решаясь переступить порог. Удивительно, но здесь было тепло, стены целы и даже стекла все на месте. Видимо, со второго этажа никто боевых действий не вел.
— Киянку свою убери, ребят нервируешь.
— Это я‑то их нервирую? — ухмыльнулся Дима переведя взгляд по очереди на три черных ствола смотрящих точно на него.
— Видел что тут было?
— Только то что получилось, — буркнул он в ответ, — что здесь было даже представлять не хочу.
— И это правильно, мужик, — отхлебнув из кружки, ответил человек сидящий на стуле позади тройки автоматчиков в форме чьих–то морских сил. Сам Дима отслужил срочную в ракетных войсках, правда весь год тупо просидел за компьютером, лишь изредка выбираясь на стрельбище и в морских регалиях не разбирался. Но и дураку понятно что тот кто на первый взгляд без оружия спокойно пьет чай когда другие работают стволами тут главный, — сними шлем, маску и куртку. Дай на тебя посмотреть.
Спорить Дима не стал. Сделал все как сказали, но в тот момент когда на свет показалась его роскошная борода достающая чуть ниже чем до середины груди, один из солдат передёрнул затвор. Дима замер.
— Да-а уж, — протянул командир и провел рукой по лицу, — кого мы видели за эту ночь, мужики?
— Зомби были точно, — сказал один не шелохнувшись.
— Другие вроде оборотней были, — подхватил другой.
— Зомби, оборотни, сухопутные русалки с рожами страшными… а теперь ещё и гномы, — покачал головой командир. — И куда нас занесло?
— Не можем знать, — чуть ли не хором гаркнули автоматчики.
— Да вы чё мужики? — возмутился Дима поправляя бороду, — какой нахрен гном? Человек я! Экспедиция у нас была, нас четверо было, а потом у Санька крыша потекла и Верку ледорубом заколол! Я его давай глушить, а он сука тока скалится и убить грозится! Все руки об него сбил, а он падла не отрубается! Вот смотрите, все руки синие! — Дима вскинул руки и вздрогнул когда ему чуть было в лоб дулом не ткнули.
— Ты ещё раз так дернешься и у тебя посинеют не только руки, — медленно проговорил командир, но спустя пару секунд тишины, махнул рукой, — хотя, хрен с тобой. Вроде нормальный. Опустите стволы, нечего в гражданского тыкать. Замёрз наверно? Чаю хочешь?
— Не откажусь, — кивнул Дима.

* * *

История, которую Дима услышал от командира небольшого отряда военных была нереальной настолько, насколько вообще возможно.
Началось все, что интересно, с того–же кислого тумана что появился на их горе. Наползал он с моря, постепенно видимость стала такой плохой, что скрыло даже сигнальные огни на вышке связи. На якоре военные стояли уже второй день, до дальнейших указаний, но сходить с корабля было запрещено — база рядом научная, там свои порядки и военным на ней делать было нечего.
Спустя несколько часов, начались первые вспышки агрессии и неадекватного поведения у состава корабля. Кто–то без причины лез в драку, хватался за оружие, несколько человек покончили с собой, но в основной массе — моряки просто начинали сильно тупить. Потом, правда и с ними стало все плохо, потухли глаза, ходят еле–еле, ногами шаркают и на уцелевших моряков кидаются. На «уцелевших», потому что состоялась добротная перестрелка, в которой погибло более пятидесяти из двухсот с лишним матросов и прочих обитателей судна.
Капитан слетел с катушек почти самый последний, начал отдавать приказы типа, «все за борт», «корабль идёт ко дну, готовьте шлюпки» и прочее. Его закрыли в каюте как и многих сбрендивших товарищей, однако вскоре послышались крики — моряки начали в прямом смысле жрать друг друга. Пришлось пристрелить почти всех.
После всего случившегося, осталось их на весь корабль двадцать человек. Командование на себя взял старший лейтенант Костылев Вадим Петрович — тот самый лысый моряк с кружкой в руках.
Казалось бы, все закончилось — но нет. Только они собрались опустить трап и сойти на берег, как со стороны гор послышался шум. Многоголосый хор урчащий почти на одной ноте несся к научной базе, внутри которой так же были слышны крики и звуки стрельбы из помпового оружия. В добавок к этому, огромная стая морских львов что чуть дальше облюбовала этот берег, тоже в конец одичала и порвав часть своих сородичей, направилась в сторону базы.
Спускаться вниз военные, естественно передумали — натащили оружия, обустроили огневые точки на высоких частях корабля и принялись ждать.
Толпа тварей пришедшая со стороны гор тут же захлестнула научную базу. Грохот стоял такой, что дурно становилось. Крики, стрельба, чавканье — все перемешалось. Огонь открыли почти синхронно — как только первый из мутантов выскочил через стекло на задний двор. Но вслед за ним, твари повалили сплошным потоком и вскоре стало ясно, что ручного оружия здесь будет недостаточно. Старлей принял решение открыть огонь из бортовых орудий — крупнокалиберный зенитный пулемет (Дима догадался что именно его он слышал спускаясь с горы) управляемый из рубки начал косить все пребывающих существ буквально разрывая их на части. Но вышли из здания не все твари, поэтому спустя час, было принято решение устроить зачистку.
Вооружившись, отряд спустился с корабля и начал добивать раненых и ещё живых монстров. Удивительно, но и живые люди ещё оставались — правда выглядели они как какие–то зомби из фильмов. Их тоже было необходимо уничтожить. За время зачистки, одиннадцать бойцов потеряли разум и были убиты своими же товарищами. Ещё пятерых убили уцелевшие мутанты. Последний из них погиб совсем недавно — хитрая и нереально сильная тварь пряталась в столовой, неспеша обгладывая местных обитателей. Его с трудом удалось убить паля из трёх стволов практически в упор.
— Вот такие у нас тут дела, альпинист, — не весело усмехнулся Вадим Петрович.
— Меня Дима зовут, — протянул он руку старлею. Тот ответил на жест.
Помолчали. Диме тоже хотелось рассказать свою историю и узнать хотя бы где он находится, но что–то ему подсказывало, что моряк и сам не знает ответа на этот вопрос. Вот и молчал, не зная ни что сказать, ни что делать дальше.
— Оружие в руках держал? — через минуту тишины спросил старлей.
— В армии немного с калаша дали пострелять, а на гражданке только спортивное, — честно ответил Дима, — луки, арбалеты, духовушки. Из травмата пару раз стрелял. Ну и в страйкбол с мужиками гоняем частенько.
— Значит, у тебя появилась отличная возможность подтянуть навыки.
— Зачем? — искренне удивился Дима, — вы же тут всех перебили!
— Всех да не всех, — хмыкнул Вадим Петрович, — пара тварей пробралась на корабль пока мы тут бродили. Объедаются там наверное нашими друзьями и сослуживцами. Мертвыми конечно, но это не меняет дела. Нужно их завалить и добраться до рубки. Мы пытались ночью связаться с нашими, посылали сигналы SOS и прочие, но ничего кроме помех в эфире услышать не смогли. Может быть сейчас получится? В пятером нам корабль отсюда не увести, а сидеть и ждать пока новые гости заявится, лично мне, не хочется.
— А здесь — на базе, связь какая–то есть? — с надеждой спросил Дима, — я видел вышку.
— Все разрушено. Случайно очередь в центр связи дали. Оттуда если что и можно будет передать, так только после покупки нового оборудования.
— Я не пойду, — решительно заявил Дима, — я стрелять–то толком не умею! Это же не пластиковые пульки! А если своих зацеплю?!
— Тогда давай мы тебя прямо здесь и пристрелим? Чтоб не мучался и нам проблем не доставлял.
— Н-не нужно, — шагнул назад Дима, быстро соображая как ему отсюда свалить, — от живого меня будет больше пользы!
— И чем ты сможешь нам помочь в этой ситуации без оружия в руках, Дима?
— Ну, я… эм… я… — замялся он, подумал немного и опустив плечи кивнул, — ладно, я с вами. Деваться все равно некуда.
— «Ладно»? — усмехнулся Вадим Петрович, — одолжения мне делать не надо. С этой самой секунды ты часть команды. Переходишь под мое командование под позывным «гном» и выполняешь все приказы без вопросов. Скажу лечь — ляжешь. Скажу прыгать — прыгнешь. Скажу пулю в лоб себе пустить… ну, ты меня понял?
Дима снова кивнул…

* * *

Как оказалось, оружия здесь было разбросано много, а вот патронов к нему, не сказать чтобы хватало. У каждого из моряков при себе имелся автомат отечественного производства и пара рожков в запасе. Так же присутствовали пистолеты, но запасных обойм к ним не было, а боекомплект оказался у всех растрачен если не до конца, так на половину точно.
Один из моряков находился на скрытой позиции и наблюдал за корабельным трапом, в то время как остальные, разбившись на пары, прочесывали базу в поисках арсенала научной базы — ведь откуда–то они взяли ружья из которых палили друг в друга, а потом и по тварям когда те пожаловали.
Диме устроили короткий инструктаж по обращению с автоматом — предохранитель, перезарядка, переключение на одиночную стрельбу или очереди. Вроде все вспомнил.
Ему в напарники достался тот самый Костян — мужик лет тридцати, сурового вида, под метр восемьдесят ростом и с густыми черными бровями над слегка узкими глазами.
— Как самочувствие? — поинтересовался Дима когда они спустились на первый этаж, — руки не дрожат? Мысли не путаются?
— Это у тебя нервное или просто языком чесать любишь? — не оборачиваясь задал встречный вопрос Костя, — ты его лучше прикуси и смотри по сторонам. Мы почти всё проверили, две пристройки осталась. Там, вроде как, никого быть не должно — несколько очередей с зенитки по ним прилетело, но кто его знает?
Следуя совету моряка, Дима заткнулся и стал крутить головой, всматриваясь во все темные углы. Не опуская оружия, они шли по заваленным трупами коридорам, проходили залитые кровью залы и комнаты. Пару раз им встречались пытающиеся подняться на ноги твари, но Костя тут же их успокаивал пистолетной пулей в голову. Особенно уродливым монстрам этого бывало не достаточно (раздутые кривые черепа выдерживали попадание одиночных выстрелов) и Диме приходилось бить из автомата расходуя драгоценные патроны. Почему именно Диме? Потому что Костя в их паре стрелял кратно лучше и его боекомплект мог пригодится позже.
Интересное открытие было сделано уже у входа в неисследованный пристрой. Один из мутантов человекоподобного вида сидел к ним боком на корточках и неспеша обгладывал чью–то оторванную руку. Костя выстрелить не успел — при виде такой жуткой сцены, палец Димы рефлекторно надавил на спусковой крючок, в плечо с силой лягнул приклад и короткая очередь прошлась по стене напротив почти не задев урода. Однако, одна пуля навылет пробила небольшой уродливый нарост на затылке твари, от чего та рухнула на пол, начала конвульсивно дергать ногами, а через десяток секунд, затихла окончательно.
— Голову не задел, — шепотом сказал Костя осматривая труп, — только нарост этот разнёс. Но он сдох — это факт.
— Слабое место? — предположил Дима.
— Не думаю… Хотя, возможно, — задумался Костя, — если присмотреться, у них у всех такие штуки есть. У кого–то она больше, у кого–то меньше. Будем иметь в виду.
Повезло что освещение на базе работало исправно — местный генератор вырабатывал достаточно электричества чтобы питать все здание. Дыр в стенах и выбитых окон было предостаточно чтобы осветить внутренние помещения, однако теней в таком случае было бы куда больше и прятаться в них мог кто угодно. Моряки таким образом потеряли двоих товарищей, одного из которых разодрали перед самым Диминым здесь появлением.
Большая двустворчатая дверь вела в неисследованный пристрой. Вокруг было тихо, из–за запертых створок звуков не доносилось. Подождали для надёжности несколько секунд полностью обратившись в слух, но вскоре решили что ждать больше незачем. Дима взялся за ручку, Костя стоял напротив двери с автоматом на готове. Кивок, поворот ручки, лёгкий щелчок замка — одна из створок резко распахнулась. Секунда, вторая… пятая. Тишина.
Костя кивнул и первым аккуратно вошёл внутрь, следом юркнул Дима.
Просторное помещение с несколькими разбитыми окнами, какая–то деревянная мебель разнесённая в клочья крупнокалиберными пулями, перекошенные стеллажи с книгами и папками для документов, но ни трупов, ни склада с оружием. Осмотрелись. Моряк стоял у входа контролируя коридор за дверью, а Дима пытался отыскать хоть какое–то оружие. Место похоже на чей–то кабинет, скорее всего главы станции — вон какие стулья красивые валяются на полу. Да и опрокинутое кресло возле чудом уцелевшего стола выглядит весьма не дешёвым — простым сотрудникам такие не положены.
— Нашел что–нибудь? — шепотом спросил Костя не опуская оружия.
— Тут пистолет и патроны к нему, — радостно ответил Дима вынимая из ящика стола увесистый черный ствол и небольшую коробку с патронами. Пятьдесят штук.
— Заряди если надо и убери к себе — у меня свой есть.
— Понял.
Не успев проверить содержимое обоймы пистолета, Дима вздрогнул. Где–то далеко послышались автоматные выстрелы и не одиночные, а вполне себе полноценные очерёдные. Костя сорвался с места, Дима побежал следом. Весь путь старались не прозевать возможную засаду и смотрели по сторонам, но все пока было тихо. Только отдаленные выстрелы в другой части базы — видимо мужики нарвались на группу каких–то тварей. Или одну, но очень большую и страшную.
Вбежав в центральное помещение с выбитыми панорамными окнами, Костя тут же припал на одно колено и срезал жуткую полулысую гадину короткой очередью. Следом за ней, с другой стороны, неспеша вошёл обычный серый волк, но его подстрелил уже Дима потратив всего один патрон. Метко попал — серому пол бочины разворотило.
— Быстро, дай киянку!
Дима сунул в руку моряку выхваченный из петли ледоруб и тот, точным ударом вонзил его в затылок подстреленной твари пробивая серый плотный нарост. Пытающаяся подняться зверюга тут же засучила лапами по полу и вскоре затихла. Проверив периметр, напарники быстро двинулись дальше — автоматы там уже заглохли, заработали пистолеты. Видать, дела у второй команды совсем плохи. В коридоре наткнулись ещё на пару облысевших мутантов, они были похожи на каких–то оборотней — стояли на двух ногах, длинные лапы увенчивали огромные когти, грудь разбухла, голова деформировалась, оплыла, а челюсти раздуло в стороны. При ходьбе и беге, твари издавали странный цокающий звук, будто где–то на пятках у них располагались копыта. Упокоить ловких и быстрых тварей удалось только израсходовав два полных магазина, но даже так, одна из гадин умудрилась дотянуться до стоявшего впереди Кости. Острые когти разорвали куртку и слегка прошлись по груди моряка. Добивать тварей пришлось все тем же ледорубом, ведь не смотря на полученные ранения от мощных пуль, они пытались подняться, махали лапами и скалили раздутые пасти с почти полными двойными рядами зубов.
Добивал их Дима, чудом избегая быстрых выпадов лап. В процессе он от души благодарил всех своих тренеров и спарринг партнёров за развитую реакцию. Добраться до наростов было тяжело, но в конце концов, ему это удалось почти без повреждений — отделался лишь разодранной икрой.
Костя убежал вперёд и теперь Диме приходилось его догонять, вздрагивая каждый раз когда слышал чье–то плотоядное урчание и выпущенные автоматные очереди.
Вбежав в очередной зал, Дима увидел как Костя отстреливается одиночными выстрелами от целой стаи серых волков цепочкой валивших через очередное разбитое панорамное окно. Часть из них были плешивыми или лысыми на половину. Снова эти мутанты! Дав длинную очередь, скосил нескольких тварей и бросился к лежащему у стены командиру, живот его был вспорот когтями, сизые внутренности чудом оставались в брюшине, но вокруг все было залито его кровью.
— Пистолет, — приказал старлей протягивая руку. Знать что Дима нашел ствол тот не мог — видимо инстинктивно сказал. Получив желаемое, он тут же открыл огонь по волкам.
— Перезарядка! — крикнул Костя отходя назад — автомат его при этом щёлкнул в холостую. Дима тоже начал методично разряжать свой арсенал, но твари закончились быстрее чем его магазин. Перехватив поудобнее ледоруб, пошел быстро добивать тех что ещё подавали признаки жизни.
— Где Колян? — подбежав к командиру спросил моряк с круглыми глазами пялясь на его рану.
— Отбегался наш Колян, — кашляя кровью сказал старлей, — да и я, скорее всего, тоже. И откуда они только прут, с-суки.
— Потерпи командир, там наверху есть аптечка. Щас мы тебя подлатаем и будешь как новенький!
Но командир его уже не слышал. Стеклянные глаза смотрели в пустоту, руки обмякли выронив пистолет, который с глухим звуком упал на пол.
— СУКА! — отчаянно крикнул Костя и со всей силы пнул дверь возле которой лежал командир. Створка распахнулась и оттуда начали резво выходить люди какой–то странной дерганой походкой, протягивая к Косте окровавленные руки. Глаза их заплыли, одежда была перепачкана в крови и дерьме, лица залиты кровью. Отпрыгнув назад, моряк нажал на спуск и одной очередью уложил всех пятерых учёных.
Да, это были именно «коренные» обитатели этой базы — бейджики на одежде подсказали.
— Киянку, — потребовал Костя, и получив желаемое, без разбору стал дырявить головы бывшим учёным и остановился лишь тогда, когда на месте голов осталась только каша из крови, костей и мозгов.
Моряк глубоко дышал и не моргая смотрел на дело своих рук. Его трясло — ледоруб зажатый в ладони ходил ходуном, плечи судорожно подрагивали.
— Это называется ледоруб, — сказал Дима просто для того, чтобы сказать хоть что–то. Он не мог знать как себя чувствует человек меньше чем за сутки потерявший столько друзей и товарищей, но прекрасно понимал, что нужно его как–то отвлечь.
— Да насрать мне как он называется! — зло крикнул моряк, — пусть хоть хер бычий!
— Да знаю я, просто… — замялся Дима, но тут же сообразил: — это ведь последнее помещение которое вы не успели осмотреть? Давай проверим пока ещё кто нибудь не пожаловал.
— У тебя что с патронами?
— Почти пусто, — сухо ответил Дима, — посмотри что у командира было. В пистолете может быть остались патроны? Если что, у меня ещё коробка есть, пятьдесят штук.
— С пистолетом против этих тварей? — не весело усмехнулся Костя, — хотя, лучше с ним чем с твоей киянкой. Давай сюда автомат, пистолет бери себе и заряжай. Андрюха!
Андреем звали пятого участника их отряда — того, которого оставили караулить трап корабля. Он в местной заварушке не участвовал.
— Андрюха мать твою! — повторно позвал Костя во всю силу глотки, но в ответ все та же тишина. — Если эти суки ещё и на втором этаже гуляют, нам здесь точно хана.
— Перезарядился? — игнорируя предыдущее высказывание напарника, поинтересовался Дима. Взял пистолет в правую руку, ледоруб в левую. Странно, но страх куда–то улетучился. Появился некий азарт граничащий с истерикой — Дима был готов стрелять в любого кто покажется ему на глаза, если его облик хоть чуть–чуть отличается от человеческого.
Получив в ответ утвердительный кивок, заглянул в комнату. Обстановка внутри была такой же как и на всей базе в целом — трупы, кровь, вонь и разруха. Здешние обитатели успели не плохо попировать на останках своих бывших коллег — пара тел оказалась сожрана почти на половину.
— Так они что, реально что ли в зомби превратились? — опешил Дима тыча стволом пистолета в размазанную по полу голову сотрудника станции. — Волков и мутантов там не было — значит они своих же и жрали!
— А ты думал мы шутили?
— Возможно, приукрашивали? — неуверенно уточнил Дима, но ответа не получил. Костя быстро вошёл в небольшое помещение и тут же констатировал:
— Пусто. Все выгребли.
— И что теперь делать? — севшим голосом осведомился Дима.
— Идём наверх. Шума и выстрелов я там не слышал. А Андрюха, наверно ещё когда мы в другой части базы были свалил куда–то? Ссыклом всю жизнь был, ссыклом и подохнет.
Второй этаж, как и предполагалось, оказался чист. Ни мутантов, ни зомби, ни людей. Живых. В дальнем углу кабинета в котором они с командиром чаи гоняли, за одним из столов сидел в луже крови вышеупомянутый Андрюха. От головы его осталось не много — пуля такого калибра какими был заряжен его автомат, штука серьёзная (говорят, даже рельсу насквозь прошибает), так что опознать труп получилось лишь методом исключения.
— Хорошо хоть не очередь дал. Сэкономил патроны, тварина, — заметил Костя отбирая у покойника оружие и шаря по карманам в поисках запасных рожков. Повезло, оба оказались при нем и забиты под завязку. Один из них, вместе с автоматом перекочевал в Димины руки.
— Короче, слушай план, — присев за стол возле покойника спокойно сказал матрос скидывая куртку и доставая аптечку, — сейчас мы с тобой немного подлатаемся, а потом поднимаемся по трапу и направляемся прямиком в радиорубку. Можно и с мостика сигнал послать, но до него сложнее добраться. По пути убиваем все что шелохнется. Если ты заметил, друг друга рвать они не спешат — либо жрут уже дохлых, либо нормальных людей. В той мясорубке что на борту случилось, мог выжить только мутант или зомби какой, живому человеку такое просто не дано. Есть ещё вариант что спрятались и ждут пока их спасут, но мне в такое везение не верится.
— Сколько там тварей? — уточнил Дима.
— Мы видели двух, таких же как в коридоре на нас выпрыгнули — лысые, раздутые и цокали при ходьбе странно. Мы их только из–за этого топота и засекли. Если гости на ужин к ним не пришли, мы должны справиться. В узких корабельных коридорах скакать и прятаться им некуда. В кухню и машинное отделение мы не пойдем. Вообще нижние палубы нам не по пути, а в них места больше всего. Да! Кстати, оружия там разбросано много, так что при возможности собирай магазины что потяжелее если времени на пересчет патронов мало. От каждой пули может наша жизнь зависеть, понял меня?
— Так точно, — нервно козырнул Дима.
— Все брат, погнали, — хлопнул Костя его по плечу, — ждать помощи нам не от кого — только ты да я остались.
— Вас так в армии что ли учат гражданских подбадривать? — нервно сглотнув и чувствуя что начинают подрагивать ноги, спросил Дима. Адреналин отступил, в голову вернулась способность здраво мыслить и эти самые «здравые мысли» ему очень не нравились. Смерть — она ведь разная бывает. И если бы Диме дали выбор между тем чтобы быть живьём съеденным какими–то мутантами или, предположим, сорвавшись с горы разбиться насмерть, то в ста процентах случаев он выберет второй вариант.
— Не, чистая импровизация, — улыбнулся Костя, — все, хорош лясы точить. Нам нечисть мочить пора…

* * *

Держа округу под прицелом, вышли на задний двор, быстро добрались до старенького пирса, по нему бегом до трапа и взбежали по нему так резво, будто плотоядная погоня уже висела на хвосте. Осмотрелись. На палубе было чисто — ни трупов, ни крови, только заиндевевшие гильзы разбросаны повсеместно — неподалеку, наверху располагалось одна из оставленных огневых точек моряков. Совместными усилиями, кое–как сбросили трап вниз — назад им ходу все равно нет, подкрепление или скорее уж, спасение, ждать придётся здесь. Да и забраться по борту корабля тварям из снежной пустыни будет невозможно — высота даже от неказистого пирса весьма приличная, а с других сторон кругом вода.
Вход во внутреннее пространство корабля располагался в нескольких метрах дальше, за поворотом. Бдительности не снижали, оружие не опускали — тихо, чтобы не привлекать лишних зрителей, почти гуськом преодолели разделяющее до входа пространство и застыли не решаясь сделать шаг. Света как такового внутри не было, только красные аварийные лампы которые оставляли такое количество теней, что жутко становилось.
— Все равно пойдем? — сглотнув, шепотом осведомился Дима.
— Есть другие идеи?
— А с внешней стороны не добраться? Костя задумался и прошел чуть дальше, оставив Диму караулить вход. Теоретически, это было возможно, только вот все поверхности корабля были металлические, а мороз стоял нешуточный. Руки будут скользить даже если снять перчатки.
— Без вариантов, — покачал головой моряк, — все обмерзло. Сорвемся.
— Чёрт. Как знал, что нужно было рюкзак мой взять, — раздосадованно пробурчал Дима.
— И чем бы он нам здесь помог?
— Да я в своей жизни такие склоны штурмовал, тебе и не снилось. А тут высоты каких–то двенадцать метров.
— Рюкзака у нас нет, значит и мечтать о нем нахрен. Пошли. Я впереди, ты за мной. Дуло держи слева от меня, туда и пали если что. Башку мне только не снеси. Хорошо?
— Я очень постараюсь.
Первые шаги по враждебной территории давались особенно трудно. Тут и там мерещились притаившийся в тени мутанты, лампы аварийного освещения часто сбоили и мигали, некоторые гасли совсем — в такие моменты у Димы останавливалось сердце, но вскоре начинало колотиться с утроенной скоростью. Идти было не далеко — один коридор, поворот, лестница наверх, ещё один коридор и небольшой подъем, там пара метров и все — финиш. Вот только ответвлений и разного рода дверей в смежные помещения было предостаточно, а что в них притаилась, неизвестно. И все их нужно было проверить или в случае с коридором — держать под наблюдением. Сюда бы ещё хоть пару человек для контроля тыла и тогда у тварей не было бы и шанса остаться незамеченными. Но все кто мог прикрыть спину остались лежать на базе в лужах собственной крови.
Как и говорил Костя, на месте гибели моряков, не редко находилось оружие и боеприпасы к ним, как мелкого, так и весьма приличного калибра — для их автоматов. Обоймы Дима вынимал, проверял боезапас и убирал в заплечную сумку прихваченную с базы.
Первая лестница осталась позади, а вместе с ней и бо́льшая часть нервных клеток напарников. В гробовой тишине братской могилы моряков, изредка были слышны цокающие, похожие на чью–то аккуратную поступь шаги. Вот только тварь никак не могла скрыть свое присутствие — полы на корабле металлические, а наросты на ее пятках и толстые когти были такой плотности, будто настоящие копыта отросли.
Смерть притаилась где–то совсем рядом.
Вторую половину пути Диме пришлось идти спиной вперёд, контролируя пространство с противоположной стороны, но длилось это не долго. Очень скоро показался поворот, а за ним, в пределах видимости и их цель — радиорубка. Дима очень опасался того, что отключенное электроснабжение повлияет на работу радиопередатчика… или что там стоит на этой махине в радиорубке? Но Костя шел уверенно, насколько это вообще возможно в текущей ситуации, а значит, такие вопросы его не мучали, хотя не подумать о подобном варианте, моряк просто не мог. Вероятно, радиорубка так же находилась на вспомогательном источнике питания.
Зайдя за поворот спиной, Диму окутал свет, идущий из окон радиорубки что находилась позади. Костя ускорил шаг. Ответвлений тут не было, крови на этом ярусе не видно, а значит, мутантам и иже с ними здесь делать нечего. Скорее всего, твари обладали каким–то извращённым подобием разума и решили оставить незваных гостей в покое, спокойно объедаясь мертвечиной, которой на нижних ярусах было разбросано огромное количество.
Добравшись до места без приключений, Дима насторожился ещё сильнее — отказался от предложения запереть дверь и встал на одно колено контролируя коридор. Чуйка подсказывала что что–то должно случиться. Зато Костя беспечно положил автомат на кресло связиста и принялся бороться с радио, не добрым словом поминая все что под руку подворачивалось.
Спустя пару минут, послышался знакомый цокот. Кто–то поднимался по лестнице на их ярус и делал это почти не таясь. Радовало лишь то, что судя по звукам, тварь была одна.
— Костян, у нас гости — давай быстрее! — стараясь унять дрожь в руках поторопил товарища Дима, — нахрен твое радио, жизнь дороже!
— Тебя же ещё не убивают? — резонно заметил моряк, — а без этого радио, как ты выразился, нам тут все равно не выжить. Я почти настроил, ещё пара минут.
— Ох, матушка моя православная, — простонал Дима сильнее прижимая приклад к плечу, — и как меня угораздило вляпаться в такое дерьмище?
— Терпи юнга, — подбодрил его из–за спины Костя, — я почти поймал сигнал. Получилось! Есть связь! Волна не наша, точнее, это вообще не волна, а хрен знает что, но сигнал есть! Прием! Прием! Меня кто–нибудь слышит?!
В этот момент, будто поняв что медлить больше нельзя, из–за угла выпрыгнул и помчался на четырех конечностях почти совершенно лысый мутант, задние лапы его выбивали искры, а размаху передних лап мог позавидовать любой известный Диме хищник.
Но все это он заметил уже паля без остановки — изо всех сил придавив курок, он поливал тварь свинцом молясь лишь о том, чтобы не кончились патроны. Не смотря на горизонтальное положение твари, попасть в голову никак не удавалось, но руки твари получилось попортить хорошо. Она завалилась мордой в пол, завозилась но быстро оклемалась и вскочив на задние лапы, с противным топотом помчалась к рубке.
Закон подлости — это вообще единственный закон, который работает с такой завидной вероятностью, что Дима даже не удивился когда автомат защелкал в холостую. Но не успел он сунуть руку в карман за запасным рожком, как над головой загрохотал автомат его напарника. Костя включился в дело и в отличие от Димы, лупил короткими очередями строго в голову и грудь. Тварь снова завалилась на пол, но ещё трепыхалась, старалась ползти загребая частично перебитыми лапами. Ещё две короткие очереди и башка монстра треснула, задергались в предсмертной конвульсии лапы и вот уже одним врагом на корабле стало меньше.
Не говоря ни слова, моряк снова положил свой автомат на стул, достал из сумки несколько рожков, отщелкнул оттуда нужное число патронов и добил свой магазин. Когда тот закончил, Дима проделал то же самое, но убрал полный магазин в карман, ведь новый уже был вбит в автомат и готов к бою.
— Карауль, — коротко бросил Костя и вернулся к радио.
Ничего кроме помех слышно не было, но моряк не сдавался продолжая что–то крутить и настраивать, не забывая запрашивать ответ и сообщать приметы их местоположения главной из которых, был, естественно, корабль. Просидели они так несколько часов. Успели смениться пару раз, снять верхнюю одежду и остро пожалели что не взяли с собой хотя бы воды — сушняк давил сильнейший и начинала болеть голова. В той ситуации в которой собирались на дело, было не до таких мелочей как провизия, хотя до аптечки они как–то додумались.
Близились сумерки, а ответа по радио так и не поступило. Дима уже со счету сбился сколько раз они успели провести пересменку, только толку от этого не было никакого. Эфир молчал, на любой вопрос или предложение отвечая густыми помехами.
— Прием! Прием! Нас кто–нибудь слышит? — в сотый раз вопрошал моряк, но как и прошлые девяносто девять — никто не ответил.
— Брось это дело, — сказал Дима, сидевший на полу с дулом автомата напротив входа, — нет тут связи.
— Не может быть такого что совсем никто не слышит. Я ведь ловил чей–то сигнал, — упрямо заявил моряк, — тут передатчик такой, что с середины океана должен достучаться до береговой линии. А мы на берегу, тут любая радиовышка поймать сигнал сможет!
— Азбуку морзе пробовал? — зачем–то спросил Дима.
— Ты же слышал что пробовал, — устало ответил Костя, — блин, ещё и ссать захотелось.
— Мне часа три назад захотелось, но пока терплю.
— М-да, дела. У тебя как вообще самочувствие? У меня башка щас треснет и слабость накатывает. Не жрал уже сутки. А ты жрать хочешь?
— Хочу конечно, — вздохнув, ответил Дима, — и пить охота больше жизни. Но с этого места не сдвинусь до тех пор, пока из ушей не польется или на ту тушу с аппетитом смотреть не начну. Да и ноги что–то отнимаются. Устал наверное…
— О, кстати о туше. Я ведь хотел проверить… прикрой–ка меня.
С этими словами Костя достал нож и направился в коридор. Дима подскочил как ошпаренный и прижав переклад к плечу высказал все что думает о разуме напарника в весьма ненормативной форме. Моряк на это никак не отреагировал, осторожно дошел до трупа мутанта, присел и начал резать нарост на затылке. Возился долго. Удивительно, но уродливое образование с трудом поддавалось армейской заточенной стали. Все же справившись с задачей, Костя раздвинул получившийся разрез и уставился на содержимое. Внутри находился серый пучок неизвестного материала, чем–то напоминающий плотную свалявшуюся паутину. Разрезав ее, Костя удивлённо вскинул брови, хмыкнул и запустил внутрь руку. Вынул содержимое наружу и вернулся в радиорубку.
— Смотри что за дерьмо там было, — сказал он ковыряясь в густой слежавшийся «паутине», — горох какой–то.
И действительно, внутри обнаружилось три мелких вытянутых шарика серого цвета и один желтоватый похожий на крупную горошину.
— Они совсем сухие и даже не пахнут, — удивился Дима, крутя в руках странную находку, — не похоже на внутренности даже такой вот невиданной хрени. Хочешь на вкус попробовать? Вдруг съедобные?
— Да я лучше свое дерьмо на вкус попробую чем это! — гоготнул матрос и невесело добавил, — но с жратвой и водой делать что–то надо. Если так сидеть, скоро ослабнем и нас можно будет голыми руками брать.
— А что если..?
Оборвав себя на полуслове Дима обратился в слух. Что–то стрекотало на улице и этот стрекот, очень уж походил на автоматные очереди. А вот и более крупный калибр подключился… пулемет что ли?
— Ты видишь что–нибудь? — все так же глядя в коридор спросил Дима у напарника, который встав ногами на оборудование вглядывался в окно. Оно выходило на море, но небольшой кусочек базы научников все же было видно.
— Там люди, на снегоходах. Много! Нас все–таки услышали!
— Неужели спаслись?..

Глава 2 

Стрекот не прекращался добрых полчаса пока за окном совсем не стемнело. Время было не такое уж позднее — семь, максимум восемь часов вечера. Просто зима на дворе, а зимой, как известно, темнеет рано.
Когда выстрелы затихли совсем, напарники решили что пора бы им отсюда выбираться. Ноги слушались плохо, давление на мочевой пузырь и психику возросли кратно, но они все дальше продвигались к выходу неустанно водя стволами из угла в угол. Шагали в том же порядке что на пути сюда и старались издавать как можно меньше звуков.
Им повезло что никто так и не выпрыгнул из темного угла и даже на периферии слуха топота мутанта слышно не было. Возможно, он заблудился в хитросплетениях местной «архитектуры» и не может найти выход на поверхность? А может быть выжившие все же оставались и дали твари последний бой, отправив ту к чертовой матери в пекло. Все это было не важно, ведь они выбрались из тесных коридоров корабля, а на палубе их уже встречали люди. Все одетые по северному — в серо–белый камуфляж и теплые куртки, на головах каски, а на лицах белые маски до самых глаз.
Вперёд шагнул высокий плечистый мужик, на первый взгляд без оружия. Он протянул руку и коротко представился:
— Тополь.
Товарищи по очереди представились, но мужик лишь отмахнулся от их слов.
— Старые имена забудьте. Здесь — в Улье, они никому не нужны. Я смотрю, вы и без нас тут хорошо повеселились. Мы вам конечно помогли, но крестить, я так думаю, вы должны друг друга сами. Хоть это и не очень приветствуется, мол примета херовая. Но вам таким красивым, я смотрю, эти приметы до лампочки. Ладно, с именами потом сами разберётесь, главное другим их не называйте и друг к другу не обращайтесь на людях, а то могут и не понять. Проблемы вам, я думаю, не нужны. Остальные вопросы тоже можете приберечь до стаба. Как доберёмся, опытные люди вами займутся — все объяснят, все покажут и даже дадут попробовать. Вот, живчика хлебните, а то наверно от сушняка скоро гланды выпадут.
Мужики поочереди приложились к протянутой фляжке с чем–то спиртным, сделав по несколько внушительных глотков. Жажда тут же прошла, а вместе с ней и слабость с головной болью.
— Есть что пожрать? — как только словесный поток от Тополя иссяк, Костя вспомнил о насущном, — почти сутки не ели, уже ноги подкашиваются.
— Кисляк когда сошел?
— Чё? — большую часть тирады Тополя напарники не поняли. Что за «стаб», почему «живчик», какие такие «опытные люди», что не так с их именами и какой к чертям собачьим «Улей»?
— Туман, говорю, когда пропал? — терпеливо уточнил мужик.
— Поздним вечером, часов в одиннадцать примерно, — сказал Костя, потому как Дима ответа на этот вопрос не знал. Они легли спать слишком рано, хоть и выходили из палатки ночью. И в тот момент, туман уже исчез, оставив после себя монолитную черную махину с идеальной огранкой склона.
— Значит, вам повезло, — судя по морщинкам в уголках глаз, Тополь улыбался, — причем не один раз. Во–первых, вы выжили в такой мясорубке, а это уже не мало. Ну, а во–вторых, вы умудрились завалить элитника, да ещё какого. После такого пиршества он бы точно стал матёрым и тогда, проблемы могли начаться уже у нас. Эти твари умны и хитры, а если принять во внимание их силу и нечеловеческую живучесть… в общем, удачно он подставился. С чего палили?
Последний вопрос был задан с указанием на ковер из трупов нескольких сотен гадин разного размера и вида что раскинулся на побережье от самых стен научной базы.
— С 630‑й лупили, — честно ответил моряк, — повезло что на мель встали, корабль накренило, иначе не отстрелялись бы.
— И впрямь, повезло, — хохотнул Тополь, — у нас на Камчатке, таких уже три штуки стоит. За семь лет что стаб стоит, трижды на корабли наткнуться везло, а один раз даже на этом же кластере. Но это все уже не ваше дело. В общем, дела такие — сейчас бригада зачистки закончит сбор трофеев и вы получите свою честную долю — на двоих тридцать процентов споранов и гороха, а так же, если в элите найдут жемчуга больше двух — получите по одной, остальные нам. Янтарь вам не нужен, за него получите горохом или споранами, на свое усмотрение. Я бы рекомендовал горох — он реже встречается, да и в споранах у вас нужды не будет ближайшие пару недель.
Видя недоумевающие лица свежаков, Тополь снова улыбнулся и доверительно сообщил что обожает таких вот новичков как они — смотрят, моргают, но вопросов не задают. Дисциплинированные мол, а это хорошо в условиях, когда война никогда не прекращается.
После нового потока объяснений, вопросов у товарищей стало только больше, но они, как и сказал Тополь, задавать их не спешили — не та ситуация, да и не до вопросов пока. Пожрать бы, справить нужду, поспать, а дальше уже можно и утолением любопытства заняться.
С дальней стороны базы вновь заработали автоматы и пулемет. Проклятые твари никак не желали заканчиваться и продолжали лезть на рожон убиваясь об горячий свинец. Посмотрев в ту сторону что и товарищи, Тополь вздохнул и сказал:
— М-да, взбеленили вы округу — теперь ещё пару дней со всех окрестных кластеров мертвяки переть будут, а вдоль берега их вообще толпы ходят. Любят они звуки выстрелов. Как и любые другие звуки, кстати. Запомните раз и навсегда — если есть возможность завалить мертвяка не создавая шум — выстрелы, автотранспорт, взрывы, нужно пользоваться моментом, иначе услышат другие и примчатся на звук. А ещё они будут урчать, а это, братцы, все равно что знак умножения на совокупности гвоздей что будут вбиты в крышки ваших гробов добровольно поставить. Это образно выражаясь, конечно. Ведь гробов у нас тут никаких нет — сожрут вместе с костями и хоронить будет нечего. Это ясно?
— Вы пожрать дадите или мы так и будем тут стоять и изображать из себя идиотов для вашего развлечения? — не выдержал Дима, — если дадите, то Костян, придержи для меня порцию, а я пойду поссу с того борта — всегда мечтал так сделать.
— Я с тобой, — тут же спохватился Костя, — только близко не вставай, а то боюсь комплексы у тебя разовьются.
Товарищи в голос рассмеялись и пихая друг друга кулаками в плечи и бока пошли к противоположному борту. Видимо, сказывалось пережитое напряжение и теперь, когда опасность отступила на дальний план, они расслабились и дали волю эмоциям. Смеялись долго и от души, не затыкаясь даже во время процесса справления нужды. Никто их за это не осуждал — из присутствующих на борту не было ни одного коренного обитателя Улья, и все они прошли примерно через то же самое, через что пришлось пройти этим двоим…

* * *

Одно из дел в списке первоочередных было сделано и товарищи отойдя от борта направились к спокойно ожидавшим их Тополю с компанией северных камуфляжников, как вдруг, что–то неимоверно сильное врезалось в тот борт, возле которого только что стояли новички Улья. От удара, корабль пошел под уклон и все кто стоял на палубе, чуть не кубарем покатились вниз. Кому–то повезло ухватиться за борт, а кто–то вылетел прямиком в воду частично состоящую из кусков льда. Глубина там была приличная, так что утонуть в ней людям одетым в зимние наряды было проще простого. Однако снизу, вместо приказов о спасении утопающих послышались страшные крики и вновь заработали автоматы. Повторный удар лишь вызвал сильнейшую вибрацию по всему судну, но некоторые из тех кто успел за что либо ухватиться, так же полетел вводу. Среди них оказался и Костя. Окунувшись с головой в ледяную пучину, он тут же попытался всплыть, но в миг промокшая одежда потянула его ко дну, боль пронзила грудь и разошлась по всему телу, он забарахтался, чувствуя во рту привкус крови и то, как быстро немеет все тело.
Попытался отмахиваться занемевшими в ледяной воде руками, барахтал ногами, пытался что–то кричать, но вместо звука изо рта вырывались проворные пузыри уносящиеся вверх закрывая и без того отвратительный обзор.
Очередной удар в грудь, после которого остатки воздуха мгновенно покинули лёгкие моряка. Он начал тонуть, захлёбываться грязной водой, глотку несчадно жгло и кололо, но Костя изо всех сил старался оттолкнуться от дна, но никак не мог нащупать его ногами.
Удар, рывок и он перестает чувствовать левую ногу, а на ее месте лишь нестерпимая боль. Ужас переполнял его, мысли путались, осознание того что его жрут живьём не покидало голову, но жалел моряк лишь о том, что не может дать тварям последний бой — что умирает вот так, с пустыми руками и не в силах что либо сделать.
Неожиданно, в лицо моряка ударил ледяной воздух, он закашлялся и повалился на что–то твердое. В глазах темнело, боль отступала на второй план сменяясь апатией, и только сожаление о том, что не сможет отомстить своим убийцам засела в сердце лядой иглой.
— Врача! — надрывался над ухом знакомый голос, — врача вашу мать!
Голос кричал изо всех сил, но Костя слышал его будто тот находился за добрый километр отсюда, а дальше, только темнота…

* * *

После первого удара, Дима как колобок покатился по палубе, рядом пролетело тело его товарища и со всей силы впечаталось в борт. Тополь и его люди частично успели вцепиться в борт корабля, но некоторым не повезло и они перелетели через него и оказались в воде. Там их уже ждали тихо подплывшие хищные твари и тут же устроили кровавый пир утягивая несчастных на дно или дальше от берега и там рвали на части. Крики тех кто умудрялся всплыть заполнили округу, перемешались с длинными автоматными очередями по тем гадам что успели вылезти на берег, а Дима, будто в насмешку злому року вылетел четко на поставленный на место трап и кубарем скатился на пирс. Его доски затрещали и проломились когда трап придавило накрененным кораблем, но Дима уже вскочил на ноги и перехватил висящий на плече автомат. Дал длинную очередь по бурлящей воде которая все сильне окрашивалась в алый цвет, но попал ли в кого–то, было непонятно. В следующее мгновение, автомат из его рук вырвал здоровенный детина со словами:
— Дебил! Своих же зацепишь!
— Да там сейчас уже некого будет зацеплять! — парировал Дима, но правоту неизвестного признал — что делать то?!
— Пали по тем что лезут на берег, — пробасил здоровяк, — а насчёт воды, ждём команды.
В следующее мгновение повторный удар сотряс корабль, пирс продавило окончательно и доски его начали расплываться по мутной воде, но смотрел Дима не на них, а на то, как Костя, и ещё пара человек, не удержавшись полетели с борта вниз, в воду кишащую оголодавшими тварями.
Словно в замедленной съёмке он видел как тело моряка достигает поверхности воды, опускается в него сперва по грудь, потом шею и скрывается окончательно в непроглядной ледяной пучине. На месте куда он упал, тут же забурлила вода. Не отдавая себе отчёта в том что делает, Дима сорвался с места, но тут же повалился на землю — что–то сильно ударило его по ногам и он рухнул как подкошенный, больно ударяясь всем телом об остатки пирса.
— Подохнешь ведь! — донесся сверху бас того же самого бугая.
— Пошел на хер!
Не поднимаясь на ноги, Дима в одно мгновение дополз до края и зацепившись ногами за прореху выбитую в пирсе свесился вниз по самую грудь окунувшись в воду, нащупал руками что–то мягкое, изо всех сил потянул на себя, но ситуация была такова, что вытянуть из воды себя и товарища оказалось невозможно. Он добровольно сунул голову в мышеловку подписав себе смертный приговор. Так сказать — «за компанию». Окоченевшие руки дернулись — что–то с силой пыталось вырвать Костю из его рук, но Дима удержал. В ледяной воде его пальцы свело судорогой сравнимой с хваткой покойника, коим он вскоре и станет, если только не отпустит товарища. Но он не отпустит. Иначе даже если выживет, то никогда не сможет смотреть на себя в зеркало без позорного плевка в отражение собственного лица.
Сколько раз он сам вот так болтался над пропастью, на одном лишь страховочном тросе и с чужой рукой на собственном загривке, с мыслью «только не отпускай!». Четыре. Четыре раза он оказывался на волосок от смерти и если бы не чужие руки, не было бы сейчас ни Димы, ни его самоубийственного рывка.
Но эти сутки были щедры не только на кошмары, но и на удачу. Кто–то очень сильный потянул его за ноги. Рывок, ещё один, ещё. И вот, Дима уже сидит на обломках пирса, крепко пережимает к себе обрубок, оставшийся от его верного боевого товарища коим стал совсем незнакомый человек меньше чем за сутки и надрывно орет:
— Врача! Врача вашу мать!
Неожиданно, землю сотряс гул, вода возле носа корабля пошла волной, послышался жуткий скрежет, а следом, на всю округу разнеслось громогласное утробное урчание. Громадная тварь со всех сторон облепленная массивными, серыми, костяными наростами вырвалась из воды и вылетела на пару десятков метров на берег и сходу сожрала остолбеневшего солдата — раздутая, непропорционально широкая пасть с несколькими рядами огромных зубов поглотила человека целиком. Со всех сторон открыли огонь солдаты, из окна здания застрекотал стационарный пулемет, а тварь, не сумев на плавниках пробраться дальше в глубь берега упала на бок, оттолкнулась всем чем могла и лениво скатилась обратно в воду поднимая новую волну.

У Димы из рук вырвали тело Кости, самого его подняли и куда–то повели. Ноги не слушались, но его буквально волокли по доскам взяв подмышки, потом по снегу, трупам тварей и в помещение.
В себя он пришел в тот момент, когда ему чуть ли не силой разжали сведению морозом челюсть и закинули в рот какой–то шарик.
— Глотай, — приказал незнакомый женский голос, — потом спасибо скажешь. На вот, запей. Это живчик. Давай помогу.
Поднять голову и посмотреть кто шел рядом он не мог из–за жуткого холода сковавшего все тело. Оказавшись в помещении, его быстро раздели и помогли переодеться в сухую теплую одежду, сунули в руки кружку с чем–то горячим и на том оставили в покое сидеть на стуле. Постепенно приходя в себя, Дима осознал что находится все в том же кабинете на втором этаже базы. Тела Андрея в углу уже не было, но вот кровавое пятно с кусочками костей и мозгов на стене никуда не делось. Зато прибавилось раненых. Их стаскивали сюда люди в камуфляже и клали на пол прямо так, в чем были. Осматривали — если требовалось, снимали промокшую одежду, кололи чем–то в шприцах, после чего, какая–то девушка начинала водить руками над их ранами, от чего те, если не были сильно уж жуткими, переставали кровоточить и вскоре затягивались, оставляя на месте раны свежую розоватую тонкую кожу.
Удивляться такому Дима не стал, да и не смог бы, после всего пережитого. Накатила волна апатии и жуткой усталости, за окнами ещё звучали редкие выстрелы, но он начал клевать носом. Вспомнив про то, что вынырнул из воды не один, а с ценным грузом в руках, попытался вскочить, однако ноги подвели и он рухнул на пол. Тут же кто–то подбежал, помог подняться и усадил обратно в кресло.
— Кос–стян, — стуча зубами и борясь с сонливостью пролепетал Дима, — г-где Кос–стян?
Но ответа не последовало. Голова стала ватной, веки превратились в пудовые гири и он отключился уперев лицо в деревянную поверхность…

* * *

Пробуждение вышло сумбурным. Кто–то что–то орал, мысли путались, зверски чесался нос и щеки, тело отказывалось повиноваться — рука добравшаяся до лица не хотела его чесать.
— Эй Гном, очухался? На вот, глотни.
Под нос сунули фляжку, вновь приказали пить заявив что это уже опробованный им таинственный живчик, хотя на вкус, больше походило на обычную брагу. Голос, кстати, оказался Диме знакомым — тот самый грубый бас что обещал ему гибель в морской пучине. А вот и хрен! Он выжил, и не просто так, а даже смог вытащить своего нового друга. Буквально вырвать его из лап смерти, тем самым получив солидный бонус к карме и самоуважению. Вообще, у Димы было мало знакомых людей, которым он мог дать гордое звание «друг». Работа тренером в спортзале как бы сама собой подразумевает постоянное общение с людьми и нахождение новых знакомств. Хобби в виде альпинизма и секции самбо тоже, но… всего несколько человек, исключив из числа которых коллег и простых спортивных единомышленников, так и того меньше. Костя не был ему другом, но вместе они пережили такое, что он не смог бы доверить ни одному из своих «настоящих» друзей. Однако короткий период знакомства не мешал ему думать о Косте именно как о друге и переживать за его жизнь как за свою собственную. Поэтому, с трудом сделав глубокий глоток, он утер усы и взлохмаченную бороду. Спросил:
— Костян где?
— Нет больше Костяна, — пробасил бугай, — забудь это имя.
— Что?! — мгновенно вскочил на ноги Дима и вперил в бугая дикий взгляд.
Как это — нет больше? Он ведь его вытащил! Он ведь его спас! Что значит забыть?!
— Не мог он умереть, — упрямо заявил Дима, — я ведь вытащил его! Он ведь был жив! Он кашлял у меня на руках и шевелился — я видел! Где он?!
В ответ, бугай, возвышающийся над ним на две с лишним головы лишь хрюкнул и расплылся в доброй усмешке, будто отец наблюдающий за неразумным чадом.
— Чё ты лыбишься, урод?! — вскипел Дима глядя в глаза заносчивому типу и до судорог сжимая могучие кулаки, — зубы лишние?!
В ответ бугай заржал и по доброму хлопнул Диму по плечу. Зря…
Рефлексы сработали раньше чем Дима понял что делает. Схватил обеими руками ладонь и предплечье бугая, вывернул, дёрнул на себя, оборот, залом, подсечка, перехват, и вот уже лицо бугая впечатывается в столешницу с хрустом ломая тому нос. Одна из ног упёрлась в согнутое колено не давая противнику подняться.
— Слон! Сколько раз тебе говорили не издеваться над новичками?! — грозно вопрошал уже знакомый женский голос за спиной.
Дима отвлекся на ее голос всего на секунду, но бугаю этого хватило чтобы вырваться, перехватить державшую его руку и вот уже Димин нос разбит об пол.
— Сучара, я ведь тебе хребет сломаю, — зло шипел в пол Дима, но подняться не мог. Его будто танком придавило — бугай уселся ему на спину крепка держа руки. Весу в нем было действительно как в настоящем слоне.
— Встань с него! — потребовал женский голос, — Слон, ты ему все кости переломаешь!
— Да он сам в драку полез, — обиженно заявил бугай вставая с Димы и шмыгая кровоточащим носом, — ещё и морду мне подпортил.
— Так тебе и надо, — сказала женщина и помогла подняться Диме со словами: — жив твой напарник. Слон просто не правильно выразился. Он имел в виду что имя которым ты зовешь своего друга, в Улье больше вспоминать нельзя. Тебя он Гномом называл, считай, окрестил. Теперь ты Гном и никак иначе. И окажи любезность, окрести его тоже, а то мы твоего друга меж собой Водолазом зовём, но Тополь сказал что только у тебя есть право его крестить. Так что давай — придумывай.
«Жив значит», зло думал Дима, а теперь, скорее уж Гном, раз тут так заведено, «да ещё и кличку такую дурацкую придумал. Ну что ж, и он так умеет»… но, гнев быстро прошел, кровь из носа капать тоже перестала.
Гном сидел на все том же стуле и не добрым взглядом косится на Слона. «И откуда только силища такая?» — мучился он в догадках. За свою весьма беспокойную жизнь, ему множество раз приходилось сходиться в драках — честных и не очень. И даже таких вот амбалов не раз и не два уделывал не получив даже простого синяка. А тут, всего на секунду отвлекся и кранты. Дела…
— А как вы вообще выбираете кого как звать будут? — не сумев придумать ничего подходящего по внешним признакам, сдался Гном, — не мама же я ему, в конце концов!
— Да по разному бывает, — глотнув пойла из фляжки ответил Слон, — иной раз вот смотришь на человека, и понимаешь что он реально Гном. Не сверкай ты так глазами, а то лопнут ведь. Тебе очень идёт — я бы и сам лучше придумать не смог. Иногда по старой профессии кого–то крестят, или при каких–либо обстоятельствах. Я вот слышал про одного кваза — Дворником окрестили, знаешь за что?
Гном отрицательно покачал головой.
— А он в первый же день матёрого мертвяка метлой забил насмерть, представляешь? Обычной дворнической метлой! А там не бегун какой–то был, а вроде как лотерейщик или даже топтун. Не помню точно.
— А тебя Слоном назвали из–за того что весишь пару тонн? — предположил хмурый Гном, прогоняя в голове сотни приходящих на ум имён для товарища. Нужно ведь не обидеть и чтобы подходило как–то. Ему с этим именем тут жить ещё предстоит, а сменить, скорее всего будет нельзя. Кто его знает?
— Не, — гоготнул Слон, — я когда сюда попал в душе был — в чем мать родила, сам понимаешь. В общем, пока туда–сюда, спас меня женский отряд трейдеров. Вот и крестили по самому яркому внешнему признаку.
Закончив рассказ, Слон рассмеялся и хлопнув озадаченного Гнома по плечу, вышел из кабинета, оставив того наедине со своими мыслями и парой–тройкой человек.
— Маршал, — чтобы услышала девушка мельтешащая возле тяжелораненых солдат, сказал Гном, — звать его будут Маршал.
— Твое право, — устало улыбнулась девушка, поднимаясь, — хочешь его навестить?
Вопрос был риторический, поэтому как только он вскочил с кресла, указала на открытую дверь и лестницу на первый этаж что находилась за ней…
— Тебе теперь только в метро идти работать, Маршал, — покачав головой, сказал Гном нависая над тем, что осталось от его товарища. Не так уж и мало осталось, на самом деле, просто жутко было видеть некогда бодрого, веселого и боевого мужика в таком состоянии. Левая нога его теперь обрывалась в области колена, от плеча с той же стороны оторвали солидный кусок, на груди виднелись прорехи в мышечной массе оголяя белые ребра, на правой ноге отсутствовала ступня, а на руке не хватало нескольких пальцев. Все это безобразие, разумеется, было надёжно спрятано под толстым слоем бинтов.
— Это почему ещё? — кажется, искренне удивился бывший моряк, приподнимаясь на локте.
— Ну, а куда ещё идти ветерану без конечностей в наше время? — хрюкнул Гном, — в нашей стране об инвалидах не заботятся. Так что сам понимаешь — придется тебе тренировать гланды и на всю округу под гитару горланить «комбата».
Удивительно, но Маршал не то что не обиделся, он заржал так, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. Правда уже через пару секунд схватился за разодранную грудь и повалился на застеленный пол. Скривился от боли, но снова хохотнул.
— Я конечно знал что ты урод моральный, но чтобы на столько, — в шутку обречённо покачал головой он, — а что за имя идиотское — Маршал?
— Я долго думал, честно, — покаялся Гном, — но по внешним данным тебя только Казахом можно было назвать — и как бы ты жил с такой кличкой всю оставшуюся жизнь? Вот и решил окрестить по военному званию.
— У меня не такое было звание, — усмехнулся Маршал, — но тебе, гражданскому, откуда знать, верно?
— Верно, — подтвердил он, — и что дальше? Какие планы на жизнь?
— Мне конечно не верится, но медсестра сказал что конечности отрастут через месяц при должном уходе и обильном питании. Прикинь? Я не верю конечно, но было бы здорово.
— Если сказали что отрастут — значит отрастут, — уверенно заявил Гном, — питание я тебе обеспечю, можешь не сомневаться. После всего что ты для меня сделал, я твой вечный должник.
— Эй, не бухти — бородатый, — усмехнулся Маршал и постучал себя по обрубку ноги — здесь мы квиты.
Потрепавшись ещё немного, Гном оставил товарища в покое и вышел на улицу, чтобы как–то скоротать время. Снаружи было много людей — кто–то стоял в карауле с оружием на готове или патрулировал свой участок, а некоторые копошились в телах убитых монстров просеивая их останки через мелкое сито. Фигурально выражаясь, конечно же.
Гном подошёл к одному из бригады «сборщиков» (так называли тех, кто собирал трофеи из убитых тварей) — щуплому мужичку лет сорока на вид и в ходе его грязной работы задал несколько вопросов. Удивительно, но сборщик легко согласился на них ответить. Ни то рутина одолела, ни то от природы любил языком почесать.
Как выяснилось, то, из–за чего корабль так сильно накренился на левый борт, было существом — «заражённым» как выразился Кусака (так звали сборщика), да не простым, а «морским матёрым элитником» или проще говоря левиафаном. Вообще, всех мутантов и зомби, здесь принято было называть заражёнными, а они — простые люди, именовались иммунными в силу врождённого иммунитета к местной заразе, которая и превращала людей и животных в вечно голодных чудовищ. Вдаваться в подробности ещё и в этом вопросе Гном не стал до поры до времени, но принял информацию к сведению.
Так вот — та зверюга, что наделала дыр в обшивке корабля, а потом выскочила на берег в поисках еды, мутировала скорее всего из касатки нежели из какого–то другого водного или земноводного млекопитающего. Встретить такую гадину считалось большой редкостью, а уйти от нее живым в открытых водах — было чем–то сродни выигрышу в государственную лотерею. Убить же одного из таких левиафанов не удавалось по слухам ещё никому, просто потому, что для этого пришлось бы устроить небольшой ядерный взрыв в открытом море. Это возможно было устроить, только вот зачем? Собрать добычу после взрыва не получится — все будет уничтожено или разлетится на километры вокруг, а потом утонет. А для чего еще, если не ради добычи, стоит устраивать все те пляски с бубном что требуются для его убийства?
Конечно, можно будет нырнуть если там не глубоко, но всплыть получится уже вряд ли — море не суша, в нем зачистки устраивать некому и заражённые развиваются слишком быстро. Но и друг друга жрут без остановки, так что элита встречается крайне редко. Ещё Кусака сказал, что если бы это оказался не полностью морской элитник, а хотя бы земноводный, им бы всем пришел конец.
Эти твари были слишком сильны, слишком живучи и чрезвычайно умны. Они не шли тупо напролом как зараженные прочих стадий — элита хитра и сообразительна. Они могут устраивать засады, выжидать если нужно, не шли на поводу у голода как низшие зараженные, готовы преследовать жертву очень долгое время и скрываться если не видели нужды в немедленной атаке. Обычная наземная элита нападая на колонны транспорта, не просто убивала и жрала людей, она так же выводила из строя оружие и технику чтобы никто больше не смог ею воспользоваться. Самый опасный противник в Улье.
— А этого красавца как называют? — спросил Гном, указывая на тварь, затылок которой потрошил Кусака.
— Судя по ногам, топтун, — прищурился мужик, — смотри какие бляхи на пятках. Он ими топает что твой конь по асфальту. На снегу это не слышно, но вот в пещере или доме каком, сразу узнаешь.
— Расскажи о зараженных побольше, если не сложно, — попросил Гном обращаясь в слух, — про их стадии и прочее.
— Работы тут ещё много, — хмыкнул Кусака и осмотрелся по сторонам, — можно и рассказать. Улей поощряет помощь свежакам. Смотри — вот это все пустыши. Их так называют, потому что брать с них нефиг. Споровый мешок на затылке ещё не развит, так что даже один споран в них не встречается. Изначально они медленные и неповоротливые, как зомби в кино, но пожрав мяса, начинают развиваться и постепенно набираются сил. Начинают резво прыгать на пару метров вперёд. Иногда, это может застать врасплох и стоить новичку жизни. Пожрав ещё, такие прыгуны могут начать довольно быстро бегать и чем больше мяса успеют проглотить, тем быстрее и сильнее станут. Матёрого бегуна называют спидером. Вон он, смотри как морда плыть начинает. Этот, как видишь, бывший человек. У волков и прочих в этот момент шерсть клочьями лезет и они плешивыми становятся.
— Почему они без штанов? — вдруг удивился Гном, разглядывая парочку на которую указывал Кусака. — С волками понятно, но людей кто раздевает?
— Да сами и раздеваются, — хохотнул сборщик, — они же тупые поначалу, не могут догадаться спустить штаны когда по–крупному приспичит. Вот и гадят под себя. За несколько дней обильного питания масса дерьма в их штанах превышает все допустимые значения… в общем, избавляются от штанов и бегают так. Благо сугробы кругом, очищаются немного и вони меньше становится. Мы бы тут сейчас в противогазах работали, если бы не снег.
— Понятно, — протянул Гном и указал на того же спидера, — они тоже пустыши?
— Нет, от бегуна начинаются уже споровики. С этих уже можно поднять пару споранов, но вот гороха ещё в споровых мешках у них нет. Дальше идут лотерейщики. Вон тот, смотри какая харя, весь плешивый и оплывший. Их так прозвали, потому что в мешках у них как в лотерее — может попасть горох, а может и нет. Как повезет. Эти суки уже очень живучи и опасны. Смотри какие лапы и зубы уже новые вылезли. У зверей это не так уж и заметно, а вот у заражённых людей сразу в глаза бросается. За ними идут топтуны. Мы о них уже говорили. Почти лысые совсем и с челюстями вот такими страшными. Хех, и как только не мёрзнут в снегу, падлы?
— А правда, как не мёрзнут? — удивился Гном тому, что сам не подумал над этим вопросом. — Кровь же замерзает и все, кранты.
— Этого я не знаю, — пожал плечами мужик, — я ведь тут сам недавно. То что знаю, сам из брошюры вычитал, да от мужиков кое–что узнал. Ладно, давай дальше смотреть. Вот, яркий представитель — кусач, как его любят называть некоторые рейдеры. Уже полностью лысый, лезет второй ряд зубов, когти тоже вырастают не слабые. Видал? Да и броня кое–какая уже отросла. Смотри, это костяные наросты, они очень прочные и пулей мелкого калибра их бывает не пробить. Будешь стрелять, целься в глаза, пасть или живот на крайний случай. Подмышки ещё. Голова защищена, споровый мешок, их самое уязвимое место, тоже постепенно закрывается такими наростами. У элиты вообще там целый капюшон образуется, даже автоматом хрен его пробьешь. А после кусача и перед элитой, идёт рубер. Жуткая тварь. Я таких всего несколько раз видел. Парочка тут валяется — пойдем покажу.
Кусака поднялся на ноги, осмотрел ковер из трупов и пошел дальше к морю, уводя за собой Гнома.
— Вот он, уродец, — пнул окровавленное тело жуткой твари сборщик, — смотри какой мощный на вид. Да он такой и есть — очень сильный и выносливый. Броню пробить из автомата можно только с бронебойными патронами, ну, или калибр брать максимальный. Двенашку там…
Так же, в процессе общения Гном узнал и о добыче что собирал отряд сборщиков. Те горошины и мелкие серые виноградины — спораны, что Маршал вынул из мешка на затылке заражённого на корабле, были жизненно необходимы всем иммунным что жили в Улье. Из них готовились специальные настойки, которые, в случае с горохом, позволяли усиливать свои способности, а спораны элементарно не давали людям протянуть ноги. Без настойки из споранов или как его принято было называть — живчика, иммунный умирал в муках в течении нескольких дней в зависимости от личных свойств организма, или терял иммунитет и становился простым мертвяком.
Из обычной наземной элиты, как выяснилось, дополнительно к споранам и гороху может падать ещё и жемчуг — небольшие плотные шарики черного или красного цвета, приняв которые в чистом виде, иммунный мог приобрести или хорошенько развить индивидуальную сверхъестественную способность, которая оставалась с ним до конца дней. Одну из таких жемчужин, красную, если быть точным, Гному под шумок сунули вчера в рот когда вытащили из воды. Маршалу тоже досталась его доля от убитого элитника, правда, меньшая ее часть — черная жемчужина. Качеством она была хуже красной, но даже так, если верить Кусаке, любая съеденная жемчужина в первые сутки после переноса в Улей сильно усиливала стартовую способность иммунного или мог давать вторую, если прием случился уже после открытия первого дара.
— Почему красную дали именно мне? — удивился Гном.
— А ты друга своего давно видел? — вопросом на вопрос ответил Кусака, — наверно, не знали выживет ли он вообще. Поэтому и дали жемчуг не сразу, а только когда состояние стабилизировалось.
— Ты там был? — повторно удивился бородач.
— Я везде понемногу помогаю, — с серьезным видом ответил собеседник, — сам недавно здесь оказался. Мужики выручили, приютили, а теперь я стараюсь отплатить стабу как могу. Есть такая примета, что свежакам помогать нужно, мол Улей отблагодарит, но тем не менее… И тебе рекомендую не ерепениться. Народ там хороший живёт, по чести все, закон соблюдается и работа всегда найдется. Голодным и без живчика точно не останешься.
Понять и принять все что смог узнать от Кусаки Гном хотел, всеми силами пытался, но не мог. Даже после всего пережитого, увиденного и опробованного, не мог поверить что у него откроется какой–то сверхъестественный дар, что у Маршала отрастут конечности, что если не пить настой на части внутренностей этих монстров умрешь… много во что он не мог поверить. Но у Гнома не было выбора. Придется поверить, принять и опробовать на собственной шкуре. Иначе, в этих местах просто не выжить.
— Не переживай, паря, — усмехнулся Кусака видя ошарашенное лицо собеседника. Перестав улыбаться, закинул очередную найденную серую виноградину в тряпичный мешок, — доберемся до стаба, вас определят в общагу, напряват к знахарю и заживёте как все. Пока не сожрут такие вот уроды.
На последних словах, Кусака похлопал лежащую рядом голову волкоподобной твари и поднялся на ноги. Видимо, здесь его работа была закончена.
— А у тебя какая способность? — все ещё не веря во все услышанное спросил Гном и уточнил, — если это не тайна конечно.
— Тайна, вообще–то, — сказал он и достал из кармана куртки пачку сигарет. Вынул из нее одну, взял в зубы, поднес к кончику указательный палец, затянулся и выдохнул облако вонючего дыма, — за такие вопросы принято в рожу бить. Бывай паря, ещё увидимся.
С этими словами Кусака удалился, а Гном даже не поморщился вдохнув облако едкого дыма. Он никогда не курил, презирал любую разновидность этого занятия и всех кто им увлекался, но в тот момент Гном был настолько обескуражен, что просто не понял что произошло пока не зашелся в кашле.
— Чертовщина какая–то…
Весь вечер и ночь отряд Тополя пробыл на разрушенной базе. Народу в нем оказалось прилично — пятьдесят человек, и разместить всех на ночлег на втором этаже было невозможно. Но, ребята будто зная что их здесь ждет, имели при себе большие полиэтиленовые свёртки, развернув которые, заделали дыры в окнах и стенах, с комфортом расположив раненых и большую часть отряда в спальном крыле базы — благо генераторы продолжали работать и тепло в помещении получилось вернуть в течении пары часов.
Гном долгое время не мог заснуть — ворочался с бока на бок, терзал подушку, копался в одеяле, но сон так и не шел. Голова буквально пухла от обилия полученной информации. Но он не сдавался. Старался очистить разум от лишних мыслей и как мантру повторял сам себе — «спасть, спать, спать — ты должен уснуть чтобы набраться сил. Быстро спи, спи — СПИ!».
После особо сильного выплеска эмоций и ментальной команды самому себе, вставший с соседней постели по своим делам солдат мгновенно рухнул как подкошенный и свернувшись калачиком на полу захрапел так, словно исполнял роль работающего в поле трактора.
Подбежавшие к нему сослуживцы потратили секунд десять чтобы привести товарища в чувство. Подняли его на ноги, но тот лишь не связно бормотал о том, что ему нужно спать и едва оказавшись на постели, вновь провалился в глубокий сон.
— Дела-а, — тихо протянул Гном лицезрея это действо, после чего сильнее закутался в одеяло и постарался заснуть уде без таких вот мантр…

* * *

На утро отряд начал собираться в дорогу. Все раненные в боях с сухопутными зараженными уже успели оклематься, а тех кого выловили из реки после эпизода с левиафаном было всего три человека. Одним из которых оказался Маршал. Таких вот «счастливчиков» закинули в специальные катера на воздушной подушке. Это средство передвижения на ровной снежной глади скользила идеально, да ещё и защищена была от самой подушки до кабины толстыми железными листами кустарной спайки. И таких вот бандурин у отряда было целых две штуки. Так же из транспорта, на фоне многочисленных снегоходов, выделялся один обделанный железом, решетками и шипами грузовик с массивным, вместительным кузовом и пулеметом на крыше, посаженный на широкие гусеницы коими заменили обычные автомобильные колеса. Но в отличие от тех же танковых гусениц, эти не выглядели массивными и тяжёлыми. Ещё бы — с весом переборщить было нельзя, ведь, все это, как не сложно догадаться, было сделано для того, чтобы транспорт не застревал в глубоких сугробах из которых и состоял весь местный пейзаж. В носу колонны стоял другой грузовик, облегченный, без брезента, но с самодельным железным клином на морде, чтобы расчищать снежные завалы перед собой.
— Жаль пулеметы забрать не удастся, — разочарованно сказал стоявший рядом с Гномом Тополь глядя в сторону оставленного корабля, — если повезёт, устроим ещё одну вылазку, но это вряд ли — Камень и так с меня шкуру снимет за то что шестерых нормальных парней угробил, а в замен лишь два новичка, мешок споранов, немного гороха и одна жемчужина. Ты давай, приходи в себя, штудируй брошюру и включайся в работу быстрее. Стабу нужны бойцы, иначе загнемся уже через пару месяцев. Способность уже открыл?
— Не уверен, — буркнул он в ответ вспомнив событие случившееся минувшей ночью.
— Раз неуверенно говоришь, значит открыл, — констатировал Тополь, — ну ничего, сейчас доберёмся до стаба, освоишься немного и знахарь тебе все разжует — как яблочное пюре для новорожденного. Имей в виду что вам двоим крупно повезло сожрать жемчуг в первые сутки. Таких счастливчиков в стабе по пальцам пересчитать. Тебе с красной вообще повезло дважды. Круче только белая, но чтобы ее получить, нужно почти весь наш стаб костьми положить. Или небольшую танковую дивизию с экипажем где–нибудь откопать в рабочем состоянии. Не стоит она того. Даже две их не стоит.
— Знаю что повезло, — кивнул Гном, — Кусака вчера рассказал.
— Кусака? Да — этот любит языком чесать, — улыбнулся Тополь.
— А что падает с морской элиты? — задал Гном вопрос и сам удивился своему любопытству, — тот самый белый жемчуг?
— Не–ет, — протянул Тополь, — белый падает с… не важно. Не принято о таких вещах вслух говорить. Запомни — в Улье живут люди суеверные и многие из них настолько не сдержанные, что могут и пулю в лоб засадить за одно упоминание о том, с кого падает белый жемчуг. Не смейся, зря ты так. У каждого суеверия есть основания подтвержденные чьим–то горьким опытом, а ты и я лишь пользуемся их результатами. Скажи спасибо и убери эту ухмылку с лица в память об умерших. Да–да, я не шучу.
— И все же — что не так с морской элитой?
— Да с ней все не так! — со злостью пнул сугроб Тополь, морща заиндевевшие на морозе усы, — этих тварей очень сложно убить. Почти невозможно. Они изначально мутируют из огромных существ и в процессе… эволюции, так сказать, или развития если угодно, достигают таких размеров, что простая матерая элита на их фоне смотрится просто смешно. Видел мегалодона?
— Доисторическая акула? — удивился Гном, — на картинке только.
— Она самая, — подтвердил Тополь, — одень такую в броню из костяных наростов и пластин толщиной со свою задницу, сунь в пасть несколько рядов клыков размером с мою руку и получишь левиафана. Что с них падает — одному черту известно, но легенды ходят, что с них, и только с них, можно получить голубую или лазурную жемчужину. Она, если верить тем же легендам, даёт дополнительную жизнь — как в какой–нибудь игре. Да ещё и развитое боевое умение в придачу. Верить в это или нет, решай сам, но лично я — не верю. Как можно воскреснуть после того, как тебя разорвала на куски, сожрала, переварила и высрала на холодный снег стая заражённых? Молчишь? Вот и я не знаю.
— Я слышал что земли здесь зачищают от зараженных, — припомнил Гном, — откуда их тогда столько набежало что с корабля еле отбиться смогли?
— Обычно, зачищают кластеры только вокруг стабов, да и те не сразу, — ответил местный командир гладя на то, как готовится колонна, — нужно выждать какое–то время, чтобы твари успели подрасти и с них можно было взять хотя бы спораны. Зачем в холостую патроны тратить? Их и так тяжело добывать. А здесь у нас вообще зона заповедная. Все побережье зачищается примерно раз в месяц большим и усиленным отрядом.
— Заповедная? — в сотый раз удивился Гном, — как это?
— В северном регионе почти нет крупных населенных пунктов, — начал пояснять Тополь, — зараженные развиваются медленно, а жемчуг и горох брать где–то нужно. А сюда прилетает огромное количество мяса — стаи тюленей, моржей, пингвинов. Все это дело после переноса мутирует и начинает жрать себе подобных. Мяса тут до хрена, вот и растут с утроенной скоростью. Примерно через три недели появляются элитники, ещё за неделю они уже хорошенько объедаются и с них можно взять от двух до пяти жемчужин с каждого. Разбегаться с постоянной кормовой базы они не спешат, вот мы и устраиваем зачистки, чтобы поправить свое благосостояние… Ладно, хватит тут лясы точить. Поедешь со Слоном на снегоходе, в стабе будет кому рассказать о местных законах и правилах.
— Почему с ним? — скривился Гном, на что Тополь лишь улыбнулся. Видать, местный командир узнал о небольшой стычке произошедшей на кануне и теперь, давал бойцам время на перемирие?
Поживем — увидим…

* * *

До стаба добрались почти без приключений. Несколько раз нарвались на небольшие стаи не сильно развитых заражённых — их отстреливали умельцы работать с оружием на ходу верхом на снегоходах. Один раз из пролеска, за которым перезагружалась приличная по размеру деревня, выскочил рубер начальной стадии. По нему отработали с пулемета на грузовике. Не сразу, но стрелку удалось перебить твари конечности, после чего тот зарылся в снег и очень быстро скрылся из виду. Пришлось останавливаться и добивать развитого мертвяка, дабы тот не стал серьезной проблемой в дальнейшем.
На той скорости что неслась их колонна по сугробам, успешно могли преследовать транспорт только элитники — их скорость и реакция при такой массе и броне вообще были чем–то фантастическим. Но в этих местах встретить такую тварь было сложно. Даже тот рубер являлся чем–то из ряда вон выходящим.
Все это Гном узнал уже по приезду в стаб, стены которого были даже не видны из–за густой древесной посадки. Настоящий древний бурелом посреди белой пустыни, будто остров средь волной глади показался через несколько часов хода колонны.
Уже возле КПП, на подъезде к которому колонну встретили два броневика с пулеметами на крыше, Гном смог разглядеть высокие бетонные стены и массивные металлические ворота, преграждающие въезд. Они были распахнуты, внутри виднелся шлагбаум, за которым, слева, стоял стационарный спаянный пулемет с двумя длинными стволами. Модель орудия Гном не знал, так как вообще был профаном по части огнестрела, но уважения грозный вид укрепления внушал.
После проверки у специалиста по новичкам и изъятия на хранение огнестрельного оружия, их всех, кроме тяжелораненых, отвели в столовую и накормили плотным обедом из геркулесовой каши, макарон с кетчупом и небольшого куска мяса. «Тяжёлых» отвезли в местный госпиталь, где Маршала должны были бесплатно выхаживать и кормить в течении трёх дней, после чего, либо подписывай контракт сотрудничества, либо оплачивай лечение из своего кармана.
Во время еды мужики дружно выпивали и не стесняясь трепались обо всем подряд. Понять из всего услышанного Гном смог разве что маленькую часть, но уже скоро, это должно будет измениться. Ему выдали плотную потрепанную брошюру, в которой было рассказано если не обо всем, так о большинстве того, что нужно знать людям живущим в Улье.
В комнате общежития — добротном трехэтажном кирпичном здании, которую выделили Гному бесплатно, на три дня для «акклиматизации» и разведки обстановки в стабе, было не сказать что очень уютно, но жить можно. Квадрат жилплощади был оснащен кроватью с добротным пружинным матрасом, столом, стулом и небольшим шкафом для одежды.
Первым что хотелось сделать Гному — это принять ванну, коей здесь не наблюдалось. Общий душ находился на каждом этаже, с горячей водой по расписанию: утром и вечером на пару часов. Но Гном пересилил лень и моральную усталость, уселся на кровать и достал из сумки брошюру.
Из прочитанного он смог узнать многое из того, чего не рассказывал Кусака. Например — что такое Улей (в общих чертах, конечно, ведь истину происхождения и существовании этого странного мира достоверно не знал никто), что такое кластеры и каких типов они бывают, разновидности заражённых, из чего и куда нужно стрелять или бить чтобы выжить в схватке с ними, устройство стаба, цены на оружие и расходники, цены покупки и сбыта добычи из заражённых, как готовить живчик, как принимать горох чтобы развивать свои Дары и много всего прочего. Так же к брошюре была прикреплена небольшая карта с указанием всех примыкающих к стабу кластеров и приблизительное время их перезагрузки.
Из всего прочитанного, Гнома больше всего удивило то, что в Улье кроме обычных стабов, существовали и иные виды общества разумных и псевдо разумных существ, из которых больше всего выделялись… все.
Взять к примеру муров. Это иммунные живущие за счёт продажи людей и их органов неким «внешникам» — людям, умеющим приходить и уходить в этот мир по своему желанию через некие врата–телепорты. Их базы располагались на внешнем периметре изведанных территорий Улья и они занимались тем, что ставили на иммунных опыты, варили из их органов и крови какие–то лекарства для своего мира, при этом не имя иммунитета к местной заразе. Ходили внешники всегда в кислородных масках и если её сорвать, они быстро загнутся и превратятся в обычных заражённых коих здесь пруд пруди.
Так же были «нолды» — высокотехнологично развитая раса людей пришедшая в Улей по своим делам и убивающая всех подряд, не разбираясь — хороший ты или плохой. Не торговали с иммунными и даже не общались. Только убивали.
Много кого здесь обитало и поверить что все они каким–то образом тут уживались, не просто сложно, а почти невозможно.
Кластерами же называли участки земли, которые, (по домыслам людей из «Института» — организации изучающей Улей), копировались из мультивселенной мира Земли и замещали собой старые кластеры. Иными словами, происходила «перезагрузка» кластера. У каждого такого участка был свой период перезагрузки — от нескольких часов, до столетий или бесконечности. Стабы, как раз являлись такими «бесконечными» или «стабильными» кластерами. Поэтому люди на них и селились, не боясь оказаться в зоне перезагрузки кластера. Гном сразу же подумал о том, что будет если просто остаться в старом кластере и дождаться его обновления? Может быть, он просто вернётся домой? Нет, не вернётся. Любой человек попавший под перезагрузку либо умирал, либо превращался в овощ и был быстро съеден вернувшимися зараженными. Твари очень хорошо чувствовали приближение перезагрузки и заранее убегали с такого опасного места. Но как только кластер обновлялся, возвращались на него, сметая на своем пути все живое, что прилетело вместе с землёй, лесом и строениями.
— Дела-а, — протянул Гном откладывая справочник выживальщика и поднялся на ноги.
Дочитать все до конца он не успел, но были и другие дела. Сегодня ему предстояло посетить в стабе пару мест, главным из которых был местный знахарь. Назвали его так не только за то, что он мог лечить людей — с этим и полевые лекари не плохо справлялись, работу которых во всей красе Гном уже смог оценить на базе научников. Они прикладывали руки к ранам бойцов и те, если небыли слишком серьезными, начинали затягиваться. Это был их Дар Улья — способность, которую они смогли в себе развить и коей Гном тоже не отказался бы овладеть. Но, скорее всего, не овладеет. Ему, судя по минувшей ночи, досталось что совсем иное. Знахарем этот человек звался потому, что мог узнать и помочь открыть новое умение приобретенное со временем или после приема жемчуга.
Перед выходом, Гном проверил небольшую сумку что ему выдали по приезду. В ней лежала его доля добычи с монстров что были убиты на базе (хоть большую часть перебил не он, а моряки паля с корабельных орудий, но знать об этом местным властям было не обязательно, а с Маршалом они договорились, что так будет честно) — двести шесть споранов и шестнадцать горошин, а так же фляга с живчиком которой должно было хватить на пару дней, а дальше — готовь сам или покупай у барыг, как хочешь.
Вторым шагом у него было получение местного гражданства — документа, с печатью и фотографией, которая давала ему право жить в этом стабе (назывался он, кстати просто: Камчатка. Видимо, из–за отдаленности от остальных стабов) неограниченное время и даже носить огнестрельное оружие в его стенах. Любым другим иммунным что забредали в эти места приходилось сдавать свой арсенал под запись на КПП и забирать только на выходе. Казалось бы, остаться безоружным в таких условиях где почти каждый чахлый куст желает тебя сожрать, равносильно самоубийству. Но это в иных кластерах, а на цивилизованном стабе, за твою безопасность ручались — периметр надёжно защищался от посягательств заражённых стенами, пулеметным вышками, лёгкой артиллерией и патрульными группами. Прилегающие кластеры регулярно зачищались отрядами рейдеров, которые так же были главными поставщиками новых граждан стаба. Таких свежаков, после доставки в стаб и проверки ментата — человека с особым Даром ковыряться в чужих мозгах, коего пришлось пройти и Гному с Маршалом, пускали по той же веренице мест, куда сейчас отправился и он сам.
Вышел из комнаты, запер дверь и спустился на первый этаж. На улице шел снег и дул холодный ветер. Гном поежился и посильнее натянул на глаза шапку. Надел перчатки. Все видимое пространство успело не плохо замести, крыши многочисленных кирпичных и деревянных построек покрывали снежные шапки. Вообще, весь стаб был похож на вырванный кусок какого–то постсоветского городка — невысокие панельные и кирпичные дома, частный сектор по соседству, двухэтажные деревянные бараки, ровные чистые дороги и даже тротуар вдоль них. Очевидно что Камчатка когда–то перенеслась в Улей как и любой другой кластер, но в отличие от них, осталась здесь на долгие годы, приютив в себе большое количество иммунных.
Тут и там по дорогам проезжали обвешанные металлом броневики и пикапы с пулеметами в кузовах. Люди бродили здесь открыто — по одному или группой. Слышались разговоры, кто–то смеялся и рассказывал что получилось унести с прошлого рейда. Встречались и люди с совершенно потерянным взглядом. Они крутили головами, сверялись с небольшой картой зажатой в руках и шли в нужную сторону по своим делам. Свежаки. Гному же карта уже не требовалась — тех нескольких минут изучения рисунка местности было достаточно чтобы его запомнить. Увлечение альпинизмом и прочими видами экстремального отдыха не плохо помогло развить память и способность ориентироваться на местности.
Он немного постоял возле подъезда любуясь новым для себя пейзажем, обдумал маршрут и вышел на расчищенный от снега тротуар, как вдруг, послышался приглушённый звук чем–то отдаленно напоминающий сирену, а из громкоговорителя висящего на столбе раздался женский голос:
— Внимание! Всем рейдерам срочно собраться на главной площади. Это не учебная тревога. Сход лавины близ поселка. Ожидается наплыв заражённых. Предварительный код «фиолетовый». Внимание…
Дальше голос начал раз за разом повторять одну и ту же информацию по кругу, но это и не требовалось. Все кто был на улице побросали свои дела и помчались в сторону площади. И впрямь, дисциплина в стабе была на высоком уровне.
Что ему было делать без оружия в месте где вскоре ожидался «наплыв заражённых» Гном не знал, но решил что поход к знахарю может немного подождать. Если дело примет серьезный оборот, то оружие взять можно будет уже в процессе — с трупов тех, кому повезет меньше чем ему. Гном уже так делал и не чувствовал себя при этом мародерам. Это ведь делалось не ради наживы, а для выживания и защиты стаба.
Пройдя пару «кварталов» — кубов из четырех и более построек, обнесенных вычищенной от снега асфальтированной дорогой, Гном добрался до площади и удивился количеству людей пришедших по первому требованию. На вскидку, здесь собралось человек сто и это были только те, кто оказался рядом, не находился в рейде, не занимался бытовыми нуждами Камчатки или уже нёс боевую вахту.
В течении получаса, народу набралось в два раза больше. Постепенно толпа делилась на отдельные группы по двадцать человек, в которых назначался или крепился из вне один командир.
— Гражданский? — спросил кто–то слева.
Гном повернулся и посмотрел на девушку в белом пуховике и большими зелёными глазами. Рассмотреть остальные части тела неизвестной особы он не мог из–за мешковатой одежды и маски на лице. За спиной висела массивная снайперская винтовка с огромным оптическим прицелом. Держала она ее столь легко, будто это был обычный клатч с пудреницей внутри, а не тяжеленная бандура для убийства на дальних дистанциях.
— Новенький, — развел руками Гном, — пошел оформлять документы, а тут такое.
— Тогда либо скорее иди получай их и забирай оружие с КПП, либо сиди в комнате и молись о том, чтобы все закончилось хорошо. Без оружия здесь делать нечего.
— Я подумал что смогу чем–нибудь… — начал было Гном, но тут же осекся, вспомнив недавний разговор с лысым командиром отряда моряков, — м-да. Тогда я пошел к паспортисту?
— Иди–иди, — улыбнулась уголками глаз девушка, — этот хлыщ наверняка у себя. Не любит он из своей норы вылезать.
— Тогда — до встречи, — махнул на прощание Гном и развернулся чтобы уйти, но его снова окликнула та же девушка:
— Эй! Если все закончится хорошо, — донёсся в спину её звонкий голос, — жди меня в баре часов в десять. Кое–что покажу. Тебе должно понравиться.
— Вечера? — уточнил он и получив утвердительный кивок, улыбнулся, — договорились.
Не теряя времени, Гном сорвался с места и побежал в то место, куда хотел зайти после посещения знахаря. Но, судьба решила иначе.
Кантора паспортиста находилась на противоположной стороне стаба, но по расчищенным дорожкам бежать было легко, так что спустя чуть больше десяти минут, Гном уже стоял на пороге нужного кабинета. В коридоре перед дверью паспортиста уже наблюдалась небольшая очередь из шести человек. Посмотрев на это безобразие, Гном подкрутил ус, немного подумал, а потом громко спросил у окружающих:
— Желающие повоевать, кроме меня, есть?
Мужики и одна женщина переглянулись и почти синхронно мотнули из стороны в сторону головами.
— Значит я пойду следующим.
Спорить народ не стал — наверняка слышали объявление по «радио» и понимали для чего хмурому мужику в такой час срочно потребовался местный бюрократ. Почти сразу после его заявления дверь открылась, но вместе с посетителем, из кабинета вышел и сам хозяин конторы. Гном сразу его узнал, ведь слово «хлыщ» этому типу подходило настолько, что он не удивился бы узнав, что именно таким именем его окрестили в Улье. Высокий и худой, в тёмно–синем пиджаке, белой рубашке с галстуком бабочкой, рыжий, с прилизанной назад прической, тонкими усиками над в меру пухлыми губами и длинными изящными пальцами с аккуратно подпиленными ногтями. Кстати, именно этим делом — подпиливанием ногтей длинной узкой пилкой, хлыщ занимался в данный момент.
— Даже не думай друг, — уперев тому руку в грудь, сказал Гном, — там война намечается, а я без ствола! Мне срочно нужны документы!
— Война здесь идёт всегда, голубчик, — высоким, почти писклявым голосом ответил мужичок, двумя пальчиками убирая руку Гнома, — посидите в комнате пока все не закончится.
— Да ты сдурел, рыжий! Там люди будут погибать, а я в комнате как крыса сиди?!
— Меня зовут не «рыжий», а Кот, — не хорошо прищурился щеголь и сделал шаг вперед нависая над Гномом, — советую убавить тон, милейший, и дать мне пройти… если не хотите получить проблем столько, что даже в таки руки как у Вас не поместятся. На сегодня прием окончен.
С этими словами, Кот обошёл Гнома и цокая каблуками на начищенных ботинках пошел по коридору, после чего свернул и скрылся из поля зрения
— Сука, — выругался ему в след Гном, — и где таких гомиков берут?
— Ты это, паря, поаккуратнее со словами, — сказал стоявший за его спиной мужик, рабочей, ничем не примечательной наружности, — тут даже у стен уши есть. Передадут и тогда паспорт будешь месяц ждать. Или вообще не получишь. Мне о нем мужики успели рассказать — тот ещё…тип.
— Спасибо за совет, — кивнул Гном и пошел на выход. Делает ему здесь больше нечего, так что попытает счастье у знахаря. Если способность окажется боевой, то может быть хоть так сможет чем–то помочь мужикам с автоматами.
С этим пунктом программы «минимум» Гному повезло больше. Знахарь оказался на месте и даже был свободен. Его изба — а именно так и только так можно было именовать домик в котором обитал местный умелец, находилась на отшибе стаба, у самой стены. Видимо, по старой народной традиции.
— Приветствую, мастер, — сказал с порога Гном и низко поклонился, — путник к тебе пожаловал, за советом да за помощью.
— Ты больной что ли? — опешил сидящий в кресле знахарь с сигаретой в зубах и пепельницей на подлокотнике. На коленях лежала толстая книга в плотном переплете.
— Да не, просто шучу, — улыбнулся Гном, — инцидент сейчас выдался неприятный. Вот решил настроение поднять.
— Настроение у нас принято со шлюхами поднимать, — стряхивая пепел сказал он, после чего улыбнулся и добавил: — да не хмурь брови — я не наезжаю. Момент в книге был интересный, а тут ты припёрся со своим… «мастером» и «путником». Как зовут, чего надо?
— Э–э–э, — слегка подвис он с непривычки едва не представившись старым именем, — Гном я. Вот, способность первую открыть нужно помочь.
— Гном, да? — улыбнулся знахарь, — а тебе идёт. В точку крестник твой попал. А со способкой щас поможем — дело не хитрое. Три спорана и начнем.
— Я слышал что у вас не принято о способностях распространяться, — пробурчал Гном ковыряясь в сумке в поисках виноградин.
— Свежак, — по доброму хмыкнул знахарь, — во–первых не «у вас», а в Улье. Это дело добровольное, вообще–то. Ты, если так охота, конечно можешь кричать о том чего от тебя ждать на каждом шагу — это дело добровольное. Но лучше козыри свои никому не светить раньше времени. Кто знает — какой толщины хрен за следующим поворотом попытаются примастырить к твоей широкой заднице? Все что у тебя есть, нужно держать в секрете даже от друзей… хотя, чего я распинаюсь? Поживешь тут немного и сам все поймёшь. А вообще — не переживай об этом. У нас, знахарей, своя клятва Гиппократа есть и следуя ей, мы никому и ни в какой форме не передаём информацию о способностях имунных которые к нам приходят. Ещё вопросы будут? Я трепаться могу долго — книга никуда не денется, а вот содрать пару десятков виноградин с глупого новичка за не очень полезную информацию, не каждый день удается. Так что всегда пожалуйста.
— Держи, — протянул оплату Гном и уселся на указанный табурет.
Знахарь встал сзади, положил руку ему на макушку и затих. Спустя секунд двадцать протяжно присвистнул.
— Все так хреново, — напрягся было Гном, но тут же расслабился услышав ответ:
— Да куда там?! Джекпот считай сорвал. Жемчуг сожрал?
— В первые сутки, — ответил он, — мне говорили что это полезно.
— Полезно! — гоготнул знахарь, — полезно по утрам снегом обтираться, и зубы перед сном чистить. А это, — постучал он костяшками по лохматой голове Гному, — охренеть каким везучим нужно быть. Ты у нас парень как тот граф Калиостро — гипнотизёр и может быть даже иллюзионист. В будущем. Если горохом питаться забывать не будешь. Брошюру выдали?
— Да.
— Выйдешь отсюда, и первым делом дуй к барыгам за горохом, уксусом и водой. Пей часто, но не забывая соблюдать интервал между приемами. Такой талант нельзя в землю зарывать.
— Ты нормально можешь объяснить? — взмолился Гном, — я ведь нихера не понимаю! Сутки с небольшим в Улье всего, а на меня столько дерьма успело свалиться, что даже экскаватором не разгрести.
— Да что непонятного то? — удивился знахарь, — ты гипнотизёр. Это разновидность ментального воздействия на чужое сознание. Можешь внушать другим что угодно. Девок в постель заманить теперь для тебя будет все равно что жопу почесать.
— Девки это хорошо, конечно, — обречённо покачал головой Гном, — но что с боевой точки зрения? Как это поможет против заражённых?
— Ну, тут опыты ставить нужно. У заражённых другое мышление и физиология изменённая, сам наверное видел.
Гном видел. И даже убивал нескольких. Но что там происходит у них в мыслях, не представлял. Да куда там? Даже у людей в головах неизвестно что творится, а тут какие–то мутанты.
— Ладно, — махнул рукой Гном, — и на том спасибо. Опыты значит ставить?
— Именно их, — кивнул знахарь, — ты только в поселок не лезь, там тебя сожрут раньше чем ствол достать успеешь.
— Это тот возле которого лавина сошла? — удивился Гном, — если учесть факт что в настоящее время оттуда на стаб несётся огромная толпа заражённых, можно догадаться что место это гиблое. Неужели туда тоже рейды ходят? И как они там?
— Хочешь ещё один совет? — перебил знахарь поток его мыслей.
— Не откажусь, — вздохнул Гном и приготовился слушать, но знахарь молчал. Поднял взгляд к потолку, прищурил левый глаз что–то прикидывая в уме, после чего огорошил Гнома заявлением:
— Пятнадцать споранов, — выдал он и видя как брови Гнома поползли в верх, быстро добавил: — я сперва хотел взять двадцать, но ты вроде парень нормальный — нам ещё возможно работать вместе придется. Не хочу о себе плохое впечатление оставлять.
— Я ведь гипнотизёр, — так же якобы задумавшись, сам себе сказал Гном, — значит, могу внушить тебе что заплатил, послушать и уйти. Так?
— Можешь, — легко согласился он, — но тогда придется тебе искать другой стаб куда идти зализывать раны после рейда. А таких на весь регион всего пять, и поверь мне — если бы в них было лучше чем на этом, я бы здесь не сидел. Более того, все они входят в один Союз и если нагадил в одном, в остальные тоже вряд ли пустят. Да не жмись ты, совет стоит своих денег.
— Может быть ты сам гипнотизёр? — бурчал под нос Гном вынимая из сумки отсчитанные спораны.
— Я ведь тебя не принуждаю, — подмигнул знахарь, убрал оплату в карман и сказал: — вот тебе совет мастера, путник: отсюда, прямой дорогой идёшь в штаб и находишь там секретаря главы стаба. Зовут главу Камень. И записываешься на прием со словами — «хочу сообщить о своем умении». Это своего рода кодовая фраза, после которой тебя примут в считанные минуты, а там, жизнь твоя превратится в сахарную пастилку с нежным кремом и вишенкой на верхушке. Запомнил?
— И что мне это даст? — удивился Гном такому странному совету, на деньги за который он мог бы оплатить комнату на неделю вперед.
— Я же сказал что с умением тебе повезло и даже очень. В штабе знают что с такими умельцами делать. Без работы не останешься, а значит и деньги будут. А раз будут деньги, то и жизнью рисковать понапрасну необходимости не будет. Да чего я тебе как маленькому все разжевываю? Гони ещё пять споранов за разъяснения!
— Да вот хрен тебе! — хохотнул Гном, — уже оказанная услуга никакой цены не имеет. Так что хватит и простого «спасибо». Нет, правда — спасибо. Выручил. Приятного чтения, мастер.
— Меня Френк зовут! — донеслось ему в спину, но Гном уже захлопнул за собой дверь.
Вышел на улицу он в лёгком смятении. Что делать дальше? Последовать совету знахаря, судя по всему, означало стать каким–то дознавателем или ещё хрен знает кем на службе у местной власти. Власть Гном, как и любой другой простой человек, не очень любил, а короткий поводок, коим откровенно вонял совет знахаря, просто ненавидел. Жаль было потраченных споранов, но сделанного не воротишь. Придется думать дальше.
Отошёл от избы знахаря на десяток шагов, постоял немного, осмотрелся, но куда пойти и чем заняться в новом для себя мире с ходу придумать не смог, поэтому плюнув в снег, пошел обратно к площади. Народу там уже не было, но многочисленные следы в снегу между домов вели куда–то на север. Скорее всего, именно с той стороны ожидалось наступление заражённых.
Когда добрался до места, вновь осмотревшись, обратил внимание на одну из пулеметных вышек почти вплотную прижатую к стене. Обзор оттуда должен быть не просто хорошим, а лучшим из возможных. Если не дают повоевать, так может быть хоть посмотреть получится.
Вокруг суетился народ. Большинство из бойцов расселось на широких стенах, кто–то устанавливал минометы, таскал снаряды и пулеметные ленты. Ездила лёгкая техника и броневики, вот только помощи от нее сейчас не было никакой.
Не откладывая дело, Гном быстро добрался до ближайшего пулеметного гнезда и по лестнице забрался на верх.
— Ты ещё кто такой?! — опешили двое мужиков во все том же утепленном северном камуфляже.
— Мужики, не гоните, — по доброму сказал Гном и показал пустые руки, — документы не дают — Кот, сука… в смысле, не очень хороший человек, куда–то ушел, лавочку прикрыл, а я без ствола. Так хоть может чем пригожусь? Ленты там подавать, или в бинокль смотреть?
— В бинокль мы и сами смотреть умеем, — гоготнул один из них, — да и ленты подавать разберемся кому. Гашетка всего одна, а нас тут, как видишь, двое. Так что вали отсюда, не заставляй ствол на тебя наводить.
Гном зло опустил брови к переносице и хотел было плюнуть да уйти — зачем проблемы лишние наживать? Но вдруг его осенило. Сказанные знахарем слова сами собой всплыли в голове мгновенно подкидывая идею.
«Вы оба не против того что я буду здесь стоять и смотреть на происходящее» — мысленно, очень сильно пожелал Гном, для надежности поочереди посмотрев пулеметчикам в глаза.
— Я просто посмотрю, я не буду вам мешать, — уже в слух спокойно произнес он, хотя сердце от волнения так и норовило выпрыгнуть из груди. Первый сознательный опыт, как–никак.
— А знаешь, — сказал один пулеметчик — чуть выше самого Гнома и сноубордистскими очками на лице, — места тут не дофига, но поди не будет мешать.
— Да, наверно не будет, — согласился второй — тоже не высокий, но с огромной меховой шапкой на голове и теплой маской на пол лица, — но гражданским здесь находиться нельзя, так что сиди тихо и сильно не отсвечивай. Понял?
Гном кивнул и обернулся на север. Рядом лежал добротный бинокль. Взял его, приложил к глазам и сквозь кривые ветки бурелома уставился в даль. Туда, где уже виднелась обширная снежная завеса через которую широким ручьем тянулась вереница заражённых. Некоторые, особо ужасные на вид твари, вырвались далеко вперёд от основной массы. Определить точное количество и тем более качество отдельных зараженных, было сложно — расстояние их разделяющее оказалось приличным. Километра два, может быть даже два с половиной. Но одно Гном понимал точно — битве быть, ведь эта орава неслась прямиком к стене стаба, так что открыть огонь из всех орудий рассредоточенным по позициям бойцам все равно придется.
— Дай–ка бинокль, паря, — потребовали сзади.
Гном слышал что мертвяки не очень любят наведываться на стабильные кластеры, ведь на них не происходят перезагрузки, следовательно и свежего беспомощного мяса не прилетает. Жрать там нечего, а еда, это единственное чего тварям вообще нужно от этой жизни. Нет, иногда они все же сюда забредают и тогда, в дело вступают многочисленные патрули, а с залетными тварями у них разговор короткий.
— Через пятнадцать минут самые шустрые уже будут здесь, — сказал солдат в меховой шапке, вернул бинокль Гному и передернул затвор пулемета вгоняя в ствол первый патрон в ленте, — готовь глаза мужик и заткни уши — сейчас будет весело!..

Глава 3 

Ветер завывал как сумасшедший. Своим ледяным дыханием он проникал под одежду, игнорируя даже термобелье заставляя людей дрожать всем телом. Снегопад усиливался и это было очень плохо — видимость становилась все хуже с каждой минутой, а значит и попадать в цель, да ещё и по движущейся с ненормальной скоростью мишени, для бойцов стаба будет большой проблемой.
С замиранием сердца Гном наблюдал за приближением небольших групп или одиночных тварей к стене деревьев, отделяющую стаб от соседнего кластера. Их издали немного пощипали минометы, но тварей было так много, что особого урона это войско не получило.
Гном стоял позади пары пулемётчиков и старался не сводить с тварей глаз, дабы в следующий момент не потерять их из виду между деревьев или в глубоком снегу. Хотя это было бы сложно сделать даже нарочно, ведь хруст ломаемых деревьев стоял такой, что и глухой бы сориентировался.
Пулемет заработал как только первые твари достигли дистанции достаточной для уверенной стрельбы. Тратить дорогостоящие патроны в пустую никто не хотел — от каждой такой «молочной» пули могла зависеть чья–то жизнь. Да и ленты, наверное выдавались под запись или гильзы потом сдавались куда следует. Иначе не чистые на руку вояки могли банально продать их в соседнем стабе или ещё куда турнуть — кто его знает? Отчётность в военном деле просто обязана иметь место быть.
Грохот стоял просто невыносимый! Гном изо всех сил затыкал уши пальцами, норовя отморозить на ледяном ветру руки без перчаток, но по–другому было никак. Беруши ему не выдали, а оглохнуть в самом рассвете сил не хотелось. Едва не проявив малодушие, Гном все же остался в гнезде, сжал зубы, терпел, наблюдая за схваткой между раскаленным свинцом и прочной природной броней развитых заражённых.
Первыми до стен добрались самые развитые, а следовательно самые прыткие из заражённых. Гном их пока очень плохо различал по внешним данным и названиям, но из комментариев пулемётчиков кое–как складывал картину происходящего.
— Два рубера на три часа! — кричал один мужик другому, — скоро до стены доберутся!
— Да, мля, вижу я! — сжав зубы и выдавая длинные очереди, от которых вся вышка ходила ходуном, отвечал пулеметчик в шапке ушанке, — уже четвертого мертвяка снял!
— Сука, поднимается! У него что, жизни дополнительные есть?! Откуда их вообще столько взялось?!
БУ–М–М!!! БУ–М–М!!!
Мощный взрыв прозвучал откуда–то слева, а следом за ним ещё один чуть правее. Сработали растяжки или мины, коих, как знал Гном, за периметром стены установлено не мало. Это самая крайняя линия обороны — рассчитана на слишком хитрых тварей, сумевших обойти патрули и подобраться почти в плотную к самой стене стаба.
— Снял! Красава! — радостно кричал мужик в очках для сноубординга хлопая другого по плечу.
— Смотри в бинокль, я кажется ещё одного мертвяка видел!
Тот что был на подаче лент снова припал к слегка обмороженным окулярам бинокля и кивнул:
— Точно, на два часа ещё один ломится. Кажется кусач. Слишком много развитых тварей, значит, где–то и элитники должны быть. Хотя бы один, но должен!
— Ты млять не каркай! — рявкнул тот что стоял у пулемета, — раз сразу не примчался, значит в другую сторону ушел. Мы тут и без элиты не плохо подзаработаем, а лишние проблемы нам не нужны.
С этими словами, мужик в шапке открыл огонь. Борясь с сильнейшей отдачей орудия для убийства, он слегка вел ствол в сторону, ловя на прицел то и дело ускользающую средь деревьев тварь рвущуюся вперёд.
— Да, гульнуть сегодня сможем не плохо! Не знаю как ты, а я после бара сразу к Розе.
— Ты на этой шлюхе жениться что ли собрался? У Косого этих сосок десять штук, а ты вторую неделю к одной и той же ходишь!
— Ты же драл ее на той неделе, — гоготнул тот что подавал ленту, — знаешь что и как она может. Остальные шлюхи в этом сугробе как те деревяхи у Папы Карло. Все, мелочь подходит. Давай ещё пару очередей по толпе на десять часов, а дальше пусть мужики из автоматов поработают. Нечего оружию простаивать.
— И откуда ты такой умный выискался?!
Разговоры пулемётчиков Гном слышал с трудом и был сильно удивлен как товарищи слышат и понимают друг друга в таком грохоте? Да ещё и темы поднимают скабрезные, будто бы не обращая внимания на тот факт, что их дом вот–вот сметёт обезумевшая толпа жутких плотоядных тварей. Привычка? Скорее всего. Хотя, вряд ли такие вот наплывы встречаются слишком уж часто — иначе патронов не напасёшься.
Кстати о патронах… где они их берут? Не с монстров же выбивают, в самом деле. Это только в играх можно с убитого зайца достать полный латный комплект на какого–нибудь рыцаря да ещё и меч Кладенец в придачу. Так же есть вопросы и по добыче мяса и прочей еды. Народу в стабе живёт не мало и все они, судя по тому как их по приезду бесплатно кормили в столовой, от голода не дохнут. От стаба на многие километры во всех направлениях ни одного летнего стаба нет. Кругом только, леса, лёд и снег — ни полей, ни загонов с живностью. Даже простых теплиц не видно. Так откуда?
Гном уже было собрался задать этот вопрос пулеметчикам, которые как раз перестали палить раскаляя ствол — от того шел обильный пар уносясь струйкой в небо. Вынул пальцы из ушей, потёр руки в попытке отогреть, как неожиданно, один из бойцов вытащил из под пуховика пистолет и навёл его точно на лоб Гнома, который при виде такого действа, на автомате приподнял руки показывая что они пустые.
— Вы чего, мужики? — удивлённо пробасил он, — я же свой.
— Да вот хрен тебя знает, — усмехнулся второй и приказал, — встал спиной. Быстро!
Гном подчинился. А что ещё оставалось делать с голыми руками против двоих вооруженных солдат в узком пространстве да без оружия? Он мог бы ещё пободаться будь те с ножами, но огнестрел…
Поток сумбурных мыслей прервала тупая боль в затылке — кто–то от души проложил Гнома прикладом, отправляя сознание витать где–то на задворках памяти…

* * *

Гном очнулся спустя какое–то время все в той же пулеметной вышке, но руки были связаны за спиной, голова болела, особенно затылочная часть и шея, а вокруг, судя по звукам шел бой. Пулемет работал не умолкая, слышались матерные крики пулемётчиков которые недавно его оглушили, а в данный момент поливали противников свинцом.
Гном хотел что–нибудь крикнуть, но понял что в таком гвалте его просто не услышат. Возникла идея снова применить свой дар — старая «установка» видимо слетела в какой–то момент и мужики поняли что в их мозгах кто–то покопался. Отсюда и агрессивное поведение. В общем, сам виноват.
Увидеть что твориться вокруг Гном не мог, потому что лежал на полу. Руки онемели от холода и веревки, зато ноги были свободны.
Один из солдат по прежнему вдавливал гашетку пулемета, а вот второй отрабатывал из автомата куда то за правый борт гнезда. Видимо, тварей оказалось гораздо больше чем выглядело изначально. Или вторая волна пожаловала?
Аккуратно, пока на него не обращают внимания, Гном встал сперва на колени, а потом, гуськом добрался до лестницы. Посмотрел вниз и едва не сел на задницу. Каким–то образом бой перешёл за стены стаба. Прорыв? Но как? Стены были бетонные и высотой метров шести, если не больше. КПП пронесли? Так там тоже пулемет стоит, причем мощнее чем в гнездах. Да и находится он на противоположной стороне стаба.
Гадать можно было сколько угодно, но пользы делу это бы не принесло. Поэтому плюнув на предосторожность, Гном поднялся в полный рост и подошёл к мужику в очках и автоматом.
— Дай мне ствол! — прокричал он стараясь перекрыть грохот тяжёлого орудия.
— А ну сел на жопу и молчи пока я тебя не пристрелил! — быстро глянув на Гнома ответил солдат.
— Я могу помочь! — не сдавался Гном, — они ведь щас с другой стороны сюда заберутся и тогда нам всем кранты! Дай ствол!
— Лента!
— Иду!
Пока менялась лента, Гном терпеливо ждал, но потом плюнул и мысленно приказал тому что в очках:
«Меняешь ленту, развязываешь меня и даёшь второй автомат».
Будто так и должно было случиться, солдат выполнил все что ему приказали, но в момент когда автомат уже почти оказался в руках у Гнома, тот на секунду замер, зло посмотрел в глаза Гному, но все же отдал оружие со словами:
— Ну ты и гнида! Когда отобьемся, я тебе лично зубы пересчитаю!
С этим словами он вновь встал у своего борта и начал палить, выложив возле себя пару запасных рожков. Гном видел что сумка с ними лежит возле пулеметчика. Пригодятся.
Встал возле спуска с гнезда и тут же всадил в начавшую подниматься по лестнице человекоподобную тварь длинную очередь. Та распахнула рот и мерзко заурчала, но пули уже были выпущены и череп треснул, а потом разлетелся, разбрасывая по округе кусочки костей, крови и мозгов. Начал выискивать одиночные цели паля по ним короткими очередями метя в голову и грудь. Поначалу выходило плохо, первый рожок почти полностью ушел в молоко, но пару тварей все же получилось упокоить. Мертвяки как–то не естественно передвигались — прыжками, поэтому вести их было сложно. Из живых гражданских никого видно не было, только трупы, коих на улицах стаба оказалось разбросано уже не мало.
Зло рыкнув, Гном добежал до сумки с патронами и опешил — всего две штуки. Выругавшись весьма грубо и витиевато, взял один рожок себе, а второй положил рядом с рейдеров в очках — он наверняка потратит эти патроны гораздо разумнее.
— Лента! — вновь прозвучал крик пулеметчика.
— Последняя! — ответил ему второй, — дальше только рукопашка, патроны тоже на нуле почти.
— Вторая волна почти закончилась, — успокоил пулеметчик, — ленту спустим, а дальше только стаб зачистить!
Щелчок затвора и вновь заработал тяжёлый калибр. Гном на мгновение встретился взглядом с бойцом, но оба тут же вернулись на свои позиции. Зато в голову ему пришла интересная идея.
Тратить последние патроны Гном не спешил, вместо этого, он старался поймать взглядом скачущих и бегущих по улицам заражённых, мысленно отдавая им одну и туже команду: трижды подпрыгнуть на одном месте. Поблизости никого из заражённых не наблюдалось, а с теми что были далеко разбирались автоматы бойцов на улицах, поэтому он подошёл к левому борту. Вот тут их было столько, что жутко становилось — правда и расстояние приличное. Удастся ли?
Несколько попыток подряд не возымели эффекта, а за ними ещё пара. Гном уже было списал это на иную природу развития тварей, как вдруг, перескочившая через стену совершенно лысая гадина попыталась с ходу кинуться на одного из солдат палящего в противоположную сторону но, сбившись на полушаге, заражённый как по команде начал неуклюже скакать на месте, попутно получая порцию свинца от солдат возле гнезда. Рухнула тварь как раз после третьего прыжка. Получилось!
Рожок Гному все же пришлось опустошить — несколько тварей прошли через стаб и добрались до их гнезда. Пара команд даже возымели максимальный эффект когда когда одному волкоподобному зараженному было приказано напасть на своего собрата и перегрызть тому глотку. Все больше радуясь своей новой способности, Гном не заметил как у него кончились патроны. Но переживать он не стал. Отложил автомат и принялся бегать от борта к борту, выискивая взглядом подходящие цели отдавая им команды нападать на своих же собратьев.
Спустя несколько минут такой беготни, он почувствовал сильную слабость, тело будто одеревенело и перестало слушаться. Он присел на пол. Подполз к спуску и увидел как один заражённых бежит к солдатам, потом, задрал голову, посмотрел на Гнома, заурчал и попытался взобраться по лестнице. Выходило у него слабо, но Гном все же отдал мысленную команду развернуться и бежать к солдатам ни на кого при этом не нападая. Тварь дернулась было в сторону, но тут же передумала и возобновила попытку взобраться.
— Заражённый! — кричал Гном, пытаясь предупредить пулемётчиков, но силы быстро его оставляли, — ЗА–РА–ЖЕН-НЫЙ!
На этот крик Гном потратил последние силы, в глазах потемнело и он отключился, не успев на последок даже помолиться, ведь первым, на кого наткнется этот урод поднявшись по лестнице будет именно он…

* * *

Пришел в себя Гном рывком, будто его сознание было автомобилем, а мозг кирпичной стеной. Словно метафора полностью отражала истину — голову его едва не развалила сильнейшая боль пронизывающая мозг вдоль и поперек.
— Лежите спокойно и не делайте резких движений, — порекомендовал сидящий рядом мужчина в строгом костюме.
— Кто ты? Где я? — прохрипел он, пытаясь отлепить язык от нёба. Во рту будто пустыня Сахара раскинулась, пить хотелось зверски.
Будто прочитав мысли, мужик подал небольшую элегантную фляжку вынутую из кармана и терпеливо подождал пока Гном сделает несколько больших глотков живчика, после чего почти силой отобрал фляжку. «Почти»потому что руки Гнома слушались неохотно и ощутимо дрожали.
— Много нельзя, — все так же наставительно сказал мужчина, — Вы наверняка читали брошюру и знаете это.
— Где я? — повторил свой вопрос Гном и в этот раз, игнорировать его не стали:
— У себя в комнате. У Вас сильнейшее истощение, но это уже скоро пройдет. Немного покоя, отдыха, еды и, конечно же живчика и через несколько часов будете как новенький. Почти. Резерв духа Стикса у Вас чуть ниже среднего, и полностью заполнится только к утру.
— Что там случилось? — задал очередной вопрос Гном, чувствуя как дрожь потихоньку унимается и постепенно вспоминая последние события.
— Думаю, у Вас будет время это выяснить, я здесь по другому поводу.
— Поведуйте, если не секрет, — попытался улыбнуться Гном.
— Нам стало известно, что Вы обладаете развитой способностью навязывать иммунным… и не только им, свою волю. По средствам, если не ошибаюсь, разновидности ментального воздействия на сознание. Гипнозом, если Вам угодно, хотя я, как неплохой специалист в данной области, скажу, что это в корне неверное заявление.
— Загнул, — хмыкнул Гном и поднялся с кровати на которой он, оказывается лежал. Прошёлся по комнате, слегка размял мышцы рук, присел пару раз, отжался, поднялся с пола и сел обратно на кровать. Стул был занят нежданным гостем.
— Вы работаете на правительство, — не спрашивал, а утверждал Гном, — пулемётчики меня сдали?
— Йорик и Танкист, — уточнил мужик, — нет, они только доставили Вас в лазарет, но в нем и так не было места. Поэтому было решено доставить Вас сюда. Физически Вы здоровы, а после наплыва заражённых, в стабе очень много раненых. Про погибших говорить не стану. Вы были почти в первых рядах — сами все должны были видеть. Они сказали только то, что какой–то гражданский вломился к ним ещё до начала всей этой бойни и заявил что будет им помогать, а они, вроде как, были не против. Хоть это и было против правил.
— Их за это накажут? — нахмурил брови Гном, но собеседник отрицательно покачал головой со словами:
— Героев у нас принято не наказывать, а награждать… хотя, разъяснительную беседу с ними все же провели. Но мы отвлеклись. Почему Вы не послушали совета знахаря и сразу не пошли к главе стаба?
— Клятва Гиппократа значит, — усмехнулся Гном, — и что теперь со мной будет? Стану вашей шавкой на поводочке и буду гавкать в ту сторону которую укажет хозяин?
— Послушайте, — терпеливо начал мужик в пиджаке, — я вижу ваши эмоции и некоторые мысли. В них нет ничего что могло бы помешать Вам стать полноправным гражданином Камчатки. Я вижу благодарность. Вижу рвение отплатить добром за добро, вижу натуру которой принято наделять героев рыцарских романов… с небольшими попущениями, разумеется. Думаю, именно поэтому, даже не имея документов и личного оружия, Вы, в отличие от других гостей стаба, пошли к пулеметному укреплению и пытались быть полезным хоть чем–то. А когда кончились патроны, израсходовали весь свой запас духа Стикса, или «энергию» как многие любят его называть, до капли, стараясь помочь жителям стаба. Это о многом говорит. Ещё я вижу свободолюбие. Его сложно будет побороть, да и зачем? Вы сделали изначально неверные выводы и приняли неверное решение применить свой дар там, где не следовало. За это Вас нужно изгнать из стаба, потому что человек с такими способностями потенциально очень опасен. Но, как я уже говорил, героев у нас принято не наказывать, а награждать. Сделаем вид что ничего не случилось. Завтра, в два часа дня, когда придёте в себя окончательно, Вас будут ждать на приеме у главы стаба. Побеседуете с ним и думаю, вам удастся прийти к консенсусу. Такой дар как у Вас нельзя оставлять без внимания, поэтому, мы просто обязаны предложить Вам сотрудничество. Подробности узнаете завтра, если не надумаете в кротчайшие сроки покинуть Камчатку. Но я бы не рекомендовал.
— Угрожаешь? — удивился Гном.
— Ну что Вы? — кажется, искренне удивился мужик, имя которого Гном так и не удосужился спросить, — просто добрый совет. Как Вы наверное уже догадались, я ментат. Однажды, я так же как и Вы оказался в Улье и непременно бы погиб, если бы не воля случая и капелька навыков из прошлой жизни. Мне сделали предложение и я на него согласился. Как видите — со мной все хорошо. Живу, не жалуюсь. Подумайте об этом сегодня, а завтра, поговорите с Камнем. И мой Вам совет — примите его предложение.
— Хорошо, я подумаю на досуге, — хмыкнул Гном, пытаясь понять — сам ли он решил завтра согласиться сотрудничать с этим Камнем, или ему эту мысль только что внушил тип в пиджаке? Команды Гнома, как показывали тесты в полевых условиях, имели силу примерно десять секунд. Но он, считай, «вчера родился», а этот тип на казённых харчах мог успеть сожрать тонну гороха и десяток жемчужин, тем самым развив свою способность до немыслимых границ. Завтра будет ясно. Проснется утром, все хорошо обдумает, послушает какие условия предложит Камень и уже тогда примет решение.
— Вижу, наш разговор не был напрасным, — краешком губ улыбнулся этот тип и поднялся со стула, сдержанно попрощался и уже в дверях добавил: — если я все правильно понял, вечером у Вас было какое–то дело. Я не могу узнать какое именно, но судя по всему, дело приятное. Не забудьте об этом.
Хлопнула дверь. Гном запер ее на ключ и посмотрел на часы. Девять часов вечера. О намечающейся заварушке ему стало известно примерно в час, пока суд да дело, замес с зараженными начался в четыре. Сколько он пробыл в гнезде? Примерно час, может быть два — в таких условиях время течет весьма субъективно. Значит в отключке он был часа три. Не хило он вымотался. На будущее нужно запомнить, что тратить в ноль все сверхъестественные силы не стоит, особенно в боевых условиях. Иначе сожрут его тушку раньше, чем придет в себя.
Вспомнив какое именно дело его ждёт этим вечером, приподнял руку, понюхал подмышку и едва не рухнул на пол — запах исходящий от него мог сбить с ног даже дикую лошадь, не то что человеческую девушку. Гном вскочил с кровати и побежал в душ. Спреев от запаха пота и туалетной воды он в Улье пока не встречал, так что требовалось хотя бы минимально привести себя в порядок перед… свиданием?
Повезло что горячая вода в душевой ещё была, а вместе с ней, тут же на полке нашлось и мыло и даже какой–то шампунь.
Всего в стабе под названием Камчатка было три заведения общественного питания: столовая, ресторан (неизвестно какого класса в подобных–то условиях) и бар. Назывались они соответственно — «столовая», «ресторан» и «бар», так что перепутать в каком именно из этих мест ему назначила встречу неизвестная девушка снайпер было невозможно.
Через сорок минут, Гном уже сидел за одним из многочисленных столиков заведения, большая часть из которых уже была занята группами людей празднующих тот факт, что они остались живы и даже получили, или получат в скором времени, долю споранов из убитых заражённых. Гному, наверное, тоже причиталась какая–то награда, но к кому обратиться за ее получением он не знал. Да и какая там доля? Выпустил два казённых рожка убив всего нескольких тварей, да пару штук убили сами же зараженные по его приказу. Смех да и только в масштабах того сражения, что развернулось у стен стаба. Да и внутри них тоже.
По дороге в бар он часто натыкался на замёрзшие лужи крови на асфальте и перепачканный красным снег. Иногда блестели в свете фонарей разбросанные там и тут гильзы. Имелись и туши заражённых, в чьих споровых мешках до сих пор копались сборщики, а вот тел мертвых жителей стаба видно не было. Скорее всего, их в первую очередь убрали с улиц дабы не портили моральный дух выживших граждан. Да и не по человечески это — оставлять тела бойцов остывать в сугробах, после того как они отдали свои жизни за сохранность их общего нового дома.
Спустя полчаса, слегка опоздав к назначенному времени, к Гному за деревянный плотный столик присела девушка. Лет двадцати двух — двадцати пяти на вид, с длинными густыми каштановыми волосами, собранными в массивную косу и перекинутую через левое плечо. На в меру красивом, но далеко не идеальном лице с острыми чертами, выделялись огромные зелёные глаза, по которым Гном и смог узнать гостью. Фигура в целом у девушки тоже была ничего себе — немного более щуплая чем нравились ему, но вполне себе привлекательная.
— Привет, — качнул рукой Гном не вставая с места, — выпьешь чего–нибудь? Я угощаю.
Девушка не ответила на приветствие, да и на предложение выпить тоже. Посмотрела ему в глаза, медленно опустила взгляд на грудь, а потом, словно видя стол насквозь, на его мужское естество. Гному даже показалось, что оно — то самое мужское естество, тоже увидело девушку и она ему очень понравилась.
В следующую секунду, Гном осознал что прекрасней этой девушку он никого на свете не встречал. Понял, что только ради этой встречи жил все эти годы, набирался опыта, зарабатывал и тренировался. Он понял что готов потратить на нее не только все спораны что были у него с собой, но и те, что остались в комнате общежития. Да что там спораны? Гном был готов отдать за нее жизнь и если сейчас кто–нибудь подойдёт к их столику и попытается сказать девушке хоть слово, или коснется хотя бы края её одежды — он задушит этого человека собственными руками кем бы тот ни был, а потом прикопает труп в местном сортире.
Сам того не осознавая, Гном поднялся со стула и пошёл вслед за вставшей со своего места девушкой, миновал лестницу на второй этаж, пересёк коридор и вошёл в распахнутую перед ним дверь. А дальше начало твориться что–то совсем невообразимое. Гном овладевал ей так страстно и пылко что даже удивлялся сам себе. Желание его было столь огромным, что закончив дело, не останавливаясь начинал вновь. Это происходило несколько раз подряд — сперва у двери, потом на полу, опять у двери, на столе, снова на полу. Места где происходило сладострастное действо всегда выбирала девушка и ей это очень нравилось, как и ему самому. Под конец, она повалила почти обессиленного Гнома на кровать и, как говорится, оттрахала по полной программе, да так, что в финале у него свело судорогой обе ноги.
Сколько длилось это блаженное безумие, Гном не знал, но отдавал себе отчёт, что идиотская улыбка не сходила с его лица так долго, что подстать ногам, щеки и губы свела одна большая судорога. Но даже это Гному показалось превосходным. Он был с девушкой которую смог искренне и горячо полюбить. Он был с самой желанной и прекрасной девушкой из всех что когда либо видел в жизни. Она была столь прекрасно что…
— Какого хрена? — вскочил вдруг на ноги Гном тряся распухшим хозяйством даже не пытаясь чем–то прикрыться. Перед ним на кровати лежала обычная, ничем не примечательная девка. Голая, не плохо слаженная — это да, но, сколько у него таких в жизни было? Даже лучше были и не раз, и даже не два…
— Понравилось? — мурлыкнула девушка, закутываясь в простыню.
— Пока не понял, — честно признался он и слегка скривился от тянущей боли в области паха, — вроде да. Что это такое было? Ты меня чем–то накачала что ли?
— Спускайся вниз и закажи мне пива, — сказала девушка и видя как лохматые брови Гнома поползли к переносице, добавила: — пожалуйста, угости даму пивом. Я спущусь через десять минут.
— Херня какая–то, — бубнил Гном в спешке одеваясь и стараясь быстрей выйти из комнаты. Чувствовал он себя двояко. С одной стороны — только что у него был лучший в жизни раз… разы? Да какая разница?! Ему было хорошо, даже очень, но чувство что его банально поимели, хоть и весьма в приятной форме, задевало мужскую гордость. Он был доволен как обожравшийся свежей рыбы кот, но и зол не меньше.
Спустился на первый этаж, по пути попросил официантку принести два пива и «похрустеть» туда где он найдет место. Прошлый столик его оказался свободен, хотя народу в баре было столько, что даже добраться до него было сложно. На столе стояла табличка с надписью «не занимать, а то выгоню!». Эта ведьма зарезервировала? Если сейчас не выгонят, то скорее всего да.
Через пару минут ему принесли пиво и тарелку ассорти орешков, сухариков и чипсов какие продавались в любом магазине в старой жизни, а через десять, появилась и сама девушка. Ни капли не изменилась — те же волосы, фигура и зелёные глаза. Что это был за порыв?
— Ну, за знакомство? — подняла она кружку с пенной шапкой предлагая чокнуться. Гном немного подумал, но уже через мгновение ответил на жест, со словами:
— Как тебя хоть зовут?
— Венера, — улыбнулась девушка после чего в пару глотков осушила пол кружки. М-да, глотка у девушки и впрямь была бездонной…
— Это в честь планеты? — предположил Гном.
— Это в честь моей мухоловки, — улыбнулась девушка и неожиданно смущённо добавила: — ты прости если я перестаралась. После стрельбы на меня накатывает так, что хоть вой. К этим козлам похотливым идти не хочется, самой с таким пожарам не справиться, а такие как ты… обычно, слишком правильные.
— Правильные? — хмыкнул Гном на такое определение своего типажа и получил ответ:
— Ну, знаешь — сперва посидеть, пообщаться, узнать друг–друга получше. Времени не было на все это, вот я и…
— Так это у тебя что, способность такая? — удивился Гном, от чего девушка вздрогнула, быстро допила пива и обронив странное: «спасибо что потушил», встала и скрылась в толпе. Он даже дернуться ей вслед не успел.
— Дела-а, — уже привычно протянул Гном и отпил из кружки.
Просидел он в одиночестве около часа. Не спеша проматывая в голове все что с ним произошло за минувшие пару дней выдул две кружки пива, добил закуску с тарелки и заказал третью. «На посошок», так сказать.
Когда в стеклянной посудине почти ничего не осталось, Гном стал прикидывать чем ему заняться в общаге, как вдруг, к его столику подошла компания из четырех, весьма подпитых мужиков. Один из них с ходу плюхнулся на стул напротив.
— Ты посмотри, да это же наш помощник! — наигранно удивлённо воскликнул мужик, в котором пусть и не сразу, но Гном смог узнать недавнего пулеметчика в очках для сноубординга, — отдыхаешь после тяжёлого дня?
— Да вот, решил перед сном кружку употребить, — без агрессии в голосе ответил Гном, указывая на посуду в руке. Вел он себя спокойно, хотя внутри весь подобрался и был готов среагировать на опасность со стороны любого из этой четверки, — а вы, как и планировали, после бара к бабам собрались? Если меня с собой позвать хотите, то я пасс…
— Пас — это сокращённо от «пассив» что ли? — гоготнул мужик на стуле и его друзья поддержали второсортную шутку дружным хохотом. Если шутки перешли в разряд оскорбительных, значит, ребята не к бабам его звать пришли — им было нужно его здоровье. Это Гном ощущал каждой клеточкой своего тела и знал что бить в таких ситуациях нужно первым, пока противник чувствует свое преимущество и ведёт себя невнимательно. Но Гном медлил. Не потому что боялся, а потому что не знал чего от них ожидать. Улей не Земля — тут кроме оружия ещё и другие сюрпризы могут в ход пойти.
— Ты с каким–то нормальным делом ко мне пришел, или услуги эскорта предложить? — колкостью на колкость ответил он, — если второе, то прости — я щас только с такой девахой кувыркался, что тебе до нее, с такой–то рожей, как до луны на самокате.
— Помнишь я обещал тебе зубы пересчитать когда замес с мертвяками закончится? — зло сузив глаза сказал мужик, чьего имени Гном так и не узнал. Вернее узнал, но не догадывался кто из двух — Танкист или Йорик сидит перед ним.
— Помню, — сказал Гном и лихо осушил пивную кружку, — и рад что ты не забыл. Выйдем?
Хоть на улицу они вышли без курток, мороза Гном не ощущал. Какой уж тут холод, после такой постельной бури, пива, да ещё и в преддверии старого доброго мордобоя. Хотя, насчёт этого нужно уточнить.
— Без оружия и способностей? — спросил Гном разминая плечевой сустав правой руки, — а то совсем не интересно будет.
— Да тебя, гнида, из винтовки за километр снимать надо, — зло скривил губы мужик, — но раз сам предложил, давай по старинке.
Друзья его противника встали у двери бара, контролируя и перенаправляя особо пьяных рейдеров чтобы не мешали драке. Мужик встал в классическую боксёрскую стойку — ноги чуть согнуты, торс слегка повернут, руки перед собой, пружинит на месте. Гном же стоял открыто и просто ждал когда начнет действовать противник. С его опытом в подобных мероприятиях Гном в любом случае вышел бы победителем, при условии что противник не будет каким–нибудь чемпионом мира по греко–римской борьбе или тому подобным. А пьяный и злой мужик на морозе возле бара… просто поможет немного выплеснуть злость, только и всего.
Первым напал пулеметчик. Он довольно резво кинулся на Гнома с ходу пытаясь влепить кулаком в челюсть, но его противник легко уклонился, перехватил выброшенную вперед руку обеими руками, дёрнул на себя — удар коленом под дых, выпустил руку, локтем в грудь, а потом сверху промеж лопаток. Противник падает на дорогу, но Гном не спешит его добивать ногами в лицо. Ему хотелось выпустить пар.
Особо не мудрствуя, Гном уходил от медлительных и прямолинейных атак пьяного мужика, попутно нанося удары в те места, которые ещё не были задеты ранее. За исключением паха, разумеется — мужская солидарность.
Удивительно, но никто из друзей Танкиста, (Гном услышал это имя в выкриках «группы поддержки»), не попытался остановить поединок или иными способами в него вмешаться. Стояли у той же двери, кричали что–то шуточное, скабрезные и грубое, но не более того. Даже второй пулеметчик по имени Йорик, который так же был уязвлен недавней выходкой Гнома, не попытался отколоть какую–нибудь подлость. Только зло рычал в бессилии сжимая кулаки и на этом все. Видимо, здравого смысла в нем было больше, или просто кишка тонка? Хотя, в последнее Гном не верил. Ну не могут люди ежедневно борющиеся за жизнь быть малодушными.
Когда на поверхности тела противника не осталось мест без синяков, из разбитого носа текла кровь, а сам он припадал на левую ногу, Гном поинтересовался:
— Ты ждёшь пока я тебя вырублю, или просто слишком упрямый чтобы признать поражение?
— Вообще–то, и то и другое, — сплюнув кровью ответил мужик, — не умею я сдаваться.
— Если тебе так будет проще, — поднял руки Гном, — я сдаюсь. Ты победил. Нет, мужики, серьезно — я ведь не со зла тогда на вышке… ну, вы поняли. Если обидел — прошу простить. Я тоже сдаваться не привык. И в комнате сидеть пока бой шел, не мог. Хотите драться, без проблем — меня на всех хватит, но тогда, друзьями нам уже точно не быть.
— Такими друзьями только подтереться, — снова сплюнул кровью пулеметчик, — с меня реванш, как протрезвею. Пошли мужики, меня Розка заждалась уже наверно.
— Тебе бы умыться сперва, — гоготнул кто–то из собутыльников Танкиста, уводя побитого товарища обратно в бар.
— Ладно хоть всей толпой не навалились, — хмыкнул Гном. Вернувшись в бар, забрал куртку и пошел в свою комнату.
Вечер выдался колоритным, да и весь минувший день тоже, но спать не хотелось совершенно.
Дойдя до общежития, Гном остановился возле крыльца, глубоко вдохнул морозный воздух и посмотрел на небо. Ночную тьму, кроме редких фонарей рвала в клочья огромная луна скошенная наполовину, правда узоры на ее поверхности отличались от тех, к которым он привык с прошлой жизни. Вокруг нее сияли звёзды, но опять же, ни одного знакомого созвездия было не разглядеть. Да и как–то странно они себя вели — если приглядеться и долго не моргать, можно было увидеть как разных размеров блестящие точки плывут по чистой поверхности небосвода.
— Чертовщина какая–то, — шепотом сказал Гном, — и куда меня занесло?

* * *

Гном проснулся в десять утра, при том что лег спать ближе к шести. Не зная чем себя занять бессонной ночью, он ещё раз проштудировал брошюру новичка, достал и досконально изучил спораны и горошины с научной базы. Хотел даже опробовать на вкус, но вовремя вспомнил что это строжайше запрещено для любого кто не собирался на тот свет в ближайшее время.
Что было весьма странно — сна не ощущалось ни в одном глазу. Напротив, тело переполняла энергия, поэтому вскочив с кровати, хлебнул живчика, осушив флягу до дня, быстро сделал зарядку, принял прохладный душ и помчался по оставшимся делам — первым из которых, после посещения столовой, было навестить Маршала в госпитале и попытаться узнать что вчера произошло в стабе. Гном рассудил, что в госпитале где лежал его товарищ, после минувшей бойни, должна была найтись хотя бы пара болтливых иммунных, которые имеют достаточно информации чтобы суметь утолить его любопытство.
Оказывается, у Маршала дела шли весьма хорошо — раны затянулись, конечности действительно потихоньку отрастали и даже способность помог открыть пришедший за дополнительную плату знахарь.
После этих известий, товарищи разом замолчали, посмотрели друг другу в глаза, но все же молчаливым обоюдным согласием обошли тему Даров Улья стороной и переключились на другу.
Не то чтобы Гном не доверял Маршалу, но учитывая специфику его умения, он опасался… не известно чего. Это могло быть опасно как для самого Гнома, так и для его товарища — разговор с Камнем ещё не состоялся, так что неизвестно как глава стаба мог отреагировать на постороннего осведомленного человека. Маршал же скорее всего переобщался с местным населением и банально принял их позицию в том вопросе, что разглашать свою способность нельзя вообще никому. Хотя, тут Гном мог и ошибаться.
— Что говорят мужики? — подошёл к главной интересующей его теме Гном, — как мертвяки в город прорваться смогли?
— Говорят, КПП пронесли начисто, — со вздохом ответил Маршал, — элиты не было, зато два матёрых рубера смогли выломать дверь. Там из выживших три человека осталось, да и тех, считай, по кускам сшивали. Повезло что рации работали и получилось до двух крупных отрядов рейдеров докричаться. У одних пулемет на грузовике был, у других два броневика с тем же калибром. Задавили тварей с двух сторон. Но некоторые мертвяки, те что поумнее, убежали дальше в стаб. Ещё говорят, что в западной стене прорыв был. Причем не зараженные проломили — там ведь железобетон, а как будто взрывчаткой подорвали. Через четверть часа туда орава мелких заражённых примчалась, по дороге собирая все мины. Патрули к тому времени все уже внутри стаба воевали, так что им разбежаться сильно тоже не дали. Из гражданских погибших всего несколько человек, да и те сами виноваты — на выстрелы выскочили. Но к ночи эту дыру уже залили, так что можешь спать спокойно.
— Дела-а, — протянул Гном и задумался. Прорыв в стене? Взрывчаткой? И кому это могло прийти в голову? Ментаты, как он мог убедиться на себе, работают тут лихо и вряд ли могли прозевать засланного вредителя. Диверсия из вне? Гном пока не особо понимал какая тут ситуация между стабами и как ведётся внешняя политика Союза Северных Стабов, но в условиях того что кругом кишмя кишит голодных до человеческого мяса тварей…
— Хрен с ней с дырой, — вдруг заговорил молчавший с минуту Маршал, — мужики говорят, что со стороны КПП ни одного, даже самого мелкого поселения нет. Этих тварей кто–то привел либо с дальних кластеров, либо из поселка с севера. Провел вдали от глаз и навёл на закрытые ворота, которые в момент обороны стаба с противоположной стороны, были почти голыми. То же самое и с дырой в стене — откуда тупым мертвякам знать что именно в этом месте будет проход? Вот и я не знаю… Не знаю как ты, но я как отращу ноги, двину с караваном на восток, там, если верить карте, стаб Заводской стоит он в Союзе стабов тоже состоит. Говорят, там жизнь не хуже чем здесь, а даже лучше — без таких вот прорванных стен и прочего.
— Серьезно? — удивился Гном, — Камчатские же нас спасли. Тебя вон выхаживают, кормят, а ты просто свалишь?
— Они тоже не плохо нажились на нас, — спокойно парировал Маршал, — так что я свое спасение, да и лечение тоже, оплатил с запасом. Да и продолжу оплачивать, кстати. Бесплатно здесь только три дня дадут валяться, а дальше — плати или выметайся.
— Может тебе помощь какая–то нужна? — вдруг спохватился Гном, — если что, мои спораны — твои. Вообще, если что–то нужно, ты не молчи — я куплю и принесу.
— Да не, мы же поровну получили, — махнув рукой, спокойно ответил на это Маршал, — на билет до стаба и патроны мне хватит. Да и лечение оплатить хватит. А дальше, прибьюсь к рейдерам каким–нибудь. Короче — не пропаду. Ну, а ты чё?
— Ты прости, но, я здесь останусь. По крайней мере пока, — хмыкнул под конец он.
Гном не был зол на товарища, да и вообще не испытывал каких–либо эмоций от его слов. Каждый сам выбирает по какой дороге ему идти. Если Маршал считает что в Заводском ему будет лучше — дело хозяйское. Пусть идёт. И Гному уже пора идти. Все что хотел узнать — он узнал, товарища проведал, спросил о нуждах и проблемах, коих у бывшего моряка, кроме оторванной ноги, не нашлось. Значит, пришло время подумать уже о своих нуждах и проблемах…

* * *

Вторым пунктом плана на день сперва было назначено посещение Кота в его каморке паспортиста, но, пораскинув мозгами, Гном решил дождаться аудиенции у местного начальства, а уже потом, исходя из результатов проведенных переговоров решит — нужны ли ему вообще эти документы, или лучше заранее начать готовить себе место в караване на восток рядом с Маршалом.
До приема оставалось ещё полтора часа, поэтому он быстро заскочил в местный магазин, купил все необходимое для приготовления живчика и раствора для гороха, после чего вернулся в комнату. Его фляжка опустела совсем недавно, но оставлять ее в таком состоянии было категорически запрещено, а лучше всего, иметь в запасе пару литров этого нектара жизни для иммунных, ведь выжить без него здесь невозможно, а ситуации в Улье случаются разные.
Рецепт живчика был прост как палка: растворяешь споран в небольшом количестве алкоголя, процеживаешь через несколько слоев марли, чтобы ядовитый осадок не просочился в напиток, потом разбавляешь водой или любой другой жидкостью до нужного градуса и пьёшь. Люди в Улье живут разные, поэтому и продукты в ход идут те, которые нравятся больше. Кто–то варит откровенную брагу, у кого–то живчик больше похож на еловый бальзам или, к примеру, кофейный ликер. Все на любителя.
Гном с тяжёлым алкоголем был в контрах, но и выдохшееся пиво во фляге таскать не хотел. Поэтому купил у барыг бутылку «Егеря», на пару стопок растворил споран и разбавил до предела фляги вишнёвым соком. Следом повторил процедуру но с бо́льшими пропорциями на двухлитровую бутылку. Всё — жизнеспасательный запас готов, теперь пришла очередь гороха. Тут ситуация была схожей со споранами, только вместо алкоголя использовался уксус или любой другой сильно кислый продукт, только пить нужно было весь раствор сразу.
Сверяясь по каждому пункту с инструкцией, дело было сделано и первая доза гороха отправилась в желудок. Теперь, подождать сутки и можно растворять следующую.
Вообще, конечно, можно было и больше разом глотать, но Гном опасался побочного эффекта в виде мутации в кваза — иммунного, но внешне похожего на мертвяка. Дрянь не смертельная, но чем дальше заходит мутация, тем больше теряется человеческий облик, а бродить лысым да с кривой рожей всю оставшуюся жизнь, ему совсем не хотелось.
Всего горошин у Гнома было тридцать штук — хватит на долго, а когда закончатся, он купит или добудет себе еще. Вообще, прокачка сверхспособности была основной целью Гнома на ближайший год, ведь, если верить тому же знахарю, то для комфортной жизни даже за пределами стен стаба, ему будет достаточно максимально развить свою способность и уж тогда ни одна тварь не сможет причинить ему вреда. Просто не захочет этого делать, потому что ей прикажет так думать Гном.
С этими радужными мыслями, он снова вышел за порог общежития и отправился к центру стаба, потому как именно там располагалась местная «дума». Двухэтажный двухподъездный дом, собранный из камня и деревянного бруса, выглядел весьма пристойно и даже более надёжно чем его цельнокаменное общежитие. Внутри все было обустроено по простому, без излишеств, хотя, коричневые ковровые дорожки на лестницах все же лежали. Ещё бросились в глаза несколько плотных ковров в приоткрытых дверях кабинетов, да и картины на стенах там иногда встречались.
В приемной главы — небольшого предбанника квадратной формы, никого кроме секретаря не находилось и скорее всего, ждали за дверью только его.
— Гном, к начальству, — без лишних слов сообщил он. Секретарь посмотрел в какие–то бумаги, что–то там прочитал, кивнул Гному и сам постучал в дверь начальника, после чего, распахнул перед гостем дверь.
Кабинет не был похож на чиновничьи апартаменты которые он себе представлял. Никаких изысков и излишеств в виде дорогой мебели, красивых но бесполезных статуй древних героев, золочёных подсвечников и прочего. Только заваленный бумагами деревянный стол цвета «венге», пара потёртых стульев и высокий шкаф с папками у правой стены. Даже окна в кабинете не было — свет шел исключительно от небольшой люстры висящей на потолке. И, сам хозяин помещения сидящий за столом. Одет он был, кстати, не в дорогой элегантный костюм, а в камуфляжный комплект и черные берцы. Что интересно, лицо его было светло–серого оттенка, почти как цемент. Вот тебе и причина такого странного имени.
— Я так полагаю, Вы тот самый Гном? — встав из–за стола, протянул и крепко пожал руку Гному.
— Давайте ко мне на «ты», — предложил Гном, — это Вы тут хозяин и начальник, а я просто гость у Вас дома.
— Так даже лучше, — кивнул Камень, — не люблю официоз, но дисциплина в стабе вещь обязательная. Бывал я в местах где правит анархия. Поверь, тебе там не понравится.
— Да я и не рвусь никуда, — честно признался Гном, — поэтому и пришел сюда, хотя мог собрать манатки и свалить потихоньку.
— Рад что диалог предстоит конструктивный, — вернувшись за стол, сказал Камень, — и так, я пожалуй начну. Человек ты тут новый, так что предложить самому себе достойную плату за оказанные в будущем услуги вряд ли сможешь. Так что, я просто изложу свое предложение, а ты либо согласишься, либо пойдешь собирать вещи. Как видишь — в кабинете нет ни одного ментата, я перед тобой открыт, так что и ты, окажи любезность — не ковыряйся у меня в мозгах. Никогда. И не при каких обстоятельствах. Потому что если я замечу что–то подобное, жить тебе останется ровно до момента как я окажусь на расстоянии плевка. Это ясно?
— Более чем, — серьезно сказал Гном, — а что по части хороших новостей?
— Могу предложить два варианта контракта: «рабочий» и «пожизненный». В первом случае, ты гарантированно будешь получать сотню споранов в месяц плюс процент от добычи с рейдов в которых сможешь принимать участие.
— Не густо, — хмыкнул Гном, — Ваш подопечный вчера мне такие сладкие песни пел, что я уж замечтался. А тут…
— Это минимальная ставка штатного ментата, — перебил Камень своего собеседника, — у тебя нет ни опыта в обращении с огнестрельным оружием, ни хорошей военной подготовки, способность развита чуть ниже среднего и то благодаря удачному стечению обстоятельств. Но, жалкие десять секунд которые действует твоя способность — это крайне мало для выполнения тех операций для которых нам нужен человек с таким даром как у тебя.
— И что это за операции такие? — проявил любопытство Гном, но Камень
ожидаемо его проигнорировал.
— Если согласишься на пожизненный контракт, то помимо зарплаты и процента с рейдов, Камчатка целиком возьмёт на себя твое содержание. Еда, одежда, обучение, оружие, развитие способности. Даже к шлюхам за казённый счёт сможешь ходить — полный соцпакет.
— Даже не знаю что думать, — присвистнув признался Гном, — простому дознавателю такой «соцпакет» выдадут вряд ли, а это значит… на что Вы хотите меня подписать? Я знаю что раскрытие какой–нибудь военной тайны в ваши интересы не входит, но и Вы меня поймите тоже. Отказаться от работы после того как стаб вгрохает в меня пару вёдер гороха я уже не смогу, так что мне нужно знать подробности сейчас.
— Жемчуга, — спокойно сказал Камень, а Гному показалось что он ослышался.
— Что?
— Пару вёдер жемчуга, — уточнил Камень, — образно выражаясь конечно, но уверяю тебя, одним горохом ты питаться не будешь.
— Но зачем это Вам? — никак не мог взять в толк Гном.
— Инвестиции, — пожал плечами хозяин кабинета и поднялся со стула, — вот как мы поступим. Даю тебе время на раздумье до вечера. А чтобы думалось легче… вот, держи.
На раскрытой ладони лежал небольшой черный шарик идеальной формы — жемчужина. Точно такая как была изображена в брошюре. Забавно — Гном уже успел съесть одну жемчужину, только красную, но воочию видел эту штуку впервые.
— Подкуп?
— Скорее, жест доброй воли, — улыбнулся Камень, — она твоя в любом случае, не зависимо от выбранного варианта контракта. Прошу.
— Спасибо, — кивнул Гном в знак признательности, — в общагу вернусь, живчиком запью.
— Не забывай соблюдать интервал приема, — напомнил собеседник, — не хотелось бы столь глупо потерять такого сотрудника. Ей ведь и отравиться можно, а не только квазом стать.
— Точно, — хлопнул себя по лбу Гном, — значит, послезавтра вечером. Ещё раз спасибо и до вечера.
Гном вышел из кабинета и случайно столкнулся с выходящим из–за угла человеком в северном камуфляже.
— Смотри куда прёшь, — рыкнул мужик и скрылся за поворотом. Гном на это только ухмыльнулся.
Он вышел на улицу и направился в бар. На душе осталось какое–то поганое ощущение, будто ее в чане с дерьмом только что искупали. Предчувствие говорило что нужно отсюда валить поскорее, но здравый смысл причин для этого найти не мог. Возможно кто–то, скорее всего этот самый Камень, самолично что–то попытался ему внушить, но натолкнулся на возможный иммунитет к ментальному воздействию? Кто знает — как его способность реагирует на чужое вмешательство в разум? Развит дар пока слабо, так что большой помощи от него ждать не стоит. Вот и осталась на душе капля помоев в виде нехорошего предчувствия? Нужно было все хорошо обдумать.
Просидел в полупустом баре Гном несколько часов, методично осушая одну кружку пива за другой и гоняя мысли о предстоящем контракте. То что его нужно было принимать — даже не обсуждалось, ведь выходить из стаба все равно придется, ибо спораны что у него есть, не сегодня, так через неделю или две закончатся и нужно будет идти их добывать. На деревьях они не растут, значит, придется рисковать жизнью убивая заражённых и не каких–нибудь бегунов, а топтунов, кусачей и руберов, потому как именно они давали стопроцентный шанс найти в споровом мешке необходимые для развития способности горошины. А раз так, то было бы логично идти на такие дела в составе хорошо подобранной группы, а не с кем попало и уж тем более одному.
Но вот пожизненный… Что скрывал Камень? Для каких таких дел он собирался использовать его способность, да ещё и жемчуг будет на него тратить.
«Решено», сам себе сказал Гном, — «подписываю стандартный рабочий контракт, поднаберусь опыта, а дальше уж как пойдет».
Допив четвертую кружку, Гном оставил пару виноградин симпатичной официантке «на чай» и вышел на улицу. Пора было получить документы о гражданстве и забрать наконец свой ствол из хранилища. К вечеру закупится патронами и всем необходимым, посетит местного начальника, а завтра, либо заказ от того же начальника, либо выберется за стены и опробует свое умение в полевых условиях. Последний пункт плана вызывал у Гнома учащение сердцебиения, но иначе было нельзя — чего он будет стоить в местных реалиях, если все время будет полагаться на группу незнакомых и возможно, ненадежных попутчиков?
У паспортиста снова была небольшая очередь, но в этот раз лезть вперёд Гном не стал. Стоял как все, прислонившись спиной к стене и терпеливо ждал когда подойдёт его очередь.
Через пяток минут из кабинета вышла незнакомая Гному девушка, почти прошла мимо, но вдруг остановилась, повернулась к нему, окинула взглядом и спросила:
— Вы Гном?
— Ну, да, — неуверенно ответил он и пояснил, — в смысле, это мое имя, а не название расы. А то был тут случай.
— И правда — не ошибёшься когда увидишь! — расплылась она в улыбке, — Вас просили зайти без очереди. Девушка не очень приятной внешности снова улыбнулась, после чего кивнула и пошла по своим делам.
«Странно», подумал Гном, но все же подошёл к двери и решительно шагнул внутрь. Кот как его увидел, тут же вскочил с места игнорируя вошедшего следом посетителя, подошёл к Гному и потряс его руку со словами:
— Здравствуйте, уважаемый Гном! А я уж Вас заждался, — как будто даже искренне всплеснул он руками, — проходите, прошу. Ваши документы давно готовы. Вы уж простите за вчерашний инцидент — столько работы навалилось, да ещё этот наплыв заражённых! В стабе черт знает что творится, а я ведь только начал тут обустраиваться… Вот, прошу. Поставьте подпись здесь и здесь. Сейчас быстренько сделаем фотографию и можете быть свободны. Прошу сюда.
Гном не проронил ни слова. Поведение вчерашнего неприятеля заставляло все нутро сжаться и ожидать подвоха в каждом его жесте и движении. Но Кот, будто всю жизнь только тем и занимался, крутился вокруг Гнома, поправляя растрёпанные волосы и массивный ворот на свитере — готовил к фото. Щелчок фотоаппарата, вспышка, пара манипуляций с принтером, и вот уже чёрно–белая фото приклеено к его новенькому документу с синей печатью — распечатанному на том же принтере листку бумаги формата А 4, с парой строк печатного текста и упакованному в «файл».
— Не смею больше задерживать, уважаемый господин Гном, — немного поклонившись сказал Кот и вернулся за стол к своему следующему посетителю, тихо сидевшему на стуле все это время.
Собираясь выйти, Гном бросил взгляд на Кота и неожиданно, пересекая с его полным неприкрытой ненависти взглядом, но в следующее мгновение, тот же самый взгляд излучал лишь доброту, заботу и желание угодить в любом вопросе. Покинул кабинет Гном в смешанных чувствах…

* * *

Думая обо всем что случилось за этот неполный день, Гном подошёл к общежитию и потянул за ручку, но резкий удар изнутри заставил ее распахнуться чересчур быстро, чтобы он успел среагировать. Металлическая кромка впечаталась четко в нос и вызвав обильное кровотечение. Гном повалился на спину, но уже в следующее мгновение кто–то взял его за ноги и затащил в помещение. Внутри было темно как в запечатанном гробу, а сверху посыпались удары сперва в лицо, а когда Гном прикрыл его, заработали многочисленные ноги, вызывая боль во всем теле. Силы у напавших на него людей было не мало — удары выбивали воздух из лёгких, хлестко обжигали плоть даже через теплый пуховик и свитер, но потом, кто–то додумался взять в руки что–то тяжёлое и начал обхаживать этим дрыном скукожившегося Гнома всюду, куда только мог дотянуться.
Один из ударов пришелся ровно в висок, и Гном поплыл. Сознание помутилось, но он услышал чьи–то приглушенные голоса. Гнома начали ощупывать, перевернули на живот, стянули рюкзак, ещё несколько раз ударили по спине ногами, а потом, будто это было очень важно, он отчётливо расслышал пару фраз:
— Жемчужина, охренеть!
— Не вздумай сожрать!
— Да ты чё, какой сожрать? Это же целое состояние!
— Нахрен то состояние — ты ведь помнишь зачем мы здесь? Давай сюда бутылку. Эй гнида — открой–ка ротик…
После этих слов, Гнома перевернули на спину и со всей силы надавили пальцами на щеки раскрывая рот, а потом с силой запихнули в глотку небольшой шарик и влили в горло обжигающий язык и глотку уксусный раствор, да так много, что он едва не захлебнулся.
— Надеюсь, это послужит для тебя уроком, гнида. Валим отсюда, мужики.
Напоследок его ещё несколько раз пнули по спине и в живот, а потом, все прекратилось. Он лежал на холодном полу, сознание его витало где–то на периферии, но Гном все же собрался с силами и встал на четвереньки. Его шатало и начинало мутить — удар в висок не прошел бесследно, но все же, он направился вперёд — к лестнице. Кое–как добравшись до второго этажа, рука его подогнулась и Гном упал лицом на каменные ступеньки. Из носа снова потекла кровь.
— Мать твою! — будто из–под толщи воды до сознания Гнома донеся смутно знакомый голос, — ты то здесь откуда?
Ему попытались помочь подняться чьи–то руки, но выходило слабо. На ногах стоять Гном не мог — все тело превратилось в одну большую гематому, а в ребрах хрустело и отдавало жуткой болью при каждом движении — скорее всего перелом.
— Опирайся на меня, — приказал женский голос, — вот так, аккуратно, здесь ступеньки. Какая у тебя комната? Эй, не спать! Какая комната? Ну же.
— Вос… вос..е-емнадцать, — с трудом собрав мысли в кучу ответил Гном.
Спустя целую вечность, в течении которой Гном то приходил в себя, то снова терял сознание, его тело бережно уложили на что–то плоское и упругое, после чего не спеша раздели.
— Не плохо тебе досталось, здоровяк! — беззлобно ухмыльнулся женский голос, — но кости, вроде бы, целы. Не только членом своим ты крепок, Гном.
— Венера? — приходя в себя удивился Гном, после чего, внутренности его скрутило такой судорогой, что тот не сдержавшись застонал, — ведро, я щас бл…
Едва успевая повернуть голову в сторону пола, Гнома вырвало тем самым пивом что он успел употребить в баре. Затем, ещё раз, и ещё, пока в желудке не осталось ничего кроме пустоты и желчи.
— Кажется, серьезное сотрясение, — сказала девушка суетясь неподалеку, — в служанки я тебе не нанималась, так что убираться будешь сам, когда в себя придёшь. На вот, хлебни живчика.
Но попытка влить в рот Гному спорановый раствор привела лишь к очередному приступу рвоты.
— Нихрена это не сотряс, — опешила Венера, — ты что, отравился чем–то? Но чем? Иммунные любую заразу в миг перебарывают.
— Эти суки мне, кажется, жемчуг в глотку запихали, — глядя в потолок мутным взором, сказал Гном, — и уксусом запить дали.
— И ты проглотил?! — опешила девушка, — крови в блевотине нет, значит уксус был разбавлен. Жемчуг, разбавленный уксус… да тебя же в кваза хотели превратить! Твою мать, это кто такой щедрый на отраву был? Дешевле пристрелить было!
— Там темно было, я не рассмотрел, — почти честно ответил он, после чего его вновь стошнило желчью, а потом, сильнейший приступ скрутил все внутренности, да так, что из глаз брызнули слезы.
— Тебе к лекарям надо. Срочно, — строго сказала девушка, — идти сможешь?
— Лучше сюда его, — свернувшись в позу эмбриона пропыхтел Гном обливаясь по́том, — мне совсем херово.
— За бесплатно я не работаю, — строго сказал Венера, — с тебя услуга, понял меня? Я попрошу и ты сделаешь.
— Договорились, — сказал он, сплевывая очередную порцию желчи на пол, — только быстрее, а то точно подохну.
— Я запомнила…

Глава 4 

— Утешить мне Вас нечем, кроме того факта, что жить будете, — сказал холёный мужичек в белом халате поверх теплой вязанной кофты, убирая руки от живота Гнома, — сильнейшее «сахарное» отравление, это не шутка.
— Сахарное? — удивился Гном лёжа на своей кровати и без остановки морщась от резкой боли в желудке. Лекарь провел очистку организма, подлечил ушибы, гематомы и ссадины. Даже залатал мелкие трещины в рёбрах и все это, учитывая что он теперь новоявленный гражданин стаба Камчатка, совершенно бесплатно.
— Так называют передозировку сахарком, или горохом, как многие его называют, — терпеливо пояснил лекарь, — вы недавно принимали его?
— Принимал. И жемчуг, тоже. Позавчера.
— Тогда все понятно, — кивнул своим мыслям лекарь, — ближайшую неделю воздержитесь от принятия любого препарата на основе всего добытого из заражённых. Живчик пить только при наступлении спорового голодания. В зеркало смотреться, тоже не рекомендую.
— А что не так с зеркалом? — удивился Гном, а в следующее мгновение, сердце его сжалось, услышав ответ лекаря.
— Любая передозировка, не важно жемчугом или сахарком, серьезная штука, — не весело усмехнулся мужичок в белом халате, — примите мои соболезнования, но Вы стали квазом. Я пойду, а то вызовов много, а на смене нас сегодня только трое. Всего хорошего.
Гном лежал на своей кровати и молча смотрел в потолок. Боль в теле почти прошла, кишки резать тоже почти перестало, но тошнота периодически ещё наказывала. Правда, без особых последствий.
— Теперь, вряд ли меня в койку потащишь, — через минуту тишины усмехнулся Гном, обращаясь к стоявшей у стены Венере, — сильно страшная рожа у меня теперь?
— Да ты и раньше не красавец был, — хохотнула девушка, — зато, я слышала, у квазов болт до колена отрастает. У тебя и раньше агрегат солидный был, а теперь, наверно сможешь им вместо дубины орудовать. Считай, оружие последнего шанса которое всегда под рукой и не потеряешь.
— Меня хоть на улице не пристрелят? — пропустив ободряющую тираду девушки мимо ушей, спросил Гном, продолжая пялиться в потолок.
Он читал о квазах в брошюре, и приблизительно представлял во что сейчас постепенно превращается его тело. А ещё в ней было сказано, что единственный стопроцентный способ превратиться из кваза в простого иммунного, это съесть белую жемчужину. Где их достать в книжке для чайников Улья не говорилось, да и Тополь когда об этом зашёл разговор, почему–то, делиться информацией не стал…
«Нужно попытаться узнать об этом подробнее», — подумал Гном.
— В этом регионе зима круглый год, — зачем–то сказала девушка, после чего пояснила: — друзей, если они у тебя есть, предупреди, а по улице лучше ходи в маске. Народ у нас тут спокойный, но кто–то может и струхнуть. На рефлексах за ствол схватится и поминай как звали.
— А в рейд смогу затесаться?
— Слушай, — переступая дурнопахнущие лужи, девушка подошла к кровати и серьёзно посмотрела на Гнома, — квазы, это такая же часть Улья как простые иммунные. Вас многократно меньше чем людей, но никого, кроме свежаков своей рожей удивить не получится. Единственная опасность в стабе, это поддатые рейдеры, которые с перепоя могут спутать тебя с зараженным начальной стадии. Но ты теперь гражданин — я нашла твой паспорт в подъезде. Он, кстати, на столе лежит, если что. Так что не кисни. Поживешь тут немного, люди к тебе привыкнут и все наладится. Да, девки вешаться на тебя не станут, но работницам борделя все равно — кваз ты или элитник заражённый. Главное чтобы заплатил, а дальше, делай с ними что хочешь. Главное не кусай — от этого они могут сбежать.
— Спасибо за совет, — усмехнулся Гном. Чувство юмора у девушки было замечательное, хоть и специфическое, но слушая ее, настроение Гнома немного улучшилось, даже не взирая на сложившуюся ситуацию.
— Оставишь меня одного? Хочется немного подумать, а от тебя так сильно пахнет женщиной, что слюни течь начинают.
— Ты свои людоедские мысли в карман убери до лучших времён, — хохотнула Венера, — вот станешь обратно нормальным мужиком, тогда хоть кусок откуси, а пока, закатай губу. Она у тебя, кстати, немного отвисла. Я пойду, но не забудь — с тебя одна услуга. И только попробуй отказать — дерьмо будешь жрать, да ещё и благодарить при каждом живке. Понял?
— Вот сожру тебя сейчас вместо услуги, — зло рыкнул Гном, клацнув зубами возле руки стоящей у его кровати девушки, — тогда и посмотрим какая ты крутая. Да и на вкус, насколько я помню, ты ничего себе.
— Псих, — фыркнула она, одергивая руку, после чего не прощаясь покинула комнату.
Гном остался в комнате один и мысли его были мрачны и неприятны. Голоса избивших и отравивших его людей он узнал — Танкист, Йорик и ещё как минимум трое неизвестных. Да и кому кроме них, в этих стенах, могло приспичить устраивать ему «тёмную»? Но ладно ещё рожу набить, спораны из сумки вытащили тридцать штук, но травить и превращать в кваза? Да ещё жемчужину скормили… и откуда рейдеры узнали что Гном недавно уже принимал одну? Хотя, отряд который спас их с Маршалом был не маленький, так что эту историю, наверное, давно знает каждый в этом стабе.
Неужели так сильно Гном задел их своей безобидной выходкой в пулеметному гнезде? Он ведь помог этим козлам! Прикрывал их спины, отстреливал заражённых когда те пытались подняться по лестнице к ним. Если бы не Гном, их возможно и в живых сейчас не было! Так за что?
— Ну твари, — зло цедил сквозь сжатые зубы Гном, осматривая свое лицо в зеркале. Обвисли щеки и немного нижняя губа, голова и борода в проплешинах, кожа нездорового сероватого оттенка как у того же Камня… Гном сбился с мысли и покачал головой. Это в таком виде он теперь пойдет к главе стаба? Пусть Венера и сказала что квазы ничем не хуже обычных иммунных, но быть уверенным в том, что Камень разделяет ее точку зрения, Гном не мог.
— Я вас суки найду, — продолжил скрипеть зубами кваз, — не то что жемчуг, я патроны вам в глотки запихаю. Заставлю разжевать и проглотить. Все, сука, кости переломаю, каждый сустав наизнанку выверну…
Так ругаясь и проклиная все на свете, Гном, при помощи своей футболки и ведра найденного в общественном туалете, навёл в комнате порядок, оделся и вышел на улицу. Лицо, чтобы не пугать припозднившихся прохожих, прикрыл маской. Челюсть болела и ныли зубы — лекарь сказал что мутация может продлиться пару дней, пока не решит остановиться. Дальнейшее употребление гороха и жемчуга может лишь усугубить ситуацию, поэтому Гном решил пока от них отказаться и тщательно обдумать вопрос с белым жемчугом. Гном в этом вопросе мало что понимал, потому как все с кем он пытался завести разговор на эту тему быстро с нее сходил или как в случае с Тополем, просто отказывался отвечать. Но одно Гном знал точно — белая жемчужина, это единственная вещь в Улье, которая может вернуть ему человеческий облик.
«Нужно будет узнать об этом подробнее», — мысленно сказал сам себе кваз подходя к зданию штаба.
На проходной случился небольшой конфуз — фото в паспорте и лицо под маской посетителя довольно сильно различались, но звонок секретарю главы решил эту проблему. Его уже ожидали.
В предбаннике кабинета Камня все так же было тихо. Только секретарь опять что–то строчил на бумаге шкрябая шариковой ручкой и больше ни души.
— Вам назначено? — скептически приподняв бровь, спросил мужик в пиджаке за стойкой и выразительно посмотрел на маску на его лице.
— Гном. Вам ведь только что звонили, — возмутился он, но секретарь и бровью не повел. Ещё раз все проверил, осмотрел паспорт и лицо посетителя, после чего провел ритуал м отпиранием двери кабинета Камня.
— Уже пришел? — удивился тот не вставая из–за стола и печально вздохнув, предположил: — видимо, условия наши тебе пришлись не по душе и спешишь покинуть стаб до темноты? Жаль конечно терять такого специалиста, но, как говорится — «насильно мил не будешь».
— Я согласен, — опровергая догадку начальника сказал Гном, — но на что именно, пока не решил. Можно пару вопросов?
— Я тебя плохо понимаю из–за маски, — скривил губы Камень, — тут не холодно, можешь снять её и мы погово… мать твою!
С последним возгласом глава стаба вскочил и выхватив пистолет из висящей на поясе кобуры направил ее на Гнома. Тот в свою очередь приподнял руки вверх и терпеливо ждал, пока Камень придет в себя.
— Я же говорил — четко соблюдай интервал между приемами! — зло сказал он всплеснув руками и убирая пистолет обратно в кобуру, — что за молодежь нынче пошла? Так жаждете силы что мозги работать отказываются?!
— Там такая ситуация, что даже говорить стыдно, — пробурчал Гном проводя рукой по бороде. В руках остался солидный пучок волос, от чего ему захотелось взвыть. Чтобы не мусорить в кабинете, убрал волосы в карман, попутно, в сотый раз за день проклял ненавистную парочку пулемётчиков и вернулся к разговору с начальством:
— Вопрос первый — квазов на службе держите?
Камень не моргая смотрел на поникшего Гнома выбивая не ритмичную дробь пальцами по столу.
— У нас в стабе, в прошлом году еще, жило пару квазов, — уже спокойно ответил начальник, — по началу народ будет шарахаться, но через недельку привыкнут. Сможешь даже без маски ходить. Ещё вопросы?
— Да, ещё один… — Гном замялся, не зная как сформулировать вопрос, но собравшись с мыслями, спросил: — на этой, вашей работе, детей и женщин убивать не придется?
Стучать пальцами Камень тут же перестал, ещё внимательнее всмотрелся в оплывшее лицо новоиспечённого кваза, после чего кивнул своим мыслям.
— А я в тебе не ошибся, — улыбнулся начальник, откинувшись на спинку стула, — хороший ты человек, Гном. Отвечаю на вопрос: нет, не придется. Только наших врагов и иногда спасать мирных жителей. Основная твоя работа в качестве штатного ментата будет заключаться в том, что в вылазках с рейдерами будешь убеждать бесхозных иммунных примкнуть к нашему стабу. Не заставлять, а именно убеждать. Не то чтобы своих людей и иммигрантов нам было мало, но после минувшего наплыва, солдаты нам нужны позарез. Так что не переживай, моральные принципы твои никто нарушить не посмеет. Ещё что–то?
— Да, последнее… — вновь замялся Гном. Подумал, пожевал слегка отвисшую губу, но все же спросил: — в том ведре жемчуга что Вы обещали потратить если я подпишу пожизненный контракт, не найдется хотя бы одной белой? Я понимаю что это наглость в высшей степени, и достать ее один хрен знает как сложно, но…
— Я тебя понял, — поставив пальцы домиком, сказал Камень, — белый жемчуг, это слишком дорогой ресурс. Сам я видел его за всю немалую жизнь в Улье всего один раз… и все же, отвечу тебе «да». Если наше сотрудничество будет пожизненным, примерно через год, ты получишь белую жемчужину.
— Через год? Но почему так долго? — опешил Гном и с жаром добавил: — я готов оказаться от всей зарплаты на этот год если дадите мне ее сейчас!
— Я бы и рад, — развел руками Камень, — но сейчас ее у нас нет. Ты знаешь, кто такие скребберы, Гном?
— Нет, — почесав проплешину на затылке, ответил он.
— Это те, кого нормальные люди бояться даже называть по имени. «Неназываемый» — так обычно о нем говорят, если говорят вообще. Темный лорд всея Улья, ночной кошмар рейдеров и ещё множество пугающих синонимов. В брошюре о нем не написано, но только потому, что эта информация мало кому может пригодиться.
— Это как это? — удивился Гном, — я догадываюсь что эти «неназываемые» очень сильны, возможно, даже гораздо сильнее элиты. Но если есть опасность для иммунных, нужно о ней рассказать и сообщить чем себя можно защитить. Разве я не прав?
— И да и нет. Если ты встретишь «неназываемого», то просто умрёшь либо от страха, либо от его… рук. Ни сбежать, ни спрятаться, ни скрыться. Убить простыми методами его невозможно. Они даже не зараженные в обычном понимании этого слова. Как они выглядят — загадка. Но, говорят, что если его встретить, то перепутать с чем–либо ещё не сможешь. Кто–то говорит что это инопланетные существа. Кто–то, что слишком развитые зараженные. Не знаю кто из них прав.
— Раз так, то как вы собираетесь… — неожиданно, Гнома осенило и он от души выругался.
— А ты не только добрый, но ещё и не глупый, — улыбнулся Камень, — да. Мы сделаем из тебя убийцу скребберов. И первая из добытых белых жемчужин, будет твоя. Имей в ввиду, что теперь, зная наш план, ты уже не можешь отказаться от пожизненного контракта. Так что, либо тебя пристрелят прямо за этой дверью, либо мы заключаем договор. Здесь и сейчас. Ты прости что я так грубо — это не со зла. Безопасность и благополучие стаба важнее одной единственной жизни. Даже двух — моей и твоей.
— Деваться мне все равно некуда, — безучастно ответил Гном и подошёл к столу, — но и у меня есть требование. В контракте должно быть прописано что первая добытая с моей помощью жемчужина достается мне, в ту же секунду.
— Не вопрос, — легко согласился Камень, — что такое одна жемчужина, по сравнению с тем, что мы сможем вместе с тобой сделать после? Осталось только составить контракт. Я тут дал себе волю, набросал кое–что, сейчас впишу твое условие, обговорим детали, и можно звать нотариуса.
На словах все казалось проще простого — написать на бумажке все что тебе хочется и посмотреть что напишет оппонент, затем обсудить это и заверить подписями и печатью. На деле же, все оказалось совсем иначе.
Провозились с проклятой бумажкой пару часов — то добавляя детали, то отбрасывая ненужные пункты, исправляя и корректируя трактовку… но в итоге, все пожелания и требования обеих сторон были соблюдены. Гном ещё из прошлой жизни знал, что подпись документов это дело ответственное, а те что заключались на всю жизнь… в общем, он вчитывался и вдумывался в каждое слово контракта, стараясь найти в них двойной смысл. Но, вроде бы, все было гладко. В конечном результате, контракт выглядел так:

Договор между стабом Камчатка (в последствии возможно любое другое название), его главой — иммунным (в последствии возможно, квазом) Камнем и квазом (в последствии, возможно, иммунным) Гномом. 
Стороны обязуются добровольно соблюдать условия данного договора. В случае нарушения одного или нескольких пунктов данного договора, нарушитель сию секунду умрет. 
1. Стаб Камчатка обязывается взять на себя развитие способностей и полное содержание кваза Гнома в условиях его нужд, в любое время действия договора, названных квазом Гномом. 
2. Кваз Гном обязывается выполнять приказы иммунного Камня и лиц уполномоченных отдавать приказы квазу Гному в соответствии с иерархией стаба Камчатка. 
3. Кваз Гном не обязан выполнять приказы вышеупомянутых личностей если они нарушают одно или несколько пунктов моральных принципов кваза Гнома перечисленных ниже: 
— Не убивать женщин, детей и безоружных иммунных и квазов если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном. 
— Не принуждать иммунных и квазов против их воли сотрудничать со стабом Камчатка и иммунным Камнем, если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном. 
— Не совершать действий в связи с которыми любой другой стаб может оказаться под угрозой уничтожения, если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном. 
4. Стаб Камчатка обязывается распределять и выдавать по первому требованию кваза Гнома добытые во время рейдов с участием кваза Гнома трофеи в соответствии с договором (5% от общего числа трофеев в которые входят: спораны (или любое другое именование предмета), горох (или любое другое именование предмета), жемчуг (или любое другое именование предмета), янтарь (или любое другое именование предмета), военная техника, оружие и амуниция. При желании кваза Гнома любой пункт из вышеперечисленных может быть выдан любым из вышеперечисленных наименований по утвержденным расценкам стаба Камчатка. 
5. Кваз Гном обязуется держать в тайне любую информацию о своих способностях, кроме необходимых случаев применения их в той или иной ситуации при посторонних. 
6. Кваз Гном обязывается не предпринимать самолично и не вступать в сговор с кем либо или чем либо с целью каким–либо образом навредить стабу Камчатка в целом и его официальным гражданам в частности, если те первыми не проявили или проявят агрессию в сторону кваза Гнома. 
7. Стаб Камчатка и иммунный Камень обязываются не ограничивать свободу передвижения кваза Гнома в пределах стаба и за его пределами. 
8. Стаб Камчатка и иммунный Камень обязываются не предъявлять права на первую добытую при участии кваза Гнома белую жемчужину из тела скреббера или иного источника и не создавать препятствия для ее получения квазом Гномом. 
9. Стаб Камчатка в целом и иммунный Камень в частности, обязываются беречь жизнь и здоровье кваза Гнома и делать всё возможное для сохранения его жизни и здоровья на время действия договора (любое агрессивное действие против кваза Гнома не считается виной иммунного Камня и стаба Камчатка если они не знали об угрозе жизни или здоровья кваза Гнома). 

— С последним пунктом придется попотеть, — сказал севший на своё место Камень, после того как зачитал вслух все пункты договора, — ну и дотошный же ты тип, Гном. Мне теперь придется лично выступить по радио и оповестить жителей стаба о том, что ты у нас фигура неприкосновенная до тех пор, пока сам рыпаться на кого–то не начнёшь. Да и тем кто в рейдах или в патруле сейчас придётся как–то сообщить.
— Дай указание на КПП сообщать эту информацию всем гражданам стаба, — пожал плечами Гном.
— Ты понимаешь, что после такого объявления, у людей появится куча вопросов? — нахмурился Камень, — а залётные рейдеры, которых в стабе полно? Они напрягут все связи для того чтобы узнать кто ты и за что тебя так опекают. Ладно — пустим немного дизы, мол, ты теперь мой заместитель и я лично отверну башку тому, кто на тебя косо посмотрит. Но это только диза! Если попытаешься качать права со старшими по званию или от моего имени что–то говорить, шею сверну уже тебе.
— Не получится — улыбнулся Гном, от чего Камня слегка передёрнуло, — в контракте это прописано.
— Я придумаю что–нибудь, — серьезно сказал Камень, — пойми — этот контракт не шутка. Эта наша с тобой гарантия о взаимовыгодных отношениях на многие годы вперёд. Так что давай без глупостей — мы оба от этого выиграем. А теперь, если ты не против, пригласим нотариуса. Он стоит за дверью. Будь другом — пригласи его войти.
Гном открыл дверь в предбанник и сделал шаг назад. На пороге кабинета стоял тот самый мужик в костюме что беседовал с ним после инцидента с наплывом заражённых.
— Контракт мы составили, — без приветствия сказал Камень, обращаясь к подчинённому, — осталось только заверить.
— Тогда, не будем терять времени, — спокойно ответил он, — прошу.
Как оказалось, «нотариус» в мире Улья, это вовсе не представитель бюрократической конторы, а человек со способностью заверять контракт между сторонами на каком–то энергетическом или даже мистическом уровне. Вообще, это было логично в реалиях мира, где убийство является обыденностью. Кто мешал тому же Гному когда тот достаточно разовьёт свои способности, подтереться этим договором и просто напросто не сбежать из стаба под защиту более сильного соседа или не перебить тут всех шишек и самому занять место главы? Да никто кроме его этических и моральных принципов. И возможно, снайпера… А теперь, если верить начальнику, ни Гном, ни сам Камень, ни любой другой по его приказу или просьбе не сможет нарушить пункты этого договора. Более того, если все было спланировано заранее, и кто–то из сторон знал что в определенный момент с кем–то из них должно случиться что–то неприятное из пунктов упомянутых в договоре, кара последует незамедлительно в ту же самую секунду как будет нарушен договор. А цена нарушения контракта — смерть. Более чем веская причина строго соблюдать все его пункты.
Ритуал, если действо происходящее в кабинете главы стаба можно было так назвать, проходил следующим образом: нотариус положил руки на грудь каждого из них и медленно, по пунктом, очень четко и внятно читал все что было написано на бумаге. Гном внимательно следил по пунктам за читавшим нотариусом, но никаких ошибок и некорректных трактовок тот не совершал — все точь–в–точь как на бумаге.
После того как договор был оглашён, нотариус спросил всё ли всех устраивает и по доброй ли воли они заключили договор. Получив утвердительный ответ от обеих сторон, он попросил скрепить договор кровью — для этого, была припасена специальная булавка. Проткнув пальцы, Камень и Гном потерлись ими смешивая выступившую кровь после чего, оба согнулись от боли — в груди, на том месте где до сих пор лежала рука нотариуса, будто ребра треснули, сердце пропустило пару ударов, а в глазах потемнело так, что Гном покачнулся, стараясь нащупать рукой стул.
— Договор заверен, — хлопнул в ладоши нотариус и обратился к Камню, — я могу быть свободен?
— Иди, — махнул рукой растекшийся на своем стуле Камень, — дальше мы сами.
Гном полулёжа на стуле, слышал цокот каблуков отдаляющихся шагов ментата, за ними щелчок, хлопок двери и в кабинете воцарилась тишина.
— Как хоть его зовут? — когда дверь за нотариусом закрылась, спросил Гном.
— Не твое дело, — вяло ответил Камень и приложился к фляге, после чего уже более бодро сказал: — значит так — теперь ты один из элитных специалистов стаба. Твоя жизнь и здоровье это дело стаба, так что постарайся не наживать врагов в этих стенах и не влезать в неприятности. Это понятно? Касательно твоего развития и заданий — с этого момента, ты переходишь под командование иммунного по имени Зевс. Он командир элитного отряда рейдеров «Олимп» — лучшие из лучших бойцов во всем стабе, а может быть, и за его пределами. Отряда, членом которого с сегодняшнего дня ты тоже являешься. Жить будешь вместе с ними, так что прямо сейчас иди в свою комнату, собирай пожитки и бегом на квартиру знакомиться с отрядом. Их о твоём умении предупредят прямо сейчас, так что вопросов и недопонимания с их стороны не будет. На выходе тебя встретит провожатый. Вопросы?
— Вроде бы нет, — неуверенно сказал Гном, голова которого просто пухла после всего произошедшего, — появятся, свяжусь.
— Тут тебе не проходной двор, — сурово заметил Камень, — да и мы с тобой не друзья. Либо говори сейчас, либо терпи до следующей встречи, которой может и не быть. Дел у меня по горло и без твоей ценной тушки.
— Тогда вопросов нет, — кивнул Гном, — разрешите идти?
— Разрешаю…

* * *

Когда немногочисленные вещи были собраны, Гном в сопровождении незнакомой молчаливой девушки в утепленном наряде и маске направился в восточную часть стаба. Там находилась штаб–квартира элитного отряда, членом которого теперь был и он сам. Вопросов в голове роилось куча, главным из которых был: «где находились эти самые человеческие элитники когда стаб атаковали зараженные?» Если эти парни так хороши в бою как о них отзывался Камень — они самолично должны были тут всех перебить. Так же его мучил вопрос о составе этого отряда и его основной цельи пребывания в стабе. Проще говоря — чем они занимались? Возможно, проводили зачистки на проблемных кластерах вроде того же северного поселка. Концентрация заражённых там была завышенной, и простым отрядам в нем делать нечего — не сожрут сразу, так подождут пока кончатся патроны и все равно сожрут.
Нет, тот кластер вообще не зачищали, потому что это было просто невозможно — более тысячи жителей прилетело туда с перезагрузкой приблизительно раз в месяц. Плюс, разбегающиеся перед перезагрузкой и вновь стягивающиеся на свежее мясо толпы заражённых… нет, задача зачистки была просто невозможной если только не применить тяжёлую артиллерию. Но, самых сильных заражённых — руберов, кусачей и топтунов, иногда элиту, все же выслеживали перед перезагрузкой кластера и старались убить. Таких тварей было не сказать что очень много, но основная масса из слабых заражённых усложняла такие миссии многократно — числом они могли задавить даже несколько отрядов при наличие тяжёлого вооружения. После перезагрузки, в поселке начинался большой кровожадный пир, из которого на свет появлялось как правило от одного до трёх элитников, на которых стабы открывали охоту.
С этими мыслями Гном добрался до штаб–квартиры, коей оказался двухэтажный дом — собранный из массивного бруса. «Сруб» если быть точным. Крыша покатая и отделанная серой черепицей. Окна в основном закрытые на ставни, но некоторые все же были открыты и в них горел холодный электрический свет.
Глядя в одно из окон не забывая перебирать ногами, Гном почувствовал сильнейшее волнение. Как они его примут с такой физиономией? Чем придется заниматься? Где спать и прочее, прочее…
До двери его провожать не стали. Девушка махнула рукой, сказала — «тебе туда» и развернувшись, пошла в обратном направлении. Гном сглотнул ставшую вязкой слюну, собрался с духом и постучал в дверь. Через пару десятков секунд, дверь беззвучно распахнулась и ему в лоб упёрся ствол, а сразу за этим, знакомый голос произнес:
— Да ты, мать твою, издеваешься!
— Привет ещё раз, Венера, — попытался улыбнуться Гном стараясь не удивляться, но пистолетный ствол застывший перед глазами заставлял мысли путаться, — а ты сюда по делу пришла, или опять пожар тушить собралась?
— Не смешно, — серьезно сказал она, — ты меня выслеживаешь что ли?
— Могу задать тот же вопрос, — резонно заметил Гном.
— Думаю, это наш новый товарищ, — послышался густой мужской бас где–то позади Венеры, — только что позвонили из штаба. Убери уже ствол, девка распутная, хватит кантору палить. А ты, заходи. Гном, верно?
— Верно, — ответил он, рассматривая подошедшего к нему мужика. Метра два ростом, широченные плечи, ладони–лопаты, ярко–красные глаза и черные как уголь волосы на голове и лице. Окинул взглядом просторное помещение первого этажа… уютно, — а ты, должно быть, Зевс?
— Нет, он будет чуть позже, — все тем же басом ответил мужик, — я Штанга, его заместитель. Венеру ты уже знаешь, насколько я понимаю. Там на диване Крест. Остальные сидят на втором этаже. Эй, Крест, хватит валяться! Поздоровайся с новым товарищем.
— В падлу, — донесся хрипловатый голос из темной части комнаты, — потом.
— Тогда, поднимись на верх и скажи всем чтоб спускались, — махнул здоровенной рукой Штанга куда–то в темноту, — Венера, покажи пока своему другу первый этаж. Зевс скоро придет и можно будет начинать планерку. А я пока вниз спущусь.
С последними словами, Штанга пошел в ту самую тёмную часть комнаты где стояло два дивана и пара кресел у стены, а за одним из диванов виднелись лестницы вниз и на второй этаж. Послышался удар, звук падения и чей–то крик, а потом хриплая ругань того самого типа по имени Крест.
— Приказы надо выполнять, а не бока отлеживать, — прогудел Штанга заставляя скрипеть под тяжестью своей поступи деревянные ступеньки. Злобно шипя что–то неприличное, тощая тень поднялась с пола и лениво поплелась наверх.
— Мило тут у вас, — с улыбкой сказал Гном стягивая куртку и убирая шапку в рукав. Потрогал маску, но снять не решился, хотя наверняка в помещении выглядел в ней глупо, — и народ приветливый.
— Ты ещё остальных не видел, — кивнула девушка, понимая что прозвучал сарказм, — но ты быстро привыкнешь. Смотри сюда. На первом этаже у нас общая территория — столовая и кухня с холодильником вон там. Зона отдыха в темном углу — там телевизор стоит и DVD плеер. Стол раздвигается и можно в мини бильярд поиграть, но это только по пьяни случается. Так же здесь находится ванная комната и туалет, они дальше по коридору за кухней. На втором этаже личные комнаты. Всего в отряде было семь человек, а с тобой теперь, восемь. Комната твоя будет самая дальняя по коридору, не перепутаешь. Внутри и мебель есть и постельное, так что заезжай и живи.
— А оружие и патроны где брать? Снаряжение? — крутил головой Гном, рассматривая те места, куда ранее указывала девушка.
— Внизу, — ответила она и добавила: — но экскурсию туда потом кто–то из начальства устраивает, я тут человек маленький, ничего не решаю.
В дверь постучали. Реагируя на звук, девушка достала пистолет, и повторила ровно то же, что и с приходом Гнома, но в это раз, быстро убрала ствол не проронив ни слова.
В дверь вошёл мужчина, как говорится — мечта любой девушки. Ему больше подходило имя Аполлон, но тот кто его крестил, судя по всему, решил иначе. Высокий, плечистый, с ясными голубыми глазами, аккуратно подстриженной бородой, и волнистыми волосами до плеч столь белыми, что слепило глаза. На лицо — писаный красавец, хоть сейчас с него картину начинай писать. Наверняка в прошлой жизни был фотомоделью или кем–то из той же сферы.
— Гном? — спросил он мелодичным приятным голосом снимая верхнюю одежду, — сними маску. Тем что ты кваз, здесь никого не удивить. Эти ребята такой херни в жизни повидали, что твоя физиономия вряд ли вызовет хотя бы временное замешательство.
— Да я больше за себя переживаю, — усмехнулся Гном, но приказ выполнил, хоть и чувствовал себя как та дурнушка на выпускном рядом с королевой бала, — вдруг пальнет кто с перепугу.
— Не бойся — у нас в своих стрелять не принято. Если они, конечно, этого не заслуживают. Но прецедентов пока не было. Венера, собери всех, у нас по плану планерка, познакомимся и будем решать что делать с нашим новым другом.
Девушка вытянулась в струнку и четко отрапортовал:
— Крест ушел наверх за ребятами, а Штанга спустился в оружейную. Разрешите спуститься за ним?
— Разрешаю, — кивнул он и перевел взгляд на Гнома, — и как тебя угораздило стать квазом на третий день пребывания в Улье?
— Идиотское стечение обстоятельств, — подражая поведению Венеры ответил он встав по стойке смирно, но в конце речи добавил, предположив: — сэр?
— Никаких сэров, лэров и уж тем более господ и товарищей, — хохотнул Зевс, — отношения внутри отряда у нас больше дружеские, чем армейские. Но это в мирное время, а в рейде каждый исполняет свою роль и слушает мои приказы, или, если я недоступен, Штанги. При отсутствии приказов, каждый думает головой самостоятельно, но делает все возможное для выполнения основной поставленной задачи. Так что расслабься и расскажи что с тобой случилось за эти три дня, но главное — как ты стал квазом после того как ознакомился с брошюрой. Врать и юлить не советую — это не самый лучший способ начать знакомство.
Послышались шаги многочисленных ног по ступеням, а потом свет зажёгся на темной стороне не маленькой общей комнаты. Гном обернулся, рассматривая новые лица, но по внешнему виду дать имена, ему сходу бы не удалось.
Почти в ту же секунду снизу поднялись и Венера с Штангой. Все эти люди рассаживались на диваны, игнорируя кресла у стены — скорее всего, они были предназначены для командира и его заместителя. Подтверждая мысли Гнома, Штанга плюхнулся в одно из кресел и блаженно вытянул массивные ноги. Зевс указал Гному на диван где уже сидели двое незнакомых ему человека, а сам, занял место во втором кресле с широкими мягкими подлокотниками.
Гном опасался что сейчас поймает на себе косые и брезгливые взгляды, но нет. Люди на него смотрели, да, но в их глазах можно было уловить только любопытство. Просидели в тишине играя в гляделки около минуты, после чего слово взял Зевс:
— В первую очередь, предлагаю познакомиться. Надеюсь, жить нам под одной крышей придется долго, а для этого, кроме имён, нужно знать и то — на что способен твой товарищ. Понимаю что в Улье так не принято, но отряд наш не простой и уж точно не временный. Слушай Гном и запоминай. Рядом с тобой сидит Лука (лысый и бородатый мужик с пиратской серьгой в ухе) — наш лекарь и темный маг. Понимаю, звучит по–дурацки, но так выразился знахарь когда открывал его вторую способность. Возле него Сокол (пухловатый мужичок с длинной черной челкой которая навязчиво лезла в глаза и тому постоянно приходилось ее поправлять) — выполняет роль разведчика и радара. Сенс, проще говоря. С Венерой ты уже знаком — она снайпер. Крест (длинный и худой, очень похожий на крысу парень лет двадцати пяти. Длинный нос, длинные передние зубы, длинные тонкие пальцы постоянно находящиеся в движении, серые, будто седые волосы и мелкие бегающие глазки) — наш пугач, да такой хороший что даже рубера может заставить пятками сверкать. Бывало, даже элита на его кислятину реагировала как надо. Рядом с ним Полено (высокий, совершенно лысый как ствол мертвой сосны мужик, не имеющий даже бровей и ресниц. Глаза его были бесцветными — совершенно белые радужки с черными точками зрачков) — наш главный мозг, может предвидеть многое, просчитывать вероятности и копаться в чужих мозгах. Отвечая на твой возможный вопрос: нет, он не слепой, скорее уж наоборот — видит слишком много. Мой заместитель — Штанга. Обычно находится на передовой, потому что его хрен убьешь. А ещё, он… некромант. Да–да, в Улье и такое бывает. Ну, и конечно я — твой командир, Зевс. Имя говорящее — я могу создавать и управлять электричеством. Видимо, с прошлой жизни что–то осталось — я электриком работал. А ещё, меня тоже хрен убьешь. Ну, теперь ты нас знаешь, а вот мы о тебе, Гном, пока знаем только то, что на лице написано. Так что не томи, рассказывай все по порядку и помни, что тут сидит ментат, а он ложь чувствует как тот полиграф, с той лишь разницей, что этого парня ты обмануть не сможешь.
Гном поерзал на своем месте и собрался с мыслями. Рассказывать про Танкиста, Йорика и их поступок ему не хотелось просто потому, что собирался покарать их самолично, а если кто–то передаст эту информацию Камню, такой возможности может и не быть. Кто знает что сделает с такими людьми глава стаба? Хорошо если просто выгонит — тогда их дорожки ещё могут пересечься, а если прикажет пристрелить? Слишком легко отделаются.
Тем не менее, пришлось выложить все подробности без утайки, в том числе и факт знакомства с Венерой. На этом моменте Крест заржал столь хрипло и противно, что Гном сбился на полуслове покрываясь мурашками.
— Она, мля, нимфа, паря! — мерзко ухмыляясь в сторону смущенной девушки, прохрипел Крест, — она мужиками как хочет может вертеть. Даже если ее мордаху прям щас в чан с кислотой макнуть, она только вздохнет, а у тебя встанет так, что штаны порвутся! Знавал я одну суч…
— Крест, — спокойно сказал Зевс, но названный индивидуум тут же замолчал и с утроенной скоростью зашевелил пальцами теребя край серой футболки, — комментарии оставь при себе. Гном, продолжай.
И он продолжил — рассказал все, вплоть до появления на пороге своего нового дома.
— Танкист и Йорик, значит, — многозначительно протянул Штанга, глухо барабаня пальцам по подлокотнику, — знаю таких. Вроде нормальные ребята. Не похоже на них.
— Да, я с ними бухал недавно, — добавил от себя Крест, — оба жадные как весь еврейский народ, но без гнили. ХЗ чё им в башку втемяшило.
— Мстить собрался, — безучастно констатировал Полено, видимо, прочитав это в голове Гнома.
— Не рекомендую, — тут же среагировал Зевс, — они граждане Камчатки, за такое можешь и срок получить.
— Да я убивать не собирался, — пожав плечами ответил на это Гном, — только ноги сломать. Ну и руки, конечно… и так ещё, по мелочи.
— Запрещаю, — строго сказал командир, — это мой прямой приказ. Я передам Камню о том что они сделали, пусть сам решает. Не переживай — он мужик справедливый, мало им не покажется. Значит, твоя способность, гипноз…
— Так выразился знахарь, — повторяя фразу командира, подтвердил Гном, — одиннадцать секунд полного подчинения. Вроде бы…
— Вот границы, силу и надёжность твоей способности нам предстоит узнать в ближайшее время. За одно подтянем стрельбу и общий опыт выживания. А то, судя по твоим рассказам, прошел ты по дорожке гладкой и ровной как скатерть на столе у бабушки в деревне. Не смотри так, я это с высоты опыта говорю. Ты даже не представляешь через что проходят многие иммунные перед тем как прибиться к какому–нибудь стабу или хотя бы надёжной группе. А большинству и это не удается — дохнут в первые дни или часы и никто о них даже не знает. Значит так, план у нас будет стандартный — рано утром, вылазка к Трем Соснам, кластер как раз сегодня должен был перезагрузиться, а дальше по обстоятельствам. Вооружение стандартное, снаряжение тоже. Вопросы есть?
— У меня есть, даже несколько, — без стеснений сказал Гном, — что за Три Сосны и какие такие могут быть обстоятельства? Да и ствол я свой ещё не забрал из хранилища. И патроны нужно прикупить.
Услышав вопросы Гнома, все кроме Полена, который, кажется, вообще никаких эмоций испытывать не умел, хохотнули, но не злобно или издевательски, а по доброму, как опытный человек может посмеяться над незадачливым новичком.
— Завтра все узнаешь, — сказал Штанга, — но не переживай, там из рейдеров всего пару мелких групп сожрали. Тихое место.
Гном сглотнул вставший в горле ком — ему всё происходящее очень сильно не нравилось.

* * *

После ночёвки на новом месте, Гном чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, но разбросанные по постели в больших количествах волосы, начисто испортили настроение. Сделал разминку, сходил в прохладный, только что освободившийся душ. Только войдя в ванную комнату, взглянул на себя в зеркало и не смог сдержать матерного высказывания. Лицо оплыло ещё больше, челюсть немного раздуло, а волосы продолжали выпадать оставляя все новые проплешины. Благо личный туалетный инвентарь ему выдали и он тут же начисто обрил голову и лицо. Видеть себя без волос было жутко непривычно, но лучше так, чем плешивым ходить. Захотелось натянуть маску до самых бровей, которые, кстати, тоже начали редеть. Но Гном сдержал порыв, после чего, забрался в душевую кабину кустарного типа.
За столом в столовой собрался весь отряд, кроме командира и его зама. По словам новых товарищей, те торчали в подвале. Завтрак порадовал — был свежим, плотным и вкусным. Как выяснилось, каждую ночь к ним в дом приходила домработница и готовила еду на целый день для всех его обитателей. Если требовалось, днём прибирала, после чего уходила по своим делам и возвращалась следующей ночью. Гном таким открытиям только удивлялся — штаб–квартира спец отряда, в мире, где убить могут за каждым углом и домработница у них на службе. Бред же.
— Она полностью лояльна стабу в целом и отряду в частности, — безэмоционально сказал Полено сидя с прямой спиной и методично поглощая рисовую кашу с вареньем, — для надёжности, я лично встречаю ее каждую ночь и проверяю.
— Если надумаешь ее оприходовать, лучше сразу яйца себе реж, — гоготнул сидящий рядом с Гномом Крест, — у нее способность такая, что проще потом будет удавиться.
— Крест на себе видать опробовал, — поддела товарища Венера, — вот и хрипит теперь. Повезло что фальцетом петь не начал.
— Иди в жопу, ведьма — рассмеялся Крест на тираду девушки, но та никак не отреагировала на грубость. Видимо, подобное общение между ними было нормой.
— Подумай о том, чтобы развиться в качестве кваза, — неожиданно заявил Полено, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, однако все присутствующие, разом посмотрели на Гнома. У того, каша встала поперек горла от таких слов и Гном закашлялся с трудом проглотив пищу. Утер рот рукавом, после чего уточнил:
— Это такой добрый совет, или тебе просто нравится видеть рядом с собой такую рожу?
— Велика вероятность… — он на мгновение замер, — около семидесяти процентов, того, что ты сможешь довести мутацию тела почти до состояния элитника начальной стадии при этом сохранив рассудок. Это большая сила и защита тела. Подумай об этом.
— Да в гробу я видал такую силу и все остальное. Мне без бороды не жить!
— Ну точно Гном, — хохотнул Сокол, — они в книгах всегда за свои бороды трясутся как за третье яйцо. Вроде бы и не нужна, а жизнь без нее не мила.
Тут уж Гном и сам не сдержался, засмеялся в голос. Остальные, кроме Полена разумеется, поддержали его смех своим, а Гном почувствовал, что ему в этой компании начинало нравится. Ощущение портила только предстоящая поездка за стены стаба.
После завтрака, все дружно спустились в подвал — нижний ярус дома в котором вчера пропадал Штанга. Это помещение использовалось отрядом как оружейный склад. И чего там только не было! Все стены были увешаны разнообразным оружием — от ножей, кинжалов, топоров и даже мечей, до снайперских винтовок для охоты на слонов и ручных пулеметов. Стояли короба с боеприпасами, гранатами и одноразовыми гранатомётами. Так же имелось и снаряжение — бронежилеты, маски, каски, снегоступы, куртки, обувь, и прочая одежда.
Видя все это, у Гнома разбегались глаза — его автомат так и оставшийся в хранилище, выглядел откровенно блекло в сравнении с большинством представленных экземпляров, хоть и считался самым надёжным из всех когда либо придуманных во всем мире. Его — Гнома, старом мире.
— Сегодня пойдешь с этим, — Штанга протянул Гному черный автомат и пояснил: — он уже пристрелян. Это M16a1. Мелкий калибр, зато с глушителем — лишний шум нам ни к чему, да и серьезных тварей там быть не должно, так что пять пятьдесят шесть должно хватить. Магазин на тридцать патронов, быстро не закончится, если курок отпускать забывать не будешь. Пистолет бери любой, главное чтобы тоже с глушаком. Запасные обоймы в том ящике. Из холодного рекомендую взять клюв — им хорошо бошки мертвякам колоть, если патроны закончатся, да и споровый мешок легко пробивает, если конечно не кусача или рубера попытаешься так завалить. Гранаты не бери, а то на взрывы со всей округи мертвяки набегут. Где предохранитель сам найдешь?
— Разберусь, — кивнул Гном, осматривая новое для себя оружие. Удобный, лёгкий и выглядит устрашающе. Что до характеристик — их Гном не знал, да и зачем они ему, когда рядом целый отряд обученных людей будет находиться? Подскажут если что–то будет непонятно, выйдет, постреляет как в тире, и можно ехать обратно домой и в теплую постель. Это ведь его первый выход за стены — обучение сложным быть не должно.
Собрав все необходимое, в том числе снегоступы, без которых ходить в этих местах было почти невозможно, сухпай на четыре дня (обязательное условие выхода за стены), флягу с живчиком, термос с горячим чаем, капсулы со спиртом для приготовления живчика и, конечно же оружие с дополнительным боезапасом, отряд выдвинулся в путь.
В бронежилете и каске Гному было немного неудобно, да и забитая под завязку разгрузка слегка стесняла, но так было куда безопасней чем таскать магазины от автомата в карманах пуховика.
Ехали до места на трех снегоходах и одном пикапе, посаженном на все те же широкие гусеницы и кустарно обвешанном металлическими листами, а так же пулеметом в кузове, за которым стоял Лука. Вообще, вся техника в этих местах, как успел убедиться Гном, была так или иначе модифицирована под реалии Улья. Дополнительная защита и проходимость были крайне необходимы в условиях, где в любой момент на колонну может выпрыгнуть такая тварь, что с пулемета упокоить удастся не сразу. Вышли затемно и не зря — путь оказался не близкий хоть и повышалась вероятность привлечь к себе внимание светом фары впереди идущего снегохода, на который все остальные ориентировались. Отряд был спокоен, а значит и Гному переживать не стоило.
Интересное началось почти сразу как покинули пределы стабильного кластера. Сокол будучи развитым сенсом и ехавший в авангарде отряда, погасил фару и сбавил ход, а вслед за ним, замедлились остальные.
Гном сидел в кузове пикапа вместе со стоящим у пулемета Лукой. Свободного места там было не много, поэтому как только пулеметчик взялся за свое орудие, Гном занял один из углов ближе к борту и начал водить глазами по освещенной луной и белым снегом округе в поисках опасности. И она не заставила себя долго ждать.
Из леса мимо которого пролегал их путь, выскочила небольшая стайка заражённых волков начальных стадий и побежала следом за машиной едва поспевая за ее небольшой скоростью. Гном, видя такую картину, дал длинную очередь в самую прыткую тварь пробив ей хребет и ребра, но не успел нажать на курок повторно.
— Убери автомат. Стреляй из пистолета, — приказал Лука, отворачивая ствол пулемета в сторону, — крупный калибр всегда береги для сильных заражённых. Это сейчас у тебя патронов дохера, а в следующий раз может и вовсе не быть.
Вняв совету более опытного рейдера, Гном вытащил пистолет, снял с предохранителя и открыл огонь одиночными в продолжающих преследование тварей.
— Целься в голову, — продолжал поучать Лука, — споровый мешок, это самое слабое их место. Если нет к нему доступа — стреляй в глаза, и пасть. Если зараженный слабый, то в лоб и висок.
— Понял! — азартно крикнул в ответ Гном не прекращая целиться и стрелять в указанные места. Двух из пяти смог убить угодив в голову и мешки, остальным досталось по разному. Но в итоге, спустя примерно десять минут, преследователей не осталось.
— Очень медленно и неточно, — констатировал Лука, — будь тут хоть один лотырейщик, тебя бы сожрали, а потом, добрались до остальных.
— Тяжело стрелять на ходу, — попытался оправдаться Гном, но Лука только отмахнулся.
— Заражённым на это насрать, — строго сказал он, — они не будут ждать пока ты прицелишься, потому что будут урчать и стараться тебя сожрать. А на эти звуки станут подтягиваться все новые твари. Твоя задача — в максимально короткий срок и без шума, убить их всех. А вот и второй раунд. Кто это у нас, Гном?
Он всмотрелся в новые силуэты выбегающие из того же леса. В этот раз, кроме бегунов и джамперов присутствовали два лотерейщика. У Гнома застучало в груди с утроенной силой и он посмотрел на своего временного наставника в ожидании команды, но тот, будто нарочно, развернул пулемет прямо по курсу движения их небольшой колонны и совершенно игнорируя Гнома.
— Ладно, поиграем, — зло сплюнул за борт пикапа Гном перехватывая автомат, но в следующее мгновение, ему едва не оторвал голову резко прыгнувший на борт лотерейщик. Спасло его некое черно–фиолетовое облако окутовшее прыткого зараженного мгновением быстрее, чем тот успел махнуть когтистой лапой.
— Да не пялься ты на меня! — зло прорычал Лука, — стреляй в тварей! Второй раз спасать не буду!
Гном обернулся и едва успел дать очередь в приготовившегося к рывку второго лотерейщика пробив тому грудь и горло. Первый, остался валяться далеко позади извиваясь в жуткой агонии, когтями раздирая собственную плоть. «Так это и есть его темная магия?», мысленно удивлялся Гном открыв огонь по заражённым. Менять оружие на пистолет не было времени, так что плюнув на все, тот стрелял одиночными, стараясь целить в голову. Выходило по прежнему плохо — из–за сугробов и природы происхождения тварей от животных, они передвигались рывками, от чего удержать на прицеле именно голову, зачастую не получалось.
Когда остались совсем уж медлительные особи, едва в силах поддерживать скорость машины, Гном все же достал пистолет и довольно быстро расправился ещё с тремя зараженными.
— Двойка, неуд, провал! — возмущался Лука, — ты меня вообще слушал? Чего ты там ждал? Пока они тебе представятся и руку пожмут?!
— Ждал команды, — честно ответил Гном, — и совета к действиям
— Какого к херам приказа? — вспылил Лука и пнул борт пикапа, — какого ещё в сраку совета?! Все необходимые знания у тебя есть. Всех ниже лотерейщика бить из пистолета. Остальных из автомата! Так, соберись. Третий раунд. Спасать не буду — подохнешь, значит нехер тебе тут делать.
Так они и ехали пару часов к ряду, не останавливаясь и периодически отстреливая выбегающих из леса заражённых. Вообще, стрелял только Гном, остальные сидели спокойно по своим местам и вида не показывали что контролируют ситуацию. А они ее точно контролировали — это Гном понял уже когда закончился лес и все пространство превратилось в одну сплошную белую пустыню. Анализируя все произошедшее, он догадывался что сидящий в кабине пикапа Полено, вместе с Штангой и Зевсом, передавал командирам всю картину происходящего в кузове и за ее пределами. Так же, с ними был Сокол — очень мощный сенс, который точно знал сколько тварей находится поблизости и ехал себе спокойно ровно с той скоростью, которой было достаточно для комфортного отстрела преследования. Гном был уверен в том, что если бы из лесу выскочил хотя бы топтун, или даже рубер, огонь по нему открыли бы все без исключения участники группы, в первую очередь Лука, стоящий у пулемета.
Руки у Гнома не смотря на согревающую мазь и пусть тонкие, но теплые перчатки, промерзли до костей. Не видя опасности, он достал из рюкзака термос и налил в крышку чай, грея об неё заиндевевшие руки.
Поднималось холодное зимнее солнце. В глазах начало рябить от отражающегося на снегу света. Но Гном улыбался. Не смотря на все что произошло этим утром, собой он был доволен. Да, не предел мечтаний, но на что–то он оказался способен. Допив чай, убрал термос в сумку закинув ее за плечи — по словам Штанги, рюкзак можно снимать только на то время, пока в ней что–то ищешь.
— Вставай и слушай меня внимательно, — строго сказал Лука, отойдя от пулемета, — вон там, видишь три огромные сосны — это мини стаб и граница нового кластера. Примерно в километре за ними будет небольшая деревенька, домов на двадцать. Твоя задача — добраться до её противоположного края. Мы будем ждать тебя там. Все понял?
— Да, но…
Договорить Гном не успел, потому что резким пинком в грудь его отправил в короткий полет все тот же Лука, помахав на прощание рукой из кузова быстро набирающего скорость пикапа. Отплевываясь от снега, Гном вскочил на ноги и молча наблюдал за этим действом.
Солнце поднималось все выше…

* * *

Дойдя до тех самых трёх сосен, Гном осмотрелся. Следы гусениц вели совсем в другую сторону, но он прекрасно понимал почему. Проедь колонна по деревне, и все зараженные увязались бы за ней, и тогда испытание, а это было именно оно, окажется загублено. Единственное чего не понимал Гном — почему они это сделали? В том смысле, что в его договоре с Камнем было четко прописано что он не станет подвергать жизнь Гнома смертельной опасности, в наличии которой, сомневаться не приходилось. Выходило, что прямо сейчас, начальник стаба должен был лежать у себя в кабинете или ещё где–нибудь, совершенно неподвижно и не подавая признаков жизни. Но верилось в такое слабо. Скорее всего, Камень вообще не знал что Зевс поступит именно так — устроит испытание для новичка результатом которого станет либо его жизнь, либо бесславная гибель в пасти какого–нибудь зараженного.
Практически бесшумно пробираясь по сугробам, благо снегоступы позволяли держать его вес на поверхности снежного покрова, Гном материл все на свете и крепко сжимал автомат в руках. Еще возле тех злосчастных трёх сосен он переложил пару рожков себе в карманы (чтоб не копаться в непривычной разгрузке) и перезарядил пистолет. Острейший клюв висел на поясе возле ноги. Он был готов бороться за свою жизнь до последнего патрона, до тех самых пор, пока руки смогут сжимать рукоять клюва, но…ему было так страшно, что зубы иногда постукивали друг об друга, заставляя Гнома сильнее сжимать их, дабы не позориться перед самим собой. Зевс был прав — ему очень повезло в самом начале пути, хоть и не обошлось без пролитой крови и острых моментов. Но в сравнении с теми людьми, что оказывались посередь перенесенных в Улей поселков или даже больших городов… сейчас его положение тоже нельзя было назвать тяжёлым и уж тем более безвыходным. Он был укомплектован по полной программе, осведомлен о наличии заражённых, знал их слабые места и имел кое–какой опыт в «общении» с местными обитателями, но все же… все же…
И вот он стоит перед невысоким забором, огораживающим добротный, деревянный, двухэтажный дом, из которых в основном и состояла эта деревенька. Встречались и кирпичные постройки, но они так же, не превышали двух этажей в высоту. Виднелись сараи и какие–то пристройки к домам. Удалось рассмотреть даже засыпанные снегом небольшие поля на задних дворах домов. Видимо, люди здесь жили полагаясь на самих себя, а не на работу в офисах и поставки продуктов в супермаркеты. Вообще, снега на этом кластере было не много — он не стабильный, так что годами и веками, осадки на этой земле не копились, да и люди за своей землёй ухаживали, чистили дорожки, убирали снежные шапки с крыш домов.
Крови на одной единственной прямой улице было много, и тела местных жителей валялись, а над ними, отрывая куски от холодных туш, нависали заражённые. Вернее, они сидели возле них на корточках и вгрызались зубами в подмерзшую плоть. Гном замер, прогоняя в голове тонны информации и десятки вариантов действий, первым из которых было — «спрятаться и не высовываться». Подумал даже о том, чтобы обойти деревню стороной и сразу выйти на ее противоположной стороне. Однако в этом случае, скорее всего, за «своего», Гнома в отряде считать уже никогда не будут.
Собравшись с духом, Гном встал из–за забора и взял в одну руку пистолет, а в другую клюв — зараженные были начальной стадии, простые медляки — до более высокой стадии за одну ночь они развиться просто не успели бы, так что попробует обойтись без лишнего шума. Оба обнаруженных заражённых очень удобно сидели к нему спиной, так что все что требовалось, максимально осторожно к ним подкрасться и пробить споровые мешки.
Начал очень медленно и аккуратно ступать по расчищенной дорожке — шел почти в открытую, с обеих сторон возвышались дома, в которых на ветру скрипели ставни и распахнутые двери, у некоторых были выбиты стекла, а из редких труб даже шел едва уловимый дымок. При виде последнего, сердце Гнома сжималось — за что это все свалилось на головы простым мирным людям живущим в своем маленьком уютном мирке?
Удивительно, но к мерзкой плотоядной парочке ему удалось подкрасться почти в упор. Только когда размахнулся клювом над ближайшим из них, тот начал медленно разворачивать голову, но клюв уже рухнул вниз не позволив зараженному даже заурчать. Второй медляк реагируя на шум, пока Гном доставал перепачканное в крови и мозгах оружие из головы мертвяка, все же успел начать урчать, но подняться и уж тем более напасть — нет. Его череп так же как и первого раскололся и тот повалился прямо на свой обед, вырвав из рук Гнома рукоять клюва. Тут же на звук, с улицы и из соседних домов начали выбираться другие зараженные — всего семь штук, все они медленно брели в сторону Гнома, мерзко урча и шаркая босыми или в носках ногами как настоящие зомби. Одеты зараженные были в домашнее — халаты, шорты, трусы, футболки и майки. Все они пока сохранили человеческий облик, и если бы не белесые глаза и перепачканные в крови лица, легко могли сойти за простых иммунных.
Первых двух, подошедших по очереди, Гном, как рекомендовалось в брошюре для новичков, убил поднятым клювом, других троих идущих слишком близко друг к другу расстрелял из пистолета стараясь попасть в голову… но выходило по разному. Однако пули в грудь или шею тоже было достаточно, ведь их тела измениться не успели — ни брони, ни прочных костей, ни дикой нечеловеческой регенерации. Двух последних так же как и первых смог без особых проблем убить все тем же клювом. Осматривать споровые мешки не стал, да и не было их у медляков, потому их часто и называли пустышами, что брать с них было нечего.
С первыми трудностями Гном столкнулся где–то на середине деревни. Неожиданно, он услышал грозное урчание за спиной, и чудом успевая бросить оружие на землю, перехватил автомат и дал очередь в прыгнувшую на него тварь. Уши Гнома были надёжно прикрыты утепленным изнутри шлемом, отсюда и ухудшение слуха из–за которого, едва не распрощался с жизнью. С тыла подобралась группа заражённых, причем тот кто кинулся на Гнома был не ниже лотерейщика. Очевидно тварь была пришлой, потому как успеть развиться он здесь за ночь просто не успел бы.
Автоматные пули пробили грудь твари повалив на снег и поубавив прыти, но уже через мгновение, тот подобрался для повторного рывка, однако Гном успел нажать на курок и голову зараженного прошибло насквозь. Не теряя времени, открыл огонь по остальным тварям, расстреливая тех почти в упор, но одному из джамперов всё–таки удалось повалить Гнома на снег. Правда, без особого успеха. Рефлексы сработали быстрее мозга — выпустив бесполезный в таком положении автомат, он высвободил подмятую под тело мертвяка руку и обвил ей шею гада, после чего резкий рывок в сторону и вот он уже валится сверху, придавливая Гнома всей тушей. Скинув тварь, добил всех кто ещё шевелился клювом, осмотрелся, и выругался — на звуки боя из окон и дверей стали выскакивать все новые зараженные, парочка лотерейщиков спрыгнула с крыши и понеслась в сторону Гнома. Дав по ним длинную очередь, быстро сообразил что перебить всех просто не успевает — с той стороны откуда он пришел уже неслась приличная стайка заражённых волков. Штук шесть, не меньше.
Кинулся в первый попавшийся дом, откуда не вышел ни один мертвяк и запер добротную дверь на засов. С той стороны тут же послышались удары и плотоядное урчание. Защита была так себе, вскоре полезут через выбитое окно, а закрывать ещё и ставни времени не было. Быстро осмотрел дом на наличие заражённых, наткнулся на труп мужчины с ножом в спине, но значения этому не придал. Попутно стрелял в окна, которые уже пытались пробить и пролезть более развитые твари. Они разевали пасти и урчали так, что кровь у Гнома стыла в жилах. Но он не терялся — давил на спусковой крючок выпуская одиночные пули в уме пытаясь сосчитать скольких уже успел отправить на тот свет… или куда там попадают эти твари после того как их мозги покидают узкое пространство черепной коробки. Выходило около пятнадцати. С человеческими начальными зараженными было проще — у них не было ни клыков, ни когтей, ни возможности с ходу запрыгнуть в окно. Они банально не могли сообразить как это сделать, а вот волки, рыси и другие звери…
Первый из них запрыгнул в окно когда Гном вошёл в большую комнату с каменной «русской» печкой, но тут же упала на пол с пробитым горлом и разнесенной в клочья челюстью. Второй прыгнул почти сразу за первым, но неуклюже повалился на пол, запнувшись передними лапами об труп первого. Его Гном пристрелил одной точной пулей в череп.
Бегло осматривая территорию, он услышал чей–то всхлип почти под потолком за спиной, резко отскочил в сторону, стараясь контролировать и окно и этот участок. Взволнованно спросил:
— Кто здесь?!
В ответ, с печки, послышался разгорающейся приглушённый детский плач.
— Мать моя православная, — простонал Гном и обратился к тому кто прятался на печи в ворохе одеял: — сиди там и не высовывайся!
В следующую секунду, дверь с грохотом вышибло и в дом повалила целая армия заражённых. Некоторые твари уже пробирались через другие окна в доме, неуклюже переваливаясь через раму, разрезая об уцелевшие осколки животы и руки.
Удивляясь себе, Гном ощущал вовсе не страх, а ничем не обоснованную уверенность в себе, одиночными выстрелами отстреливая нападавших, среди которых оказались и те два лотерейщика коих он подстрелил ещё во дворе, а теперь, банально, добил. Но тут, автомат предательски щёлкнул в холостую, как раз в тот момент, как один из джамперов приготовился к рывку почти сев на корточки. Скинув пустой рожок, Гном отпрыгнул назад и врезал прикладом по окровавленной перекошенной роже, после чего развернулся и в пару движений забрался на печь, откуда доносился детский плачь, да так и замер. Вжимаясь в стену изо всех сил и прижимая к себе крохотного ребенка, на печи сидел парень на вид лет десяти.
Снизу кто–то ухватил Гнома за ногу и тот чуть было не сорвался, но успел схватиться за трубу и со всей силы врезал ногой в лицо твари.
Перезарядил автомат и начал одиночными методично отстреливать толпу тварей заполнившую немаленькую комнату. Пожалел что пистолет и клюв остались снаружи — так было бы проще, ведь автомат был более громоздким, а в такой тесноте это очень мешало прицелиться. Повезло ещё что сам Гном обладал небольшим ростом, иначе забраться сюда вряд ли вышло, и тогда, скорее всего, ему сейчас лежать на полу разодранным на части.
Последний мертвяк что пробрался в комнату по телам убитых Гномом заражённых, остановился у печи и задрав голову урчал не предпринимая никаких попыток забраться или как–то дотянуться до смотревшего в ответ Гнома. «Ну и рожа…», подумал кваз, после чего влепил мертвяку пулю ровно промеж глаз. Устало вздохнул, обернулся, посмотрел на молча плачущего парня и безжизненное детское тельце, которое тот прижимал к себе с такой силой, будто пытаясь своим теплом согреть или воскресить его. Знал ли парень что держит на руках мертвое дитя? Гном не знал, зато точно знал, что этой ночью спать он не сможет… как и многие ночи спустя…

Глава 5 

— Поверить не могу, — сказал Гном глядя на пацана, — и давно ты тут сидишь?
Не то чтобы Гному это было правда интересно — просто, необходимо было начать диалог, заслужить доверие перепуганного до смерти ребёнка и уже потом вывести парня на улицу и доставить к транспорту. Кстати о пикапе — Гном гадал о том, наблюдали ли Олимповцы за всем что тут творилось или его товарищи стояли и просто ждали что кончится раньше — патроны у Гнома или заражённые?
— С ночи, — широко раскрытыми глазами пялясь на Гнома, все же ответил парень.
— Это твой брат? — кивнул он на тело в руках пацана, радуясь что перед выездом догадался надеть маску.
— Да, — просто ответил он.
— Когда ты понял что он умер? — сжав зубы, спросил Гном опасаясь что сейчас парень разревётся и устроит истерику, но тот глухо и спокойно ответил:
— Сразу.
— И все же держал его всю ночь и утро? — удивился Гном, — зачем?
— Хотел похоронить. Потом.
— Это был твой отец? — махнул он рукой в сторону соседней комнаты, — кто его убил?
— Я, — все так же безэмоционально ответил парень, проигнорировав первый вопрос.
— Дела-а… — протянул Гном, даже не представляя через что пришлось пройти этому мальчугану, после чего спросил: — снаружи ждёт машина. Уйдем отсюда?
— Брата надо похоронить, — твердо сказал он, после чего лицо его скривилось и он все таки разревелся навзрыд.
Утешать и успокаивать ребенка Гном не стал, просто ждал пока закончится плачь, попутно размышляя над тем, что ему делать дальше? В то что он смог перебить всех заражённых в округе, Гном не верил прибегнув к простой математике. В двадцати домах, приблизительно, могло жить около шестидесяти человек. Кого–то убили свои же родственники в попытках защитить детей от неадекватного и агрессивного поведения родных и близких… или по какой–то другой причине. То что случилось с ним в лагере альпинистов, было тому ярким примером, ведь после переноса сходили с ума все по разному, да и время обращения у каждого индивидуальное — от нескольких часов до нескольких дней. Плюс, те твари что пришли из вне — Гном был уверен, что не только рейдеры знали где есть места в которых с разной долей вероятности можно чем–нибудь поживиться. Если взять во внимание пришедших снаружи тварей, он смог убить примерно пятьдесят заражённых. Должны были остаться ещё, а на звуки битвы и урчание тварей, вскоре сюда сбегутся новые зараженные и если среди них окажется хоть один рубер или хотя бы кусач — просто отсидеться на печи уже не получится. Нужно было срочно уходить, но как это сделать с десятилетним парнишкой, из одежды на котором только семейные трусы? Тому ещё повезло что одеяло здесь было, да и сама печь с ночи до конца не остыла, иначе замерз бы насмерть.
— Держи, — сказал Гном протягивая парню налитый в крышку чай из термоса, — покушаешь как доберёмся до машины, а пока, отдай мне брата и попей чаю. Похоронить мы его не сможем, прости. Придется оставить его здесь.
Услышав последнее, парень вновь собрался разреветься, но Гном резко гаркнул:
— Да не хнычь ты! Если мы не поторопимся, нас обоих тут сожрут, понимаешь? Видел этих тварей? Могут прийти ещё. Так что яйца в кулак и держи чай.
Кое–как отобрав у пацана холодное тельце его брата, Гном старался проглотить вставший в горле ком. «Чертов мир! Не должно так быть! Просто не должно — это неправильно!»
Пока парень пил чай, Гном спросил где достать его куртку и сапоги — на большее просто не оставалось времени. Спустился вниз, прошел в комнату где с ножом в спите валялся труп, положил холодное тельце в кроватку, укрыл сбуровленным одеяльцем и крепко сжал кулаки в попытке успокоиться. После этого, крадучись прошел по ковру из трупов заражённых в прихожую и быстро вернулся назад. Проходя мимо заглядывал в окна, но никакого движения не заметил. Эта новость обнадёживала, однако расслабляться Гном себе не позволял.
По возвращению на печь, отобрал у парня термос и только после этого додумался перезарядить автомат. Достал из разгрузки новые рожки, снова сунул их в карманы, спустился и помог слезть приодетому парню. Под конец сообразил натянуть ему шапку почти до носа. То что здесь творилось он, разумеется видел, но Гном решил все же поберечь детскую психику от возможного стресса на улице.
Аккуратно вышел из дома, попутно проклял скрипучую старую дверь и осмотрелся. На первый взгляд все было тихо, заражённых видно не было, никто не урчал и не ломился через крыши. Благодать…
Взяв парня за руку, быстрым шагом направился в сторону конца деревни, крутя головой на триста шестьдесят градусов и водя по округе стволом. В окнах некоторых домов он замечал замершие лица их бывших жильцов. Те таращились на Гнома белесыми мертвыми глазами слегка приоткрывая рты — очевидно, раздосадованно урчали, не в силах добраться до вожделенной плоти. Начальные зараженные были тупы и медлительны, силы в их руках было не много, поэтому выбраться из запертого дома или хотя бы комнаты, они самостоятельно не могли. Гном было подумал о том, чтобы осмотреть все дома на предмет выживших, но тут же откинул эту мысль — нельзя было терять времени. Вот доберутся до пикапа, а там уже будет решать командир.
То ли нежданное чудо произошло, то ли удача в очередной раз улыбнулась Гному, но никто на них с пацаном так и не выскочил.
Последние метры преодолели бегом. Выбежав за пределы деревни, Гном начал крутить головой и стволом, осматриваясь в поисках опасности и припаркованного пикапа. Но ни того ни другого нигде видно не было. По округе было разбросано множество тел заражённых убитых чем–то огнестрельным, но из людей никого видно не было.
Гном выругался сквозь сжатые зубы и снова снял рюкзак, собираясь напоить чаем парня — тот заметно дрожал всем телом, ведь минус на улице стоял не хилый, да и северные ветра штука не из приятных. Но не успел он расстегнуть сумку, как в нескольких метрах от него, слева, замерцал сам воздух, а в следующее мгновение на том месте появился их пикап и все три снегохода стоявшие за ним рядком. Возле техники стоял Сокол. Позади Гнома по дороге из деревни шел Зевс, которого до этого момента, он не замечал, а остальные члены отряда выходили из–за поворотов с внешних сторон окраины деревни.
— Двойка, — будто подражая недавним комментариям Луки, сказал подошедший командир, — большая и жирная двойка.
— Но я ведь здесь, — сплюнул на снег Гном зло добавив: — да ещё и не один.
— Это я вижу, — кивнул Зевс и обратился к подошедшему Полену: — проверь пацана.
— Иммунный, — лаконично ответил тот.
— Хорошо, — кивнул командир переводя взгляд на зло сверлящего его глазами Гнома, — подробный разбор твоей операции проведем на стабе, а сейчас ответь только на один вопрос: — нахрена тебе вообще нужна развитая способность, если ты ей не пользуешься?
— Так вы все видели?! — вспылил Гном снова сплевывая на землю. Ему очень хотелось врезать по лицу этому блондину, хорошенько подпортив смазливую мордашку, но скупой голос Полена пресек его порыв:
— Не рекомендую, — просто сказал он, поняв о чем думает Гном.
— Вы все видели и не вмешались? Да там такое… а если бы меня… а если бы нас…да что вы за твари такие?!
— Да не скули ты, паря, — весело сказал Крест, перебирая пальцами по ремешку автомата, — если бы нас тут не было, тебе даже до этого сраного дома дойти бы не дали!
— Ты этого конечно не заметил, но мы тоже без дела не сидели, — подтвердила слова товарища Венера указывая на тела мертвых зараженных, — я лично сняла двух кусачей, которые неслись к деревне из леса. Зевс убил одного рубера который вел стаю с севера. Сказать какая численность была у стаи?
— Не нужно, — мотнул головой Гном провожая взглядом Луку, который уводил парня в сторону пикапа, — я все понимаю, просто…
— Нервы, — кивнул Зевс, — но с этим мы тоже потом разберемся. Мы тут ещё не закончили, так что пошли за мной. Сокол, далеко они?
— Скоро появятся, — ответил тот и уточнил, — действуем по схеме?
— Да, — подтвердил командир и сразу после этого, отряд рассредоточился выставив стволы в сторону леса, который с этой стороны деревни был, кажется, повсюду. Один только Полено пошел к машине — видимо, позвать Луку и составить не самую приятную компанию парнишке.
— Тебе его ещё крестить, — улыбнулся выбравшийся из машины мужик, — не знаю как ты, а я бы назвал его Язвой. Язык у пацана острый.
— Сейчас оттуда выбегут зараженные, — игнорируя все что было сказано ранее, указал пальцем на лес командир, — кусач и с ним кучка мелочи. Будем тестировать твое умение. В этот раз угрожать тебе ничего не будет — я для тебя его придержу. Как появится, дай ему команду остановиться и ни на кого не нападать. Справишься?
Последний вопрос был явной подначкой, поэтому реагировать на нее Гном не стал, лишь едва различимо кивнул в ответ.
Сенс из Сокола вышел и впрямь отличный. Неизвестно на какой дистанции он засек эту группу тварей, но ждать их пришлось почти пол минуты — при их скорости передвижения, это очень сильный результат.
Сразу после их появления, отряд открыл прицельный огонь по свите кусача, игнорируя лишь самого вожака. Ему навстречу побежал Зевс, но тут же остановился потому, что и сам зараженный замер как вкопанный не реагируя ни на людей, ни на пули убивающие его свиту.
Командир обернулся на Гнома и прищурился. Видимо пытался сообразить на каком расстоянии была применена способность. Выходило что–то около пятнадцати метров. Это было большее расстояние на котором Гному удавалось загипнотизировать тварей во время обороны стаба. Вторая жемчужина и горох влитый ему в глотку, судя по всему, оказались потрачены не зря.
Спустя какое–то время, кусач встряхнулся всем своим корявым, но весьма защищённым броней телом и бросился на Зевса стоявшего чуть дальше от Гнома. Но не успел даже скорость набрать как на полном ходу врезался в его раскрытую ладонь и отлетел чуть назад. Гном потряс головой не веря своим глазам — это что за способность была у его командира, если он так легко сдержал рывок такой вот твари?
— Давай ещё раз! — приказал Знас и Гном подчинился. Снова отдал приказ замереть и в этот раз подчинился уже кусач. Он застыл как жуткая скульптура олицетворяющая ночной кошмар всего человечества, а командир не обращая на него внимания, следил за секундной стрелкой своих часов. Гном насчитал все те же одиннадцать секунд. Это было странно, ведь не могла же жемчужина увеличить только дистанцию на которой действовала способность? Или могла? Гном в этом мало что понимал, но результат его откровенно расстроил. Однако вскоре ему объяснили, что став квазом, он сильно потеряет в потенциале ментального дара, мол, такие уж правила Улья — квазы сильны телом, а вот мозгами ущербны. Да и от степени развития заражённого зависит если не все, то многое. Это был кусач начальной стадии, пару дней как стал «полноценным», а вздумай Гном взять под контроль развитого рубера, тот либо совсем не заметит воздействия на сознание, либо простоит пару секунд, а потом встряхнется и помчится дальше. Для того, чтобы квазу взять под контроль элитника хотя бы начальной стадии на время достаточное чтобы можно было его убить, придется сожрать пусть не ведро жемчуга, но пару–тройку штук точно. Пойти же за Неназываемым Гному в таком облике, скорее всего, удастся ближе к следующей жизни.
Опыты они ставили ещё долго. Бедный кусач носился по сугробам выполняя самые разные команды Гнома, в том числе и по убийству иногда выходящих из леса заражённых. Те, естественно, игнорировали своего более развитого собрата пытаясь напасть на ближайшего к ним человека, но конец их всех ждал один — смерть от когтистых лап кусача. Так же проверили и максимальное количество единоразово взятых под контроль тварей — всего три штуки. Потом были опыты по различным приказам для группы — все получалось, никто не срывался. Это, безусловно радовало, результат оказался не самый плохой, но и зараженные были далеко не элитой — один начинающий кусач, простой лотерейщик и слегка оплывший спидер. Более развитых тварей так и не появилось, поэтому было решено заканчивать испытание. Быстро упокоили покорных тварей, выпотрошили споровые мешки и почти всей группой отправились назад в деревню. Венера и Полено остались возле машины караулить пацана, мирно спящего на сиденье пикапа.
Сокол шел сразу позади Зевса возглавившего шествие. Он сканировал своим даром Улья дома, выискивая в них заражённых которых было необходимо добить дабы те не развились до более жуткой стадии, а так же возможных уцелевших иммунных. С первыми все было в большей степени понятно — они стояли у окон и так же как и раньше видел Гном, таращились своими мертвыми глазами на людей снаружи. Таких убивал обычно Гном позаимствовав у Штанги его клюв до тех пор, пока не подобрал свой, лежащий посередь дороги возле бегуна едва не отправившего его на тот свет. Рядом нашелся и пистолет. Собрав свое добро, Гном получил от Зевса команду на сбор трофеев в том доме, где положил целую толпу тварей и без разговоров направился в него. Обстановка за эти полтора часа никак не изменилась, но обмануть себя удручающе тихому и дурно пахнущему помещению, Гном не дал. Крался осторожно, крепко держа автомат дулом перед собой. Присаживался возле трупов только развитых заражённых — спидеров и лотерейщиков, так как в остальных ковыряться смысла не было. Собрав небогатую жатву, (восемь споранов и даже одну горошину с лотерейщика), прикарманив даже паутину из споровых мешков, поднялся на ноги, ещё раз окинул округу придирчивым взглядом, ненадолго задержал взгляд на печи которая спасла ему жизнь. Мотнув головой, откинул неприятные воспоминания и игнорируя детскую кроватку пошел на выход. Уже на пороге услышал странный звук, незнакомый, но до жути похожий на электрический разряд. Выбежал на улицу и как раз застал тот момент, как с крыши противоположного дома скатывается зараженный. Тело его почернело и упало в снег непрерывно вздрагивая в резких судорогах.
— Метко снял, — гоготнул Крест, — как всегда — десять из десяти.
— Это не сложно, когда Сокол рядом, — пожал плечами командир и махнул рукой, приказывая двигаться дальше. Дойдя до конца деревни, из живых так никого засечь и не смогли, зато упокоили ещё двадцать заражённых запертых в своих домах.
— Возвращаемся, — приказал Зевс, после чего вытянул руку в сторону одного из разбитых окон крайнего дома раскрытой ладонью вперёд. Белая ветвистая молния с жутким треском сорвалась с руки яркой вспышкой на мгновение ослепив озадаченного таким зрелищем Гнома и скрылась в темноте оконного приема. Внутри дома что–то взорвалось, повалил дым, а вскоре, все внутри запылало жадным рыжим огнем. Деревянный старый дом задался пламенем столь быстро и охотно, будто всю свою долгую жизнь ждал именно этого момента. Не теряя времени, отряд двинулся обратно к машине, по всему пути следования закидывая тела людей и зараженных в ближайшие дома и наблюдая как Зевс создаёт небольшой филиал ада на снежной равнине. Зачем командир это сделал было ясно даже такому глупому новичку как Гном — вскоре тела людей и заражённых привлекут сюда других тварей, те будут пировать на трупах своих менее удачливых сородичей до следующей перезагрузки кластера, при таком объеме пищи, наверняка смогут мутировать и стать гораздо сильнее, что может привести к проблемам в будущем для кого–нибудь из иммунных.
На огонь, дым и взрывы они тоже набегут, только вот жрать им будет нечего и они уйдут в поисках другого источника пропитания.
— Откуда здесь столько развитых заражённых? — анализируя сказанное Венерой о том, скольких тварей они убили за пределами деревни, поинтересовался Гном у Штанги, — места дикие — лес кругом. Людей почти не прилетает…
— Вообще–то тут неподалеку вокзал перезагружается, — перебил Гнома заместитель командира, — там бывает народу столько, что иной поселок детским садом покажется. Да и лесные кластеры тут в основном быстрые — пару дней стоят и на перезагрузку. Сказать сколько живности в тайге обитает? Вот и я о том. Зараженные, они больше человечины зверье жрать любят — коровы, кошки, собаки, олени и прочее. Это для них деликатес!
— Понял…

***

На обратном пути, встретили всего одну группу заражённых, которую опять пришлось убивать Гному из кузова пикапа. Ехали так же как утром, с тем лишь исключением, что Штанге пришлось пересесть из вместительной кабины пикапа на снегоход к Соколу, а его место занял спасённый пацан.
В этот раз, Гном не суетился и сработал четко, будто всю жизнь только тем и занимался что гонял на сафари с зараженными неизвестной дрянью людьми и лесными животными. В самом начале даже попытался натравить одного матёрого бегуна на своего собрата, и тот даже выполнил приказ гипнотизёра, вот только после этого, в голове у Гнома будто гонг ударил, в ушах зашумело, а глаза начали слипаться. Ну ещё бы — он ведь гонял этих заражённых возле деревни целых полтора часа. Странно что ещё раньше не свалился. Видимо, объем его запаса духа Стикса тоже подрос после второй принятой жемчужины, что не могло не радовать. Закончив отстрел последних тварей, он сел на дно кузова, опёрся спиной о пулеметный стан и достал термос с чаем, при этом, продолжая контролировать арьергард отряда.
— Умаялся, — по доброму сказал присевший рядом Лука. На Гнома он не смотрел, предпочитая его безобразному лику снежные просторы стаба, на который они только что въехали, — ты прости за то… да ты и сам все понимаешь. Так было нужно.
— Я без претензий, — пробасил Гном отпивая чай. От звука собственного голоса, у него слегка дрогнула рука, а потом зачесались кулаки. Помянул недобрым словом двух индивидуумов, спросил: — а как ты попал в Улей, если не секрет?
— Забавная история, — улыбнулся он под маской своим воспоминаниям, — ты не знаешь, но я в той жизни был двукратным чемпионом мира по ачери–биатлону. Вот на таких вот соревнованиях, правда, уровнем пониже, я и находился в момент переноса. Народу там было не мало, а перенеслась не только трасса, но и стоящий неподалеку стадион. Он кстати сюда частенько прилетает — кластер тот в трёх днях пути на северо–западе от стаба. Так вот — когда наши стали дуреть, творить дичь всякую, я уже был в хлам пьяный в своей комнате в спортивной гостинице. А потом набежали мертвяки, а у меня все снаряжение внизу осталось. Так вот, я пьяный в дрызг сперва принял этих уродов за таких же простых бухих людей как я, но слишком уж они навязчиво лезли ко мне обниматься. Первому я разбил об башку бутылку… в общем, при помощи розочки и ножа кухонного, которым колбасу резал, я добрался до своего лука, взял несколько колчанов стрел и засел на выступе на втором этаже и поливал этих тварей почти сутки — то стрелами, то мочой. Да, туалета рядом не был, вот и приходилось ссать прямо им на головы. Короче, повезло что отряд мимо проезжал, заглянули на огонек, а там я сижу — последние стрелы кончаю. Правда, я тогда не знал что это простые иммунные, а не твари какие, так что влепил стрелу одному в ногу, а второму прямо в грудь. Повезло что на нём броник был, иначе меня прямо там и порешали бы.
— Дела-а, — в своей привычной манере протянул Гном и добавил: — значит, тебе тоже повезло, да?
— Не так как тебе, приятель, — гоготнул Лука, — меня жемчугом с рождения не пичкали — все что могу, по́том и кровью добился. Да и морскую элиту ни разу в глаза не видел. Вот это свезло так свезло.
С последним заявлением Гном был не согласен — будь его воля, никогда ни с чем подобным бы не встречался.
— Но в целом, — хлопнул его по плечу Лука, — ты молодец. Не ноешь, не расклеялся, соображаешь не плохо, хотя всего четыре дня как родился. Да ещё и парня спас — за это тебе вообще отдельный рахмет и уважуха. Камень это так не оставит — отметит чем–нибудь приятным.
— Я бы сейчас выпил чего покрепче, — улыбнулся Гном и натянул на нос маску, — и в душ сходить надо. Ощущение такое, будто весь в дерьме перемазался.
— Да ту весь мир в нем испачкался — куда не ступи огромная куча. Но ты не кисни, скучать с нами тебе не придется. Вот освоишься маленько и тогда узнаешь что такое настоящее веселье…

***

После запланированного посещения ванной комнаты и пары стопок элитного коньяка из красивой бутылки, отряд расположился в зоне отдыха своей штаб–квартиры. Немного потрепались о пустом и начали методично пускать мозг и самооценку Гнома по кругу, который состоял из его товарищей по отряду. Ошибок, советов и замечаний было озвучено столько, что Гном сбился на втором десятке махнув на подсчет рукой. Старался запомнить все и внять каждому слову направленному в его адрес. Главной проблемой Гнома, как выяснилось, было именно пренебрежение даром Улья — его способностью. По словам Зевса, Гном вообще мог пройти это испытание не потратив ни единого патрона, просто дождавшись первых двух лотерейщиков, которые легко перебили бы всех прочих тварей пока сам Гном спокойно бы курил на крыльце ближайшего дома. Им со стороны, конечно было видней, поэтому спорить Гном не стал.
Вторым и простейшим вариантом прохождения испытания было бегом обойти деревню стороной, до тех пор, пока не пожаловали развитые зараженные. Гном не стал говорить о том что думал над этим вариантом, просто потому, что думал он о нем не как о возможности быстрее закончить задание, а как остаться невредимым. А виной всему была его невнимательность — ведь целю было именно добраться до противоположного конца деревни. Ее зачистка, сбор трофеев и спасение иммунных в задание не входили.
Так, медленно напиваясь и перемывая кости новому члену отряда, товарищи провели весь вечер, а ближе к ночи, когда все уже были готовы лечь спать, снаружи раздался взрыв…

***

— Сокол, контролируй округу, все остальные вниз, быстро! — скомандовал Зевс, первым спрыгнув в подвал игнорируя ступеньки. Вооружились столь быстро, будто отрабатывали норматив. Гном умудрялся не отставать от своих более опытных товарищей и даже успел надеть поверх футболки скинутый по приезду в штаб бронежилет. Нацепили радио гарнитуры, поднялись наверх, вооружили Сокола и дружно высыпали на улицу.
— Толпа заражённых прорвала восточную стену, — отчитался Сокол, — пятьдесят… пятьдесят девять штук. Элиты нет, но есть один рубер и пара кусачей. Если не свернёт, рубер скоро будет здесь. Вон с той стороны. Кусачи бегут к площади.
— Венера — на ту крышу, — указал Зевс пальцем нужную точку, — рубер твой. Гном, идёшь со мной прямо, Штанга и Сокол — вы слева, Крест и Лука справа. Обходим кварталы, если твари попытаются разбрестись по стабу, загоняем их на площадь. Полено, ты к стене за деталями — враги там стоять не будут, но ты не высовывайся. Мониторь ситуацию и передавай все что узнаешь мне. Если получится, найди подрывника. Пошли!

Гном с командиром бежали быстро, но тихо — выдавать себя раньше времени не хотелось, ведь у злоумышленника могли быть сообщники внутри стаба. — Стрелять только одиночными, — приказал Зевс, — попадешь в иммунного, будешь месяц нормативы по стрельбе сдавать в условиях близких к безысходности.
Позади громко ударил выстрел из крупнокалиберной винтовки, за ним сразу ещё и ещё. Венера работала по цели. Рубер — тварь опасная, почти элита если брать за пример матёрую особь. Но для девушки это не было большой проблемой пока оставалась энергия на пару–тройку выстрелов и патроны в обойме. Ее второй способностью было какое–то кратное усиление боеприпаса выпущенного из оружия в ее руках. При этом, разницы для девушки из чего стрелять, вроде бы, не было. Пуля выпущенная из того агрегата что всюду таскала с собой Венера, сама по себе могла повергнуть не хилую тварь если хорошо прицелиться, а с таким умением… в общем, у рубера не было шансов уйти из стаба живым.
Бойцы Олимпа выбежали на центральную улицу где уже шел бой. Местные рейдеры никогда не выходят из комнат совсем без оружия, а время на дворе было детское — одиннадцатый час всего. Большинство из них ещё только собирались провести свой досуг в приятной компании.
Сходу вступили в бой. В этот раз Гному выдали «Вал» — крупнокалиберный автомат, вроде бы даже спецназовский, с оптическим прицелом и глушителем. Ему удалось снять пару спидеров в момент когда те было ломанулись в приоткрытую дверь лавки местного магазина устроенного в стареньком бараке. Удачно сработал, как и приказал Зевс — одиночными. Прицел радовал своей точностью, да и хмель из головы куда–то резко испарился после поднятия тревоги. Парочка лотерейщиков бегущая рядом с магазином тут же среагировала на выстрелы, оба обернулись в сторону бойцов, заурчали, но тут же отлетели в сторону от силы удара выпущенных в них молний. Зевс встряхнул руки, а мертвяки валялись в снегу конвульсивно дёргая ногами. Из окна второго этажа дома через дорогу раздались выстрелы — кто–то решил добить подранков.
Осмотрев округу, Гном с командиром забежали внутрь магазина, по лестнице на второй этаж, а там через люк на покатую крышу для лучшего обзора. Люди в стабе, судя по всему, оказались к подобному развитию событий готовы, так как все новые и новые люди показывались на соседних крышах домов. Почти все при оружии, но встречались и простые гражданские, некоторые даже с детьми. Те кто на крышу не лез, очевидно, баррикадировались внутри своего жилья или устраивали огневые точки в окнах вторых и третьих этажей старых «хрущевок» перенесенных сюда вместе с кластером.
Заражённые носились по улочкам стаба в поисках свежего мяса, но получали лишь горячий свинец, дождем лившийся на их головы со всех сторон. Гном успел подстрелить ещё лишь одного бегуна, в то время как Зевс своими молниями упокоил уже пятерых, среди которых оказался развитый топтун. Не с первого удара правда, но и это сильно впечатляло.
Дальности и точности его электрических атак можно было только позавидовать, что и делал Гном, молча высматривая в прицел новые возможные цели. Но их не оказалось.
Подавить наступление, что и не удивительно при наличие такого количества вооруженных людей, удалось крайне быстро. Когда все закончилось, народ стал спускаться с крыш, осматривался, потрошил споровые мешки честно убитых тварей.
— Слушаю, — приложив палец к гарнитуре, сказал командир, выслушал отчёт и лаконично ответил: — понял. Отдохнули называется… Если хочешь, можешь выпотрошить тех гадов что мы с тобой убили. Никто на них до утра претендовать не будет. Потом, домой.
— А ты? — поинтересовался Гном.
— Загляну к Камню. Заодно узнаю как там дела у Язвы. Ну и имечко ты ему выбрал…
— Ему подходит, — улыбнулся Гном.
После сбора трофеев, как и было приказано, Гном вернулся в штаб–квартиру где уже собрался весь отряд.
— Шесть горошин, — удивлялся Крест глядя на Венеру, — эта херня скоро элитником должна была стать. Сто пудов с вокзала их привели! Мля буду!
— Почему «привели»? — с порога спросил Гном, снял теплую куртку, броник и повесил на крючок свой «Вал», — сами что ли прийти не могли?
— Гном… Зачем тебе голова, если ты ей совсем не пользуешься? Стену опять взорвали, — отхлебнув из алюминиевой банки пиво, сказал Сокол, — ты видел заражённых бегающих хотя бы с гранатой?
— А ещё, наш супер мозг засек удаляющуюся группу неизвестных иммунных, — сказал Крест тыча пальцем в неподвижно сидевшего Полено, — нам повезло что у него способка задрана как юбка у той шлюхи! Простой сенс их не засек бы, говорит, под тремя пологами сваливали.
— Под чем? — не понял Гном.
— Под пологами. Дары Улья способные накрывать одного или нескольких иммунных защитой от стороннего наблюдателя. Конкретно в этом случае были применены невидимость, бесшумность и антисенс, — пояснил безучастным тоном Полено, — ещё был кто–то умеющий заметать следя. Они был на транспорте, если учесть скорость их отступления. Но следов гусениц или колес нет.
— Понял? — уточнил Крест, — а вот против супер мозга у них защиты не было. Наш Буратино их мысли уже на самой границе стаба засек, при том что нёсся за ними как ошпаренный из бани до первого сугроба.
— Дела-а, — протянул Гном и спросил: — получается, это уже второе их нападение на стаб. И что теперь делать?
— Ждать приказа, — пробасил Лука осушая стопку коньяка, — мы люди маленькие. Говорят сидеть — сидим, говорят стрелять — палим из всех стволов. Это ведь не простые пакостники. Они прощупывают нас, выматывают, играют на нервах и при этом не несут потери. Я не слышал о способностях позволяющих управлять мертвяками, ну, кроме твоей, Гном. Но ведь не один–два, а целая орава. И вели их долго и целенаправленно, да ещё и дорожку расчищали — там все мины и растяжки сняты, прикинь! Ими же стену и пробили. Придется искать, но вот где? Следов нет…
— Зевс придет и все расскажет, — пожала плечами Венера, — а пока, Сокол, дай сюда бутылку, у меня внутри все пылает, а потушить, как назло, некому…

***

Зевс вернулся только под утро. Как выяснилось, в штабе Камчатки устроили большой военный совет на котором решалось, что им делать дальше? Было решено — пока нет никаких известий, просто повысить бдительность, усилить патрули, за эту же ночь заложили прорыв, благо стройматериалы здесь найти было легко, возвели насыпи для дополнительных пулеметных точек и так же выставили на них дополнительных сенсов, завербовав совсем уж слаборазвитых иммунных. Способность эта была не сказать чтобы редкая, но и на дороге хорошо прокаченные иммунные с таким даром Улья не валялись.
В результате телефонной конференции, выяснилось что на два соседних стаба Союза так же были совершены нападения заражённых и этот факт заставлял командование сильно нервничать. Какая сила могла так лихо трепать нервы сразу трем далеко не слабым стабам, был вопрос очень интересный, но более волнительным был тот, ответа на который не могли дать даже самые прокаченные умники — как их вычислить?
Было решено усилить свободными рейдерами торговые караваны на неопределенный срок и прочесать всю территорию между стабами на предмет присутствия посторонних сил…

***

С момента нападения на стаб прошла неделя, в течении которой каждую ночь люди ожидали новой атаки на стабы. Однако, пока все было тихо. Никаких зацепок найти никому из стабов не удалось, хотя следы оставленные не малой толпой заражённых прочесали вдоль и поперек. Получалось так, что зараженные стягивались в центральный от всех стабов кластер со всех сторон, а потом разделились на три группы и пошли вершить свои темные дела. Дать этому объяснение никто не мог, что сильно действовало на нервы вышестоящим чинам, а это напрямую отражалось на жизни стаба. Почти все граждане Камчатки так или иначе были привлечены к работе. Мужики и женщины работали на износ, ведь помимо этого, им приходилось выполнять и стандартную работу по зачистке ближайших кластеров, патрулю внешней территории стаба, запасу провизии и прочими.
Гном эту неделю тоже не сачковал. Помимо ещё одной съеденной жемчужины, которую передал Камень через Зевса, и выпитого неполного ведра «гороховой настройки», его гоняли от кластера к кластеру с разного рода заданиями для повышения навыков выживания. Ещё он участвовал в зачистке некоторых особо проблемных кластеров, даже побывал на том самом вокзале о котором ему рассказывал Штанга. Предприятие это было максимально нервозное и неприятное, ведь им пришлось буквально красть людей из под носа их родных и близких, впоследствии оставляя тех погибать в лапах заражённых, которые наведались на свежий кластер пару часов спустя. Способность Полена различать степень вероятности того, станет человек зараженным или нет просто поражала, а методы к которым приходилось прибегать стабам для их спасения откровенно пугали… Но система была отработанной и сбоев почти не давала, так что все что требовалось от Гнома, это выполнять приказы и держать мнение о них при себе. То же касалось и употребления усилителей способности. Ему было приказано их пить, не взирая на риск прогрессирования мутации в кваза, и Гному пришлось подчиниться, ведь договор отдавал право такого приказа в руки Камня без права на обсуждение. Такой поворот событий ему очень сильно не нравился, однако спорить Гном не мог. Он утешал себя тем, что бегать в таком безобразном облике придется не так уж и долго. Хотя… Гном запоздало понял, что сроки получения им белого жемчуга в договоре указаны не были и обсуждались только на словах…
Больше всего, Гному понравилась вылазка к научной базе, с которой, считай, началась его жизнь в этом мире. Огромная группа иммунных с техникой и военной поддержкой засела на том кластере на два дня, до тех пор, пока с корабля снимали все вооружение, прошарили все незатопленные отсеки, собрали оружие, патроны, провизию и электронику какую только смогли найти. Горючку слить тоже не забыли. Даже нашли того злосчастного топтуна от которого бегали и прятались Гном с Маршалом в свой первый день. Бедолага так отожрался за эти дни, что умудрился развиться до кусача, подарив рейдерам несколько споранов, две горошины и нитку янтаря.
В самом конце начали снимать корабельную обшивку, которая в стабе была более чем востребована, но в основном шла на дополнительный обвес для техники.
Роль Гнома в этой вылазке была такой же как и всегда — протестировать и развить свои навыки и способность. В этот раз испытывали их в основном на морских заражённых, но доставалось и земноводным. Сквозь толщу воды, как оказалось, приказы ими не воспринимались совершенно, но стоило тварям хоть на мгновение показаться на поверхности, назад уже нырнуть не получалось. Им было приказано выбраться на сушу где Гном и Зевс принимались за свои безжалостные опыты. В их результате было выяснено что без воды эти твари могут держаться разное время — от пятнадцати минут до часу. Так же выяснилось, что морские заражённые легче переносят воздействие на мозг, и освобождаются от контроля гораздо раньше своих сухопутных собратьев. Почему так было, никто сказать не мог, но все исследования были записаны и переданы куда следует.
Вообще, морские зараженные резко отличались от тех же сухопутных и даже земноводных. Они, вопреки прочим, не отращивали себе даже короткие лапы — их плавники со временем превращались в костяные веера сплошь состоящие из острых игл, тело покрывалось защитными наростами почти целиком, исключением был только верхний плавник, дышло (если речь шла о касатках, нарвалах и тому подобных) и жабры, которые не были защищены вообще ничем. Эти места, сродни подмышкам у простой элиты были чуть ли не единственным слабым местом на теле развитых морских заражённых.
Да уж, в море здесь ходить было не просто опасно, а равносильно самоубийству. Шутка ли — средний взрослый нарвал, без заражения и мутаций весил в среднем почти пол тонны, а касатка достигала восьми тонн. Заметит ли иммунный разницу между бегуном (или как их — морских, лучше назвать? Плывунами? Так они все не дураки поплескаться в прохладной воде), и тем же кусачом, если они произошли от такой вот зверушки? Может быть и заметит, только что ему та разница, если он будет сожран вместе с тем средством передвижения, на котором отважился выйти в открытое море?
Хорошая выдалась поездка. Познавательная…

***

— Сегодня ночью перезагрузка военной базы, — сказал Зевс на очередной планерке в штаб–квартире их отряда, — а это значит, что утром мы уже должны быть на ее окраине. Гном, ты на таких вылазках ещё не бывал, так что радуйся — опыт это незабываемый.
— Военной базы? — приподнял совершенно лысые брови кваз, думая что ослышался, — это там где танки, пушки и много солдат? Тут и такие есть?
— А откуда по твоему берутся патроны, оружие и техника? В проруби ловятся? Какую–то часть создают ксеры, иногда оружейные магазины в городках попадаются, в квартирах опять же встречаются, но бо́льшая часть добывается в таких вот местах. Солдат там да, навалом, а вот танки мы вряд ли найдем. Хотя, было пару раз, — ответил Зевс, — но их у нас элита быстро вынесла, когда рейд на нее устроили. База северная, а на таких супертяжелую технику почему–то держать не любят. Машины, оружие, патроны — все что сможем унести и увезти, наше. В смысле Стаба. Наша доля стандартная. Штанга, поясни новичку детали, а я пока в штаб смотаюсь, получу последние распоряжения и будем собираться.
— Прилетает он примерно раз в пару месяцев, — начал пояснять Штанга, — спецы высчитывают точное время и сообщают когда нужно выдвигаться. Поедем мы не одни, а вместе с бойцами стаба Заводского, он на востоке от нас стоит, может слышал? Он тоже в Союзе Северных Стабов состоит. Как обычно, действовать нам придется на свой страх и риск, потому что завалимся мы туда почти сразу после перезагрузки. Подождем пока не начнут дуреть и мутировать первые солдаты, а там перебьем всех без разбора. Спасать кого–то в таких условиях у нас не принято, потому что стреляют там солдатики со всех сторон как по зараженным, так и по нормальным людям. Как доберёмся до складов и техники забираем все что можем и вашим домой. Потом начальство поделит между собой, посчитает и выдаст долю чем захочешь по стандартным расценкам. У Зевса с Камнем договор особый составлен, так что отряд в убытке не останется.
— Значит, тех кто ещё не начал урчать тоже валить? — уточнил Гном, отхлебнув из кружки крепкий кофе, — а если там снайпер засядет?
— Не засядет, — махнул рукой Штанга, — у всех крыша течет в то время, не до снайперства им. Бегают, стреляют друг в друга. Самое плохое начнется когда на этот кипиш мертвяки с соседних кластеров попрут. Там пара лесных и быстрых перезагружается рядом, основные проблемы будут оттуда. Но ты не бойся, с нами несколько пулеметов будет, сенсы, перекрытие, все как надо. Пара БТРов даже, но нам от этого не горячо не холодно — мы внутри будем. Убивать.
— Это вы умеете, — кивнул Гном и снова приложился к кружке…
Выехали ночью в сторону центральных кластеров — туда, где был назначен общий сбор. Техники брали не много, в основном пикапы с пулеметными установками, один грузовик для пехоты и два для добычи. Снегоходы не брали никогда, по той простой причине, что ехать предстояло через лес, а там, не защищённого даже мягкой крышей брезента человека могли порвать столь быстро, что не успеет даже вскрикнуть.
Со стороны Заводского народу и техники было не меньше — предприятие и впрямь предстояло не шуточное, но Гнома волновал лишь один вопрос: неужели все это окупалось, да ещё и прибыль приносило? По всему выходило что да, и не хило, раз на дело шел не один, а сразу два стаба. Гном задал этот вопрос Соколу, с которым ехал рядом в броневике.
— Ещё как окупается! — всплеснул руками он, — боевые образцы туда прилетают новенькие, чаще всего удается унести законсервированные короба, а технику как и пулеметы, вообще больше нигде не достать. Разве что в тюрьме, но она здесь всего одна на весь регион, а перезагружается всего один раз в год. Да и людей иногда забрать получается, если тем очень повезет. Тополя помнишь? Его и ещё пару человек Зевс несколько лет назад вытащил с этой самой базы. Их всех в последствии перебили, а Тополь живёт себе, процветает даже. А по поводу двух стабов… мы бы и сами тут управились — людей и техники у стаба хватает, но внешняя политика, чтоб ее, говорит, что нужно делиться с сильным соседом. Выяснили это после хорошей такой заварушки возле базы, когда после отката туда прибыли и наши, и заводские и ещё от Стены несколько грузовиков с пулеметами почти синхронно. После нешуточного боя, главы стабов созвонились, поговорили и решили что лучше зачищать кластер вместе, чем бойцов и патроны тратить на междоусобицу. Спустя месяц после этих событий был создан Союз — там все пять жилых стабов с этого региона состоят. Да ты и сам все это знаешь…
За такими разговорами Гном не заметил как закончилась снежная степь и начались леса. Глухие и заснеженные, они были олицетворением страха и ужаса всех иммунных. В них скрывалось большинство жутких тварей этого региона, за исключением тех, что пировали на оживленных кластерах городского типа и на побережье. Но в городских иммунным хотя бы было куда бежать, где прятаться и держать оборону, а тут… Свети–не–свети, а плотность лесного массива не позволяла разглядеть за толстенными вековыми стволами ни зги. Повезло ещё что разведка всегда умудрялась отыскать одну–две достаточно широкие тропы, чтобы могла проехать колонна не мелкого транспорта, иначе ехать пришлось бы в обход, удваивая время пути.
До нужного кластера добрались к рассвету, по пути собрав богатую кровавую жатву. Повезло что с ними в отряде был Полено со своим мощным Даром и он умудрялся сигналить о приближении тварей загодя. За пулеметами во время прохода через лес никто не стоял по той же причине, по которой в колонне не было снегоходов, а основной ударной силой были четыре БТРа равномерно расставленные по всей длине колонны. Без жертв обойтись не удалось — в кабину одного из пикапов с ходу влетел рубер начальной стадии. Пока его оттуда доставали, тварь успела перебить в кабине всех троих солдат и вывести из строя сам автомобиль вырвав почти с корнем коробку передач и руль.
Сейчас же они стояли на самой границе кластера с военной базой на ее восточной окраине. Путь до него займет ещё приблизительно час, но времени на подготовку у людей не останется — колонна с ходу вступит в бой, так что сейчас было самое время хлебнуть живчика, проверить снаряжение и оружие, а потом просто сесть и ждать своей остановки.
Впереди показалась бетонная стенас колючкой, а в ней небольшой проем КПП к которому неслась колонна техники. В другое время их уже поливали бы свинцом крупного калибра с пулеметных вышек, но сейчас огневые точки пустовали, так как внутри стен базы творился настоящих хаос.
Звуки выстрелов они уловили заранее, Полено и Сокол подтвердили что внутри идёт бой «все против всех», точки на их внутренних «радарах» гасли одна за другой, а путь к КПП уже был расчищен стрелами пары обвешанных металлом грузовиков и колонна влетела туда полным составом выпустив вперёд БТРы. Из нескольких машин высыпали люди и помчались в стороны пулеметных вышек, заняли там оборону и принялись ждать плотоядных гостей из леса. КПП был самым слабым звеном обороны базы, поэтому и охранялся лучше всего. По всему периметру стен с внешней стороны, располагались минные поля, которые вскоре знатно проредят численность зараженного местным паразитом противника.
— Вперёд! Вперёд! Выгружаемся! — летели крики командиров отдельных боевых групп. Гном слышал их краем уха, так как сам нёсся вместе со своими товарищами к ближайшему зданию из которого то и дело вылетали пули — кто–то там от души веселился не жалея боекомплект. План базы был достаточно хорошо изучен, поэтому вслепую шариться не приходилось. Вдоль жилых строений пробирались в спешке, попутно закидывая в двери и окна осколочные гранаты в огромных количествах — нужно было как можно быстрее и эффективнее избавиться от сошедших с ума после переноса солдат. Но Гному гранаты в руки не давали, чему тот несказанно обрадовался — быть причиной гибели ни в чем неповинных парней ему сильно не хотелось, однако стрелять в ответ со своего «Вала» все же приходилось.
— Вернёмся в стаб — нажрусь до поросячьего визга, — нервно сказал Гном Луке, глядя как подстреленный им пацан лет двадцати хрипит захлебываясь собственной кровью.
— Скоро привыкнешь, — подбодрил его товарищ, — гляди в оба.
Многие из солдат встречались на улице, но таких быстро отправляли на тот свет пули разбежавшихся по базе рейдеров. Грузовики под прикрытием одного из БТРов все глубже продвигались в нутро базы пока не достигли главной цели — пищеблока и склада с вооружением. После нескольких стычек с солдатами и сбрендившими поварами, которые так же как и первые умудрились иметь при себе огнестрельное оружие (скорее всего сняли с убитых военных), начался спешный, но организованный сбор трофеев. Тяжеленные короба трофейным группам приходилось тащить зачастую вдесятером, благо грузовики заехали на склады почти целиком, так что путь был близкий.
Примерно через два часа после начала штурма базы, послышались сперва автоматные, а следом и пулеметные очереди с КПП — как и предполагалось, зараженные не заставили себя долго ждать. Почти сразу за этим, со всех сторон, за стенами начали один за другим раздаваться взрывы. Слышались они слишком уж часто, что наводило на весьма неприятные мысли касательно количества прибывших заражённых.
Стоять и смотреть на разграбления святыни военной базы Гному никто, конечно же, не дал. Почти сразу после начала стрельбы, Зевс повел их отряд к КПП, а точнее, на крышу одного из жилых корпусов — прямо напротив въезда. Взрывы за стенами не прекращались, Венера палила из своей винтовки выискивая самых развитых заражённых которые умудрялись пережить пулеметный огонь сразу с двух вышек. Ничего хорошего за стенами прорвавшихся тварей тоже не ждало — вставшие полукругом пикапы и броневики направили все стволы в сторону входа на базу и палили не жалея патронов в хлынувшую на территорию базы орду тварей.
— Опять херня какая–то творится! — хрипло кричал Крест стараясь переорать гвалт автоматных и пулеметных очередей, — откуда столько?!
— Там две элитные особи, — спокойно, но так что все услышали, сказал Полено, — скоро прорвутся. Ещё один преодолел западную стену, двое северную.
— Пять элитников разом?! — ошалело взвизгнул Крест, — да это подстава какая–то! Зевс! Нам же щас пи…
— Отставить панику! — гаркнул командир, — зарядить бронебойные! Венера — остаёшься здесь за старшую. Гном и Полено сидите рядом. Помогаете чем можете. Будет возможность — старайся контролить элиту! Штанга и Крест идете к тому что на западе, я, Сокол и Лука к северным.
Отдав команду, командир со своей группой резво спустился вниз попутно отстреливая особо везучих тварей, сумевших вплотную приблизиться к транспорту, следом за ними ушли и остальные.
Гном, ослушавшись приказа, продолжал тратить обычный боекомплект не жалея патронов, палил во все прибывающих заражённых, а сам думал о том — смогут ли они пережить эту ночь?
К его не малому удивлению, Штанга не ушел в нужную сторону, а показался возле КПП и воздев руки к хмурому небу творил что–то жуткое. Спустя пару десятков секунд по КПП расстелился густой красный туман и куча убитых бойцами Союза заражённых пришла в движение. Из неё сперва вяло, а потом и более резво стали подниматься зомби заражённые — некромант проявил себя во всей красе, но что было не менее удивительно — никто из бойцов на это действо совершенно не обращал внимания. Они были заняты убийством все пребывающих врагов. Когда численность армии умертвий перевалила за несколько десятков особей, Штанга повел их в сторону западной стены — туда, где уже бесновался один из элитных заражённых.
— Первый показался, — себе под нос сказала после выстрела Венера, перезаряжая оружие, — сейчас будет горячо.
Гном тоже его увидел от чего на мгновение забыл что нужно жать на курок. Здоровенная прямоходящая тварь, с громадными лапами почти до земли и когтями больше похожими на изогнутые костяные кинжалы; сплошь покрытая костяными наростами, с огромными шипами на плечах, спине и даже голове, подобно взбесившемуся носорогу рвалась сквозь толпу своих более мелких собратьев и на полном ходу кинулась на ближайший пикап. Человек за пулеметом вроде бы даже успел выпустить в него длинную очередь, но видимо, не попал куда следовало, или патроны были обычные, за что незамедлительно поплатился своей жизнью. Элитник один ударом когтистой лапы рассек его на две не ровные, фонтанирующие кровью части, вырвал пулемет вместе с частью кузова и принялся рвать кабину, из которой в него летели пули, на металлические лоскуты.
Секундой позже, показался второй элитник. Он, очевидно был гораздо умнее первого, поэтому избрал иную тактику — забрался по стене и принялся рвать всех кто был на одной из пулеметных вышек. Закончив с людьми, в считанные секунды порубил пулемет и спрыгнул на крышу одного из БТРов. Его длинные и чрезвычайно прочные когти рвали кустарно усиленную броню машины будто та была сделана не из металла, а из дешёвого пластика.
Перекрывая гвалт многочисленных автоматных и пулеметных выстрелов, взрывов от подствольный и ручных гранат, над базой разносился жуткий хор урчащих вечно голодных глоток заражённых. Эти звуки, казалось впитываются иммунным в кожу и волосы, проникают в глубины сознания и даже в саму душу, заставляя все инстинкты вопить о том, что людям здесь делать нечего. Кричать о том, что нужно бросить все и бежать сломя голову без оглядки не важно куда, лишь бы подальше от этого кошмара. Но, люди стояли на своих местах и не отводили глаз с цели, не снимали пальцев со спусковых крючков, неустанно вырывали одну чеку за другой посылая разрывные снаряды в самую гущу урчащего ужаса, старающегося затопить собой все видимое пространство.
— А как вам это понравится?! — зло прорычала Венера перезарядив обойму и начала выпускать одну пулю за другой в беснующегося среди пикапов и броневиков элитника. Гном не знал как работала ее способность, но звуковая волна идущая от вылетающих из длинного дула винтовки пуль оглушала так, будто он стоял внутри звенящего огромного колокола. Ему очень хотелось прикрыть уши, которые, кажется, начали кровоточить, руками, но Гном сдержал порыв продолжая методично отстреливать заражённых.
Ее пули подсвеченные трассером вылетали одна за другой и с громким хрустом впивались в тело элиты, каждый раз отбрасывая того на метр назад и оставляя в теле кровоточащие пробоины не взирая на мистический энергетический щит, который и был самой главной защитой пиковой стадии развития заражённых. Реакции твари можно было только позавидовать, ведь от пары пуль он смог увернуться, голову тоже прикрывал мастерски, подставляя под удар плечи и руки, но…
— Готов красавец, — довольно осклабилась девушка после шестого выстрела, — где там второй?!
Вопрос был риторический, ведь не заметить такую тварь было просто невозможно. Закончив с первым БТРом, он одним гигантским прыжком перескочил на второй и принялся рвать ее ровно так же, как у первого — будто по шпаргалке работал. Однако Полено все же подсказал:
— На десять часов от КПП.
На вторую тварь, которая находилась под огнем множества стволов, Венере понадобилось всего три патрона, после чего девушка поднялась и поинтересовалась у Полена:
— Это все? — и получив утвердительный ответ, приказала, — тогда за мной. Поможем Зевсу, а дальше по обстоятельствам.
Спустившись вниз, Гном отметил что в их рядах появилась широченная брешь. Пять из десяти укреплённых машин были полностью уничтожены вместе со всеми кто был внутри и снаружи. На некоторых правда сохранились пулеметы. Все рейдеры кто не участвовал в грабеже складов так же присутствовали возле КПП и понесли немалые потери — странно, но на крышах сидело всего несколько снайперов, остальные же бойцы встречали противника стоя на земле позади заслона из броневиков. До них добегали самые везучие или живучие из тварей и цена их живучести была для иммунных крайне высока. Люди просто не успевали убивать прущих сплошным массивом заражённых самых разных стадий развития.
За стенами продолжали взрываться уцелевшие мины и это заставляло вспомнить о том, что ничего ещё не закончено. С северной стороны куда направлялся отряд Гнома слышались непрекращающиеся выстрелы, звуки электрических разрядов и громкий человеческий мат и крики.
Выбежав на прямую дорогу ведущую в пищеблок, Гном увидел удивительную картину — ему даже захотелось себя ущипнуть дабы понять спит он или ему все это только мерещится. На земле валялось несколько неподвижных туш крупных заражённых — кусачей и руберов (только они могли себе позволить перебраться через стены такой высоты), а посреди всего этого действа, стоял человек с белыми волосами без шлема. Он почти плясал между двух титанических бугристых фигур — один элитник и матёрый рубер финальной стадии и отбивал удары их лап своими голыми руками, иногда даже умудряясь контратаковать электрическими разрядами. Реакция, скорость и сила ударов элитника были таковы, что у простого иммунного не было шанса не то что уклониться, а хотя бы сбежать от такой твари, но этот… Гном уже давно понял что в его отряде не было «простых» иммунных. В своей скорости Зевс не уступал элите рядом с которым, находился ещё и матёрый рубер. Гном едва поспевал взглядом за движениями своего командира и этот факт, заставлял задуматься о границах прокачки своего тела. Ему до любого из членов Олимпа было ещё очень далеко.
Чуть поодаль от Зевса стояли другие люди — шесть человек, среди которых Гном узнал Сокола палившего из автомата, иногда посылая за спины зараженным подарки из подствольника и Луку, швыряющего попеременно в обе цели сгустки темной энергии. От этих его «магических» атак, твари на какое–то время забывали про Зевса, начинали сильно чесаться, от чего их броня шла трещинами, а иногда даже частично крошилась. Это давало командиру время на нанесение особо точных ударов в глаза и головы тварей. Но те вскоре приходили в себя и вновь кидались на самую опасную цель.
Второго элитника Гном разглядел уже подбегая к Соколу — он лежал на земле в куче других мертвых тел, возвышаясь над ними огромной, серой, шипованной горой. Тело его было покрыто ровным слоем сажи и испускало заметный дымный шлейф уходящий к низкому зимнему небу, однако даже с такими повреждениями, тварь оказалась жива и совершала тщетные, пока что, попытки подняться. Регенерация у зараженных таких стадий была просто сумасшедшей, поэтому необходимо было его добить в самое ближайшее время.
Венера остановилась чуть раньше остальных, припала на одно колено и вскинула свою винтовку, а Гном встав возле Сокола зачем–то выставил вперёд руку и скомандовал руберу напасть на элиту. Он сделал это по наитию, нежели действительно считал что получит хоть какой–то результат и был сильно удивлен, когда тот выполнил приказ. Рубер с ходу напрыгнул на своего старшего товарища врезав ему лапой по раздробленной броне на груди… впрочем, продлилась радость Гнома не долго. Уже в следующее мгновение, рубер одумался, яростно заурчал и попытался вернуться к осаде фантастической защиты Зевса, но тут же повалился на землю суча ногами — Венера попала четко в левый обугленный глаз твари.
— Вена! — отбивая очередной удар элиты, крикнул командир, — К Штанге! Сокол и вы трое с ней!
— Есть! — рявкнула она в ответ и помчалась к западной стене. Указанные люди побежали вместе с ней.
Гном не знал как шли дела у Креста и заместителя командира с его армией зомби, но очень надеялся, что не хуже чем здесь. Было не так много способов убить развитого элитника — в основном это бронебойные пули, желательно самого большого калибра. Так же, можно попробовать подорвать из гранатомёта… или вот так — при помощи даров Улья.
— Гном! — окликнул его командир, — тест!
Сообразив что от него хотят, Гном приказал элитнику замереть, но тот разве что слегка сбился при очередном выпаде, после чего резко глянул прямо в глаза Гному, затем резко развернулся и одним могучим прыжком перескочил высоченную стену.
— Полено! — гаркнул Зевс.
— Цель быстро удаляется от базы, — тут же ответил он.
— Сука! — зло крикнул командир, взъерошил руками волосы, раздосадованно плюнул в снег, после чего обратился ко всем присутствующим, — все к КПП, я добью этого и тоже подтянусь.
Задавать вопросы никто не стал — бойцы просто поспешили выполнить приказ того, кто только что на их глазах в одиночку, на равных сражался с самыми опасными представителями зараженной фауны Улья. Нет, безусловно, победить в этой схватке без помощи всех тех людей кто без остановки палил в ту же цель что и Зевс, ему бы не удалось — силы удара разряда его молний было просто недостаточно чтобы пробить броню элиты, но все же…
На КПП бой ещё шел, но уже не столь ожесточенный как раньше. Гном не знал что здесь происходило в его отсутствие, однако второй пулемет на вышке КПП тоже молчал, да и людей на ней видно не было. Бойцы добивали тех кто ещё дёргался в одной огромной свалке из тел убитых тварей. Изредка появлялись и новые группы, но их убивали быстро и сразу — это были самые медленные и слаборазвитые особи, опоздавшие к основному веселью.
Пострелять Гному в этот день больше не дали. Через пятнадцать минут после них появился довольно улыбающийся Зевс — очевидно улов с убитого им элитника оказался не плох. Ещё через пять минут подошли остальные члены отряда и несколько незнакомых Гному бойцов.
Не смотря на победу, на КПП царила атмосфера уныния — бойцы стаскивали тела убитых людей в одну кучу чтобы вскоре сжечь. С зараженными им тоже предстоит повозиться — эту свалку бойцам придется растащить, выгрести из споровых мешков все содержимое, а потом так же предать огню, дабы на их трупах не отожрались в будущем придущие сюда твари. Раненых, конечно же было много, однако безнадежных почти не встречалось — их быстро латали в полевых условиях и лечили своими способностями лекари, так как времени рассиживаться у людей просто не было, после чего отправляли на помощь сборщикам трофеев.
Удивительно, но выживших среди обитателей базы оказалось аж девять человек, четверо из которых оказались иммунными. Ими занялись штатные мозгоправы и вербовщики, а остальных пришлось потихоньку пристрелить пока не начали урчать, дабы не портить и без того пошатнувшуюся психику спасённых.
Спустя три часа, когда с базы собрали вообще все что только было можно, включая технику (четыре машины пехоты, четыре грузовика и один БТР), изрядно прореженная колонна выдвинулась в обратный путь.
Усевшись на свое место в уцелевшем броневике, Гном почти сразу заснул — ночью им поспать никто не дал, да и общее напряжение пережитого приключения сказывалось. Пару раз он открывал глаза когда начинали работать пулеметы БТРов но в первом случае тревога оказалась ложной — из леса по своей глупости вышел медведь шатун, за что тут же поплатился жизнью, а во второй, небольшая стая заражённых начальных стадий решила испытать удачу выскочив прямо перед идущим в авангарде БТРом. Кого не задавила металлическая махина, добили из ручного оружия не спавшие бойцы отряда.
По договору между стабами, обе машины грузились равномерно, но после подсчёта общего колличества трофеев, разница высылалась караваном в союзный стаб, поэтому ехать до центрального кластера всем вместе было необязательно. В связи с этим, до родных стен стаба добрались гораздо быстрее, но картина представшая перед вернувшимися с тяжёлого задания бойцами, заставила потерять веру во что либо хорошее в этой жизни.
КПП больше не существовало. Его пронесли и вынесли во внутренний двор чем–то очень широким и прочным — скорее всего танком, да и соответствующие следы на снегу были отчётливо видны. Ну улицах было разбросано такое количество трупов что становилось жутко, причем все тела принадлежали исключительно заражённым, а вот граждан стаба нигде видно не было — ни живых ни мёртвых. Уцелевших зданий вдоль главной улицы стаба было по пальцам пересчитать — большинство либо сгорели, либо имели такие повреждения, что иначе чем руинами их назвать было нельзя.
Колонна въехала в стаб, люди высыпали из транспорта и ошалело крутили головами не веря в то, что видят собственными глазами. Их дома больше не было, семьи и друзья куда–то пропали, а кому мстить за все это — не понятно.
Кто–то что–то кричал, кто–то звал по именам близких им людей, до последнего не веря что тех больше нет. Гном же просто молча смотрел по сторонам, гадая — уцелели ли в этом аду Маршал и Язва? Его товарищ до сих пор пребывал в лазарете стаба, но уже готовился к выписке и дальнейшей эмиграции в соседний стаб. Здания лазарета больше не существовало — танковый (или ещё какой) снаряд влетел в него и взорвался, после чего здание охватило пламя. В том месте виднелись обугленные куски плоти и даже чьи–то кости. Кому они принадлежали — понять из–за пожара было невозможно.
Крови по стабу было разлито так много, что казалось, будто кто–то плескал ее на снег из туалетных вёдер, но куда делись все тела? Да, обрывки тел и кости иногда встречались, но не могли же так убивать каждого жителя стаба?
Гном смотрел по сторонам, думал о своем и ждал приказа от Зевса, который, кажется, вообще потерял связь с реальностью — водил пустыми глазами по руинам сжимая в руках бесполезный в такой ситуации автомат и безмолвно шевелил губами. Но замешательство его продлилось не долго.
— Сокол, Полено, — сухо сказал он, но его поняли без лишних уточнений.
— Живых в стабе нет, — тут же ответил за обоих Полено, — последний тяжелораненый зараженный скончался восемнадцать секунд назад.
— Проклятье! — зло выкрикнул командир, но быстро взял себя в руки, — быстро осматриваем территорию, собираем все что можно, после чего едем в Заводской. По пути я свяжусь с их штабом, сообщу о случившемся, а там будем думать что делать… Выполнять!
Народ рассыпался по стабу. Всего в живых из их стаба осталось тридцать шесть человек, восемь из которых принадлежали к их отряду. Штаб–квартиры как таковой больше не существовало — от их некогда добротного дома остался лишь обугленный остов. Однако находящийся в подвале оружейный склад уцелел. Света в стабе не было, но и без него отряду удалось извлечь на поверхность большую часть добра, что в условиях случившегося не могло не радовать бойцов. С таким количеством добра что находилось в грузовиках, их примут с распростёртыми объятиями в любом стабе Союза и станут они жить не хуже чем до этого… но не получится. Оставлять все как есть никто из присутствующих не желал и кровь из носу им было необходимо наказать того, кто виноват в случившемся. Осталось его только найти, но вот с чего начинать поиски?
— Гусеницы, — тихо, но так чтобы его все услышали, сказал Зевс, — посмотрим что найдется на другом конце этого следа…

Глава 6 

До стаба добрались быстро и помех на пути не встретили. Ну правда — после всего случившегося, можно ли считать помехой четыре группы слаборазвитых заражённых по глупости выскакивающих из лесов на пути следования вооруженной до зубов колонны гусеничной и вооруженной техники?
Как и планировалось, по пути Зевс связался с штабом Заводского и получил разрешение на въезд на их территорию, правда, при сопровождении группы вооруженной техники. По прибытии, грузовик с добром отогнали прямиком на склады, технику разместили в специальных крытых ангарах, а всех бойцов на время поселили на постоялом дворе как здесь назвали гостиницу для пришлых рейдеров. Обмана или предательства со стороны Заводского, Зевс очевидно не боялся, а остальные всецело доверяли ему в этом вопросе — Союз стабов было крепким, так что можно было ненадолго расслабиться.
Бо́льшая часть отряда тут же спустилась в местный бар в поисках отдушины, а Зевс и Штанга направились прямиком в штаб стаба дабы провести переговоры с местным руководством.
Бойцы хоть и были вымотаны и морально уничтожены, но напиваться никто не стал, да и после бара спать идти никто не собирался до возвращения командира. Гном же сидел в общей комнате вместе с Крестом, Соколом и Венерой и перемывал кости неизвестной организации сумевшей провернуть такое.
— Дак ведь даже сраного сигнала с базы не было! — возмущался Крест в промежутках между глотками из пивной кружки, — как такое, мля, могло быть?
— Если все грамотно подготовить, то без проблем, — спокойно ответил на это Сокол, — как они умудрялись снимать наши растяжки и дырявить стены? У них офигенный скрыт есть, и скорее всего не один. Установили по периметру несколько глушилок и пустили ораву тварей проносить КПП — видел сколько там трупов на улице валялось?
— Дак видел, мля, видел! — зло хрипел Крест, — а где тогда все люди?
— Скорее всего, их всех вывезли, — предположила Венера из дальнего угла комнаты, где стояла ее кровать, — для внешников, обычная практика собирать для своих опытов иммунных, причем как живых, так и мертвых. Но вот их дружба с зараженными меня пугает больше всего…
— Да от всей этой истории дерьмом несёт так, что у меня уже ноздри как цементом заложило, — не унимался Крест, — уже до мозга добралось, а мы сидим тут и ждём второго раунда?
— Твой мозг с рождения в дерьме привык купаться, — поддела товарища Венера и добавила, — да, сработали они грамотно. Но почему они не встретили нас с грузом? Они ведь наверняка знали куда мы отправились.
— Не хотели понести потери? — предположил Сокол, — они действуют чужими руками. С нами был лучший ментат всего региона — устроить нам западню у них бы не вышло — без потерь точно бы не обошлось. Но, что нам делать теперь?
— Командир вернётся и все узнаем, — вздохнул Гном, — пока нет смысла гадать. Возможно, это у нас со связью проблемы были, а сюда хоть какой–то сигнал поступал — могли успеть передать кто напал на стаб. Может и удастся что–то узнать.
Разговор их продлился почти до самой ночи, ровно до того момента, как вернулся командир Олимпа и его заместитель. Общее собрание устроили в полупустом зале бара.
— Новости у нас следующие, — начал выступление Зевс, взявший на себя роль главнокомандующего остатков отряда, — с этого дня, все мы являемся официальными гражданами стаба Заводского… если ни у кого нет возражений. Хорошо. Ваши паспорта, будут считаться равными местным. Если требуется, завтра с утра можете посетить паспортиста и получить новые документы. Завтра, ближе к вечеру, всех вас разместят в местном общежитии, в комнаты погибших сегодня бойцов Заводского. С этого момента, вашим прямым командиром является глава стаба — Олаф. Олимп так же переходит под его руководство в полном составе на прежних условиях. Теперь о самом приятном — каждый из вас получит по одному проценту от общего количества трофеев нашего погибшего стаба. Получить их сможете в любом эквиваленте на свое усмотрение в день подачи заявления на имя главы стаба через его секретаря. Ну и на последок скажу, что расследованием случившегося займётся Союз Северных Стабов в полном составе. Они выделят людей и технику для поисков виновных в случившемся и если есть желающие примкнуть к ним на добровольной основе, обратитесь в штаб. На этом все. Если нет вопросов, можете разойтись.
— А м… — Гном поднял руку и собирался спросить у Зевса что делать конкретно им? А ещё, у него был и свой личный договор с Камнем, который неизвестно — то ли погиб, то ли просто без вести пропал. Но сидящий рядом Полено, резко опустил его руку своей, при этом вложив столько силы, что плечевой сустав едва не вылетел из сустава.
— В таком случае, — подвёл итог Зевс приятно улыбаясь, — желаю всем хорошо выспаться и попытаться с завтрашнего дня начать новую жизнь. Хоть это и будет не просто…

* * *

— Какого хрена ты делаешь? — возмущался Гном, когда они всем отрядом поднимались на свой этаж, — ты мне чуть руку не выломал.
— Ты собирался задать некий вопрос, — в своей обычной «бесцветной» манере ответил Полено, — который с большой долей вероятности мог повлечь негативную реакцию у окружающих.
— Вот–вот, — подтвердил идущий следом Крест, — держи язык за зубами, если рядом есть хоть одно лишнее ухо.
Все восемь человек расположились в комнате где на время поселили вторую половину бойцов их спецотряда включая самого Зевса. Им предстояло провести собственную планерку, вопросы которой не должны касаться простых рейдеров.
— Начнем с тебя, Гном, — сказал командир, как только все кровати были заняты, — твой личный договор с Камнем, по известным причинам аннулируется. Если есть желание, можешь попытаться предложить Олафу точно такой же в дополнение к нашему общему. Но, если интересно моё мнение — не нужно привлекать к себе лишнее внимание. Способность твоя и впрямь уникальна — лично я о такой даже не слышал, а это говорит о многом. В последствии, она станет ещё более впечатляющей, но до того момента, нужно ещё дожить. Теперь для всех нас — я взял на себя смелость заключить с Олафом договор от имени отряда. По условиям общего ментального договора, мы в полном составе переходим под начало непосредственно самого Олафа, без посредников и приказов от третьих лиц с долей добычи как и прежде — два процента каждому от общей добычи с рейдов при участии отряда. Так же, раз в месяц каждому из нас будет выдаваться одна черная жемчужина вне зависимости от деятельности отряда. Так же, стаб Заводской берет на себя все издержки по обеспечению бытовых и военных нужд Олимпа. Завтра–послезавтра, переезжаем в новый дом. Все вооружение из подвала перейдёт вместе с нами. Вопросы?
— Как мы собираемся вычислять этих мразей? — опередив Гнома всего на мгновение, выкрикнул Лука, — яж, мать их, спать не смогу пока кого–нибудь не придушу вот этими руками!
— Вопрос хороший, — блеснул своей фирменной добродушной улыбкой Зевс, — завтра утром, выдвигаемся в сторону Камчатки, а оттуда по следам и до того момента, пока не упремся в стену.
— Непременно стену? — вопросительно приподняла брови Венера.
— Скорее всего, — кивнул командир, — танки под открытым небом держать не принято, если это не памятник, конечно. Если вопросов больше нет, можете отдыхать. Завтра у нас будет тяжёлый день.

* * *

Едва рассвело, отряд Зевса выдвинулся в сторону их бывшего дома, взяв из транспорта всего два пулеметных пикапа. За одним из таких тяжёлых орудий поставили Гнома, строго настрого запретив открывать огонь из пулемета до момента появления в зоне поражения хотя бы кусача. Но обошлось — зараженные в это время скорее всего пировали внутри самого стаба, если конечно смогли учуять замёрзшие за ночь трупы своих сородичей на таком расстоянии.
Заезжать внутрь не стали — способностей Сокола и Полена хватало с лихвой чтобы понять, что ни единой живой души на этой территории нет.
Танковые следы, слегка припорошенные ночной метелью повели их прочь от некогда родных стен за границы стабильного кластера. Ехала небольшая колонна долго, без устали сканируя округу и ожидая внезапного нападения в любую секунду — пусть с ними были самые лучшие датчики движения и мыслительных процессов во всем северном регионе, однако противник им достался весьма не тривиальный. Умный, хитрый и безжалостный — он сумел всего за одну ночь уничтожить развитый и более чем хорошо защищённый стаб, стоявший на этой земле долгие годы и с этим приходилось считаться.
Танковый след был самым ярким ориентиром, хотя и других было не мало — помимо иной техники посаженной на широкие гусеницы и оставляющей куда менее заметные следы, снег вокруг был буквально вспахан и вытоптан оравой заражённых сопровождающих ту колонну. Хотя такое было мало вероятно — собрать и направить в нужное место заражённых со всей округи, хоть и в теории, но все же было возможно, а вот сказать им что–то вроде «этих людей убивать можно, а этих нельзя», уже вряд ли.
— Стоп! Вижу множественные цели! — неожиданно выкрикнул Сокол в гарнитуру, передавая информацию всему отряду, — сугробы впереди буквально нашпигованы минами.
— Хитрые сукины дети, — из динамика послышался голос Штанги ехавшего в другой машине, — точные границы видишь?
— Вижу, не переживай, — уверенно ответил сенс, — Крест — езжай направо, а вы давайте за нами.
Подобные сюрпризы встречались ещё дважды, пока отряд не уткнулся в границу свежего кластера. Перезагрузился он совсем недавно и хотя запаха кисляка никто не ощущал, на границе стоял туман — очевидно, температура его была значительно выше той, что царила сегодня в Улье. Впереди виднелся небольшой в ширину хвойный лес, а вот как глубоко он тянулся вглубь кластера, понять было невозможно.
— Так вот почему эти уроды не боялись погони по следам, — раздался в ухе Гнома голос Сокола, — они просчитали время перезагрузки кластеров… Да ещё и мин наставили, да как хорошо — не отличить от простого сугроба. Ну и твари!
— Едем дальше, прямо и не сворачивая, — прозвучал приказ от Зевса, — если их колонна не делала хитрый вираж, то на следующем кластере выйдем ровно к следу.
Выполняя приказ, пикапы двинули вперёд, однако не успели проехать даже километра, как Полено сообщил о приближении противника. Вскоре из густого пролеска выскочил матёрый лотерейщик в сопровождении четырех бегунов и двух спидеров. Все они когда–то были дикими зверьми — пара волков, один совсем молодой медведь и даже рысь. Мертвяки радостно урча неслись в сторону колонны, которая заметив их, значительно прибавила газу — скорость эти твари могли развивать не шуточную. Гном отпустил пулемет и вскинул свой «Вал» незамедлительно открывая огонь по целям. Его навык стрельбы за эти дни не хило возрос, да и оружие было не кустарной сборки. Первой же очередью он умудрился срезать двух бегунов, а стоящий у второго пулемета Лука, всадил пулю четко в голову волку–лотерейщику. Та разнесла зараженному челюсть, правую щеку и остатки высохшего при мутации уха, но тот немного побарахтавшись в снегу, вскочил на все четыре лапы и с утроенной силой начал нагонять колонну. Гном, не желая повторения истории что произошла во время его первого в жизни зимнего сафари, добил упертую тварь очередью в слегка раздутую грудь и принялся одиночными отстреливать оставшихся заражённых. На все это у них ушло не больше пяти минут, из которых две пришлось потратить на мишку, природная шкура и кости которого в совокупности с мутацией делали из зверя подобие лёгкого БТРа на плешивых лапах.
— Разогнали кровь по венам? — со смешком поинтересовался Сокол в общем канале спустя пятнадцать минут быстрого хода и добавил: — граница уже показалась, готовьтесь к новым сюрпризам.
Заметить границу было не сложно, ведь там, так же как и позади уже едва заметно, но ещё клубился обычный туман, а что было за ним, никто кроме, пожалуй Полена и Сокола не знал. Сбавили скорость и почти крадучись преодолели паровую завесу за которой возвышался густой, многокилометровый лес. Полено вновь сообщил о приближении тварей, но в этот раз, слегка запоздало. Почти сразу из–за деревьев на них начали выбегать зараженные и было их кратно больше чем в прошлый раз. Гном услышал как заработал пулемет Луки, от чего его сердце начало гонять кровь с удвоенной скоростью.
— Гном, тут два рубера и четыре кусача! — раздался голос Зевса из рации, — держись крепче за пулемет и не забывай стрелять!
Машина начала забирать влево, открывая прекрасный угол для стрельбы, чем кваз тут же и воспользовался. Целя в самых развитых тварей, Гном дал длинную очередь в ближайшего к его пикапу рубера, но в голову не попал — пробил грудь, от чего его костяные наросты разлетелись в стороны серыми щепками. Зараженный отлетел назад и повалился в снег, немного полежал суча конечностями и попытался встать, но вторая очередь прошила его плечо и шею насквозь, попутно разнося костяной капюшон защищающий споровый мешок. Каждая третья пуля в ленте старенького Брауминга была бронебойной, да и сам по себе калибр — двенадцать и семь, насколько правильно запомнил Гном, был более чем внушительным. Этого с лихвой хватало для убийства таких вот красавцев, а если удачно попасть, то и более развитых особей.
Второго рубера в два захода смог упокоить Лука — первой очередью пробил обе ноги, а второй, четко отработал по морде, через глазницы пробив череп насквозь.
Кружа по округе, добили остатки свиты руберов. Иногда, на звуки стрельбы из леса выскакивали и другие, менее развитые твари — волки бегуны, несущиеся так, что любой человеческий спринтер непременно удавился бы от зависти; и даже несколько новеньких медляков. Но Полено больше не зевал, ненужными просветами вероятностей не занимался, так что шансов даже в такой густой лесополосе у мертвяков просто не было.
Когда зараженные закончились, вернулись к трупам и собрали добычу из споровых мешков — пусть отряд и спешил, но оставлять не выпотрошенными две туши руберов и даже кусачей, было бы кощунством высочайшей пробы. За одно решили сделать небольшой привал, ведь куда было ехать дальше никто не знал — следы, как и опасались бойцы, с этой стороны кластера не появились, а это значит, что поиски могут затянуться.
— Это ведь не нормально что руберы бегают парой и без элиты, да? — спросил Гном ковыряясь в мешке убитого им зараженного, — они ведь только в его свите парами ходят.
— Ты бы поменьше болтал и побольше работал руками, — сказал на это Сокол и пошел в сторону одного из кусачей, — а то мало ли что.
— Что будем делать, командир? — послышался голос Луки, — кластер тут не маленький, заколебемся объезжать. Часа четыре угрохаем, если не больше.
— Думаю, можно разделиться и пройтись по этой границе, — спокойно ответил Зевс, — машина с Поленом поедет налево, с Соколом направо. Если там не найдут ничего, встретимся на правой стороне и немного вернёмся назад. Этот кластер не перезагрузился, следы обязаны быть где–то здесь.
— А если сраные мины? — спросил Крест, — без Сокола их не засечь.
— Есть такая вероятность, но что–то мне подсказывает, что все мины остались на том кластере, — потирая аккуратную бородку, ответил Зевс, — Полено, а ты что скажешь?
— Вероятность засады или ловушки равна… — он немного подвис, — приблизительно двадцати семи процентам. Склонен согласиться с командиром — нужно разделиться чтобы сэкономить время.
— Пойду поссу что ли, — вздохнув сказал Крест, — может быть в последний раз снежок в жёлтый цвет покрашу.
— Твой язык нужно смыть обратно в тот сортир из которого ты его подобрал, — покачав головой сказала Венера.
— Ты просто не знаешь как я им умею работать, киска, — парировал Крест хрипло рассмеявшись, — такое добро грех выкидывать!
— Заканчивайте тут быстрее, — распорядился Зевс, — через пять минут выдвигаемся.

* * *

Пошел снег. Крупные белые хлопья медленно спускались на кластер в котором кроме звуков гула пары работающих моторов слышно ничего не было. Гном поймал одну особо крупную пушистую снежинку, посмотрел на нее и растерт между указательным и большим пальцами. Он нервничал с каждой минутой все сильнее.
Кваз ехал в машине с Поленом и очень переживал на этот счёт — вероятность нарваться на минное поле была не велика, однако полностью исключать возможность было нельзя. Но, все обошлось — добравшись до границы кластера с западной стороны, они связались со второй машиной и сообщили о результатах. С того конца ответили что так же пока следы колонны обнаружить не удалось, что заставляло товарищей нервно скрежетать зубами. Если неизвестные умудрились каким–то чудом замести следы, то на этом можно считать их личное расследование оконченным. Нет, они могли бы прошерстить по периметру все прилегающие кластеры в ближайшей доступности — у спецгруппы при себе имелось достаточно сухпая чтобы несколько дней не возвращаться в стаб. Были и палатки и газовые печки, так что ночёвка в зимнем поле не принесла бы больших неудобств, кроме вероятности привлечь заражённых. Но и на этот счёт имелись свои контраргументы — Крест мог создавать на определенной территории схожий по запаху с кисляком выхлоп отпугивающий заражённых, да и Сокол своей способностью мог накрывать пологом невидимости достаточную для их ночёвки территорию. Подобраться же незамеченным к Полену было, практически невозможно, но… все упиралось во время. Если они в ближайшие часы не найдут следы, смежные кластеры, среди которых не мало «быстрых», станут перезагружаться, унося вместе с собой следы пребывания их врагов.
Пикап с Гномом внутри развернулся в обратный путь, проехали едва ли половину, как вдруг, рация в машине заработала и натужный голос Сокола, сквозь помехи прокричал:
— З… есь х…ева ту…а зараж…х! Нас глу…т! Ск…ее сюд…!
Пикап взревел мотором, да так, что Гном едва не повалился на спину, чудом успев уцепиться за пулемет. Из кабины доносился только голос Креста, ехавшего с квазом в одной машине, а в ответ доносились только помехи.
— Сокол мать твою! — надрывался пугач отряда, — валите в нашу сторону! Сука, не молчи! Сокол! Мы едем! Валите оттуда нахер!
Но ответа так и не последовало. В эфире звучали помехи, будто кто–то пытался что–то сказать, но связь подводила. Через секунду и этот шум утих, заставив всех в пикапе сжать зубы и молиться о том, чтобы у Сокола просто руки оказались заняты оружием, а не были оторваны вместе с головой.
Где–то в далеке слышались звуки взрывов гранат и безостановочной пулеметной стрельбы, но уже через пару десятков секунд, они затихли. Ещё через десяток Полено передал Гному что на них надвигается большая группа заражённых. Он и сам успел их засечь — на сплошном белом фоне снежного покрова, различить серые и коричневые цели было не сложно, но вот дальше виднелся лес, и что творилось рядом с ним, рассмотреть уже не получалось. Пикапа с его командиром и остальными бойцами видно не было, но это сейчас было не важно — если они не смогут отбиться от этой урчащей на все лады оравы, всё в этом мире, конкретно для Гнома, не будет иметь никакого значения.
Гном открыл огонь заранее — впереди неслась небольшая группа топтунов и кусачей разных степеней развитости, но за ними следовала такая толпа, что сила их была не столь важна — сходу перебить всех этих тварей даже с пулемета было просто невозможно.
Сидящий за рулём Крест резко дал вправо возвращаясь на обновленный кластер и понёсся в его глубь, а в гарнитуре прозвучал голос Штанги: — держись Гном, будет трясти.
Но его не трясло — снежный покров был ровным, без камней и ям, однако те виражи что выдавал Крест меж редкими деревьями и впрямь могли отправить его через борт в ближайший сугроб, если бы Гном не внял совету заместителя командира.
Собравшиеся в длинную не стройную линию зараженные не давали Гному даже возможности промахнуться. Стволом вообще не нужно было водить — знай себе дави на гашетку и держи прицел на уровне груди несущейся в след за машиной толпы.
Спустив ленту до конца, Гном остро пожалел что находится в кузове один, но тем не менее, прежде чем начать перезаряжаться, вырвал одну за другой три чеки, бросая разрывные снаряды в заражённых. Из правого окна и люка в крыше высунулись Штанга и Полено, они палили в заражённых с ручного оружия, иногда разбавляя стрельбу бросками осколочных гранат.
Закончив перезарядку, Гном мысленно поблагодарил товарищей что дали ему это время и вновь открыл огонь, снося приблизившихся почти вплотную тварей. Когда и эта лента была истрачена почти на половину, кваз запоздало подумал, что снова забыл о своем умении. Наугад приказал нескольким ближайшим тварям кинуться на своих собратьев, от чего в линии преследователей образовалась знатная куча мала. В нее тут же прилетела пара гранат мгновенно отправив в преисподнюю нескольких тварей.
Крест снова свернул, выбирая направление в ту сторону, куда уехал пикап Зевса. После чего резко завернул и помчался дальше по той же траектории. Через пару ударов сердца почти перед самым лицом Гнома взлетел на воздух преследующий их зараженный, а вместе с ним и ещё несколько тварей. Взрывы за бортом пикапа прозвучали ещё несколько раз, оставляя от толпы оставшихся в живых тварей сущие единицы. Очередной вираж, и машина снова несётся в сторону злосчастного лесного кластера. По пути к нему, довольно быстро удалось упокоить остатки преследующих их мертвяков, однако время было безнадежно потеряно — если пикап командира захлестнула такая же волна заражённых что преследовала их машину, спастись им удалось бы вряд ли, даже при всем могуществе способностей Зевса.
Быстро покинув небольшой обновленный кластер, машина понеслась в направлении, откуда пришла толпа тварей, но приближаясь к лесу, бойцы все более отчётливо понимали что спасать там некого. Просто потому, что там никого и не было. Были видны следы гусениц, трупы сильных заражённых среди которых обнаружился рубер начальной стадии и кусачи финальной. Были разбросаны пулеметные и автоматные гильзы, встречались ямы от взорвавшихся гранат, однако самого пикапа или человеческих тел нигде не было.
— Полено, — позвал в наушник Гном, уставший оставаться в неведении, — видишь что–нибудь?
— В лесу множество живых объектов, но людей нет, — как всегда спокойно ответил он, — скоро выбежит группа зараженных начальной стадии.
— Понял тебя, — ответил он и спросил: — что говорит Штанга?
— Он… — замялся ментат, но через секунду все же ответил, — говорит, что мы в полной заднице…

* * *

Следы уходили в лес, причем, судя по всему, ехал пикап не на буксире, что в условиях обильной заснеженности местности повлекло бы за собой определенные трудности, а по собственному желанию. В столь короткое время не то что убить, а даже временно вывести из боя машину, в которой находился командир со своей способностью сдерживать даже удары элиты… да и бронебойная способность Венеры могла натворить не мало бед в стане врага, не позволяли думать о том, что их товарищей убили. Полено предположил, что скорее всего, имело место быть какое–то мощное психологическое воздействие, заставившее половину их отряда добровольно сдаться. Но опять же — как они умудрились приказать зараженным игнорировать пикап Зевса, но позволить напасть на них? Ответа на этот вопрос ни Гном, ни даже Полено не имели, но это не мешало их пикапу продолжать преследование по лесу, не выпуская из виду следы ушедших вперёд машин.
Вперёд уехало не меньше трёх транспортных средств, их след петлял средь деревьев, придерживаясь строго курса на северо–запад от уничтоженного стаба Камчатка.
— Мужики, не молчите, — потребовал Гном в микрофон, — есть новости?
— Полено считает что они едут в сторону тюрьмы, — послышался ответ Штанги, — только этот кластер мог бы стать для них хоть временной, но надёжной базой. Если это так, то у нас ещё большие проблемы чем мы думали изначально. Как проедем лес, остановимся и осмотримся.
Лес закончился через пол часа. По пути пришлось дважды открывать огонь из автоматов и один раз поработать мелким калибром. Благо, все крупные твари в этой местности закончились после той заварушки, что они устроили часом ранее, но хорошей эта новость могла считаться только номинально. Оставив позади лесной массив, пикап остановился, лицезрея в паре километров перед собой крупный островок замёрзшей воды и громадный ледник возвышающийся едва ли не выше вековых деревьев оставшихся позади.
— Следы ведут в том же направлении, — зачем–то сказал Полено, — у меня нет других мыслей, кроме тех, что я уже озвучил.
— Да что за сраная черная полоса?! — зло крикнул Крест пиная сугроб, — кому я так насрал в прошлой жизни, что меня втянуло в круговорот такого, мля, дерьма?!
— Успокойся, — тихо сказал Гном, — а то ещё гости набегут, а у меня патроны скоро кончатся начнут.
— Да на конце я видал твои патроны и спокойствие! Чё, мля, делать будем?
— Если они и правда засели в тюрьме, — подал голос Штанга, — то в четвером нам там делать нечего. Нужно возвращаться, рассказать все Олафу и идти вместе с отрядом Союза. Так у нас будут хоть какие–то шансы.
— А если их убьют пока мы туда–сюда катаемся? — спросил Гном.
— Хотели бы убить, сделали бы это сразу, — резонно заметил он, — людьми с такими способностями как у наших не разбрасываются. Скорее всего, их хотят для чего–то использовать. Ну, или провести пару тестов, если это и правда были внешники, а уже потом разобрать на запчасти. Но даже так, время у нас ещё остаётся. Полено, что скажешь?
— Соглашусь, — кивнул ментат, — высока вероятность того, что мы угодим в ловушку если продолжим преследование… Да, крайне высока.
— С–с–сука, — зло прошипел Гном. Всё происходящее ему очень не нравилось. И даже не потому что стаб который его приютил уничтожили, а боевых товарищей похитили неизвестно для каких целей, а банально потому, что он не понимал их мотива. Все было слишком странно и запутанно для его не самого могучего мозга.
Вернувшись в стаб, товарищи расселись в баре и стали ждать пока вернётся из штаба с новостями Штанга. Ожидание продлилось пару часов, за которые Крест напился до буйного состояния, начал лапать проходящих мимо официанток, за что был принудительно сопровожден в свою комнату под угрозой ареста и ночёвки в местных казематах.
Как строить разговор с безэмоциональным Поленом, Гном не знал, поэтому погрузился в собственные мысли до момента возвращения заместителя командира. Новостей, как таковых не было, разве что на утро был назначен разведывательный рейд до кластера со стоящей на его территории тюрьмой. От Штанги кваз узнал, что это строение было не простой огороженной колючей проволокой доминой где держали заключённых. Нет, это была какая–то спецтюрьма, с высокими каменными стенами, пулеметными вышками и прочими «радостями» для собравшихся штурмовать такую цель бойцов. Стабы периодически туда наведывались — приблизительно раз в год, когда кластер перезагружался и вывозили оттуда богатые трофеи в виде тяжёлого вооружения и грузовой техники. Заключённых иммунных оттуда не спасали — убивали всех без разбора, так как люди угодившие в подобное место, вряд ли смогут стать достойными гражданами приличного стаба. Полено, выслушав все что хотел узнать отправился спать, а следом за ним, осушив свою кружку пива, ушел и Штанга.
Гному спать не хотелось и поэтому, он остался внизу, заказал себе ещё выпить, просидел ещё примерно час неспешно потягивая хмельной напиток, после чего все же решил пойти вздремнуть. Но, не успел он подняться на ноги, как к нему за стол присела девушка, посмотрела прямо в глаза, ласково улыбнулась и предложила немного прогуляться. Гном вышел за ней на улицу где поднимался нешуточный буран и чувствовал такое влечение, что все остальные мысли напрочь покинули голову. Он шел в след за девушкой мечтая лишь о том, чтобы его путь закончился как можно скорее, чтобы он смог прижать к себе прекраснейшую из всех видимых им ранее женщин и овладеть ей столь жёстко, что об этом могли бы снять не один фильм непристойного содержания. Он не помнил как покинул стены стаба, а в себя пришёл лишь тогда, когда ему на голову что–то натянули перекрывая видимость, после чего мощный удар заставил сознание угаснуть…

* * *

Проснулся Гном от хлесткой пощёчины и грубого голоса, набатом ворвавшегося в сознание:
— Эй урод, — подъем!
Широко раскрыв глаза и взглянув на источник столь неприятного пробуждения, Гном по звериному оскалился.
— Ты на себя посмотри, — рефлекторно прогудел он в ответ, после чего спохватился: — где я?! Кто ты, нахрен, такой?!
— Заткнись и слушай внимательно, — приказал огромный кваз с такой оплывшей рожей, что сам Гном по сравнению с ним мог сойти за писанного красавца, — если попытаешься применить свою способность или как–то помешать нам доехать до места, твои друзья сдохнут. Это понятно?
— Какие ещё друзья? — попытался было «включить дурачка» он, но сильный удар в лицо лучше любых слов сообщил, что пытаться лучше не стоит, — все понял.
— Умница, — уродливое лицо неизвестного кваза расплылось в мерзкой до оторопи ухмылке, — хотя, я не буду против если ты начнёшь ерепениться. Руки чешутся когда вижу таких уродов как ты.
Испытывать судьбу и злить кваза Гном больше не стал, хотя у него нашлось бы что ответить на его слова. Он лежал на твёрдом полу, на небольшой высоте перед глазами виднелся брезентовый навес, слышался гул работающего мотора, а самого Гнома несчадно шатало из стороны в сторону. Его куда–то везли, выкрав прямо из под носа у сильнейшего ментата в регионе. Мысли все ещё путались, но Гном сумел восстановить в памяти те моменты, когда сознание его опутали нити способности той нимфы. Уже дважды он испытал на себе силу их чар и как в случае с Венерой, чувствовал себя конченным идиотом.
Теплой одежды на нем не оказалось, поэтому лёжа на холодном полу, Гном чувствовал как задубело его тело, а зубы стучали так, что попытка высунуть язык из рта, закончилась бы травмой. Спустя какое–то время, машина в которой его везли остановилась, постояла немного в холостую работая двигателем, после чего вновь тронулась с места. Ещё немного тряски, пара поворотов и снова остановка. Брезент в стороне куда упирались ноги распахнулся, чьи–то руки выдернули его одним мощным рывком, едва не вырвав кости из суставов, и бросили в снег. Руки у Гнома были надёжно связаны перед собой, поэтому он без труда смог подняться и даже немного осмотреться, хотя результата это почти не принесло, ведь на дворе стояла ночь и кроме яркой круглой луны на всей не малой территории не имелось других источников света. Тело продолжала колотить крупная дрожь, но ему повезло хотя бы в том, что задерживаться на морозе под шквальным ветром и обильным снегопадом похитители не стали. Встречающих было шестеро, все они подсвечивали себе путь ручными фонарями. Двое из них, как и неприятный попутчик в кузове, оказались квазами.
— И откуда вас столько взялось? — себе под нос пробубнил Гном, шагая в окружении похитителей, взявших его в «коробочку».
Впереди виднелось огромное строение унылого серого цвета собранное из массивных каменных блоков. На его поверхности иногда встречались узкие вертикальные окна с решетками похожие на бойницы в средневековых замках. Вокруг имелись и другие строения, но они ничем особым на фоне других не выделялись. Позади возвышалась каменная стена из того же материала с колючей проволокой наверху по всему периметру. Разглядев последнее Гном понял, что догадка Полена оказалась верна — их товарищей, а теперь и его самого, доставили на кластер с той самой тюрьмой.
— С тобой желает беседовать Патриарх, — прогундосил один из идущих рядом квазов, — если попытаешься что–то выкинуть, подохнешь, а вместе с тобой и тот мусор что ты зовешь спецотрядом. Понял?
— Понял, — просто ответил Гном. Ну, а что ещё ему оставалось? Даже если он сможет взять под контроль половину или даже всех этих гадов, сбежать из такого места ему просто не дадут. И даже если дадут — куда ему бежать в такую пургу, без оружия и одежды? Замёрзнет или сожрут зараженные раньше, чем доберется хотя бы до границы кластера.
Вопреки ожиданиям, его повели не в саму тюрьму, а в одно из неприметных двухэтажных зданий с нормальными окнами и покатой крышей. В некоторых из них горел свет просачиваясь сквозь офисные жалюзи, а это значит, что каким–то чудом, они умудрились провести сюда электричество после того как все линии электроснабжения были перерублены в момент переноса кластера.
Внутри здания было тепло, чисто и сухо. Было заметно что на территории тюрьмы эти люди засели давно и уходить в ближайшее время не собирались, но больше всего, Гнома поразил тот кабинет, в который его привели. Нет, не своим убранством или вычурной обстановкой, а тем, кто его там встречал.
— Ты жив! — со стула стоящего возле массивного деревянного стола, излучая искреннюю радость, пролепетал уже было похороненный им Камень, — как же я рад тебя видеть!
Позади него, непосредственно за самим столом, сидел огромный, серокожий и бугристый зараженный больше всего похожий на топтуна — массивные плечи и бугристые от каменных мышц руки с когтями на концах пальцев, сильно раздутые челюсти и огромная серая шишка посередь бугристой башки. Могучий торс, частично покрывала зелёная накидка, а глаза, не мигая смотрели на вошедшего пленника.
Гном дернулся было в сторону, рефлекторно хватаясь связанными руками за пистолет, но того на поясе, конечно же, не оказалось. Вошедший вместе с ним кваз, заметив движения подопечного, тут же ударил Гнома под колено, поставив его на колени, а вслед за этим, приложил по спине, заставив упасть на пол всем телом.
— Оставь нас, — приказал утробный жуткий голос отдающий урчащими нотками, — дальше я сам.
— Слушаюсь, — тут же ответил кваз и быстро вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь.
— Гном, слушай меня внимательно, — едва он принял вертикальное положение, заговорил Камень, — помнишь наш договор?
— Конечно, — кивнул Гном, не понимая к чему клонит бывший начальник стаба.
— Раз мы оба живы, он продолжает действовать на тех же условиях, — нервно заговорил он, — с этого момента я запрещаю тебе убивать любых иммунных и квазов. Запрещаю тебе воздействовать на них любыми своими способностями и делать что–либо, чтобы помешать их действиям. Приказываю тебе выполнять всё что скажет этот человек или его приближенные. Даже если на тебя нападут или проявят любые виды агрессии, тебе запрещается давать отпор любыми способами. Запрещаю тебе сбегать или пытаться иными способами скрыться от него и его подчинённых. Это понятно?
— Да какого хера?! — зло зарычал Гном, — что здесь происходит?! Почему?! Как ты…
— Это очень трудно объяснить, — опустив глаза ответил Камень, — но поверь мне — так нужно для твоего же блага. Если нарушишь хоть что–то из того что я сказал, то по условиям договора, тут же умрёшь, а вслед за тобой, умру и я, и Зевс, и все остальные. Ради своих друзей — делай все что тебе скажут.
— И что же мне скажут? — зло спросил Гном, уставившись на кваза сидящего за столом. Да, это был никакой не зараженный, а иммунный, до такой степени изменившийся под влиянием съеденных жемчужин или выпитого горохового настоя, что совершенно утратил человеческий облик.
— Для начала, — с трудом выговаривая слова, ответил он, протягивая раскрытую ладонь на которой лежала черная жемчужина, — ты съешь это. Завтра съешь ещё одну, потом ещё и так до тех пор, пока не будет достаточно.
— Достаточно для чего? — глотая черный шарик уточнил Гном.
— Для того, чтобы начать выполнять свою работу.
Закончив говорить, кваз жутко улыбнулся и оперся спиной на широкую, обитую красным бархатом спинку стула.
— Хочешь чтобы я стал похож на тебя, — в ответ ухмыльнулся Гном, а кваз услышав его слова, схватил со стола подставку для канцелярских принадлежностей и со всей силы швырнул её в Гнома. Проделал он это столь быстро, что Гном не успел даже уклониться. Импровизированный снаряд угодил ему точно в лоб, от чего на пол начали падать крупные капли крови. Кваз при виде этого приподнялся с места и едва различимо заурчал, но быстро взял себя в руки, после чего сел обратно.
— Я запрещаю тебе оскорблять или иными способами грубить Патриарху, — тут же пролепетал Камень, растерянно переводя взгляд с одного кваза на другого, — простите его пожалуйста, он это наверняка не со зла!
— Выведи его за двери и возвращайся, — приказал кваз Камню, — нам ещё есть что обсудить.
— Слушаюсь, — вскочил и согнулся в глубоком поклоне бывший начальник Камчатки, — пошли.
До двери было идти всего несколько шагов, но за этот короткий отрезок времени, Камень умудрился выдать шепотом целую тираду обращаясь к Гному:
— Эти люди имеют огромную власть, силу и влияние в этом и других регионах. Выполняй все что они скажут и возможно однажды, мы найдем способ спасти свои жизни и жизни наших друзей. Не испытывай их терпение, не сопротивляйся, не убегай. Понял меня?
Гном на это только едва заметно кивнул, после чего дверь распахнулась и он перекочевал в руки нескольких иммунных. Его снова вывели из здания и в это раз, отвели туда, куда он думал что попадет с самого начала — в само здание бывшей тюрьмы строго режима. Внутри нее обстановка кардинально отличалась от административного здания, причем далеко не в лучшую сторону. Света не было от слова «совсем» — провожатые, или, скорее уж «конвоиры», использовали обычные ручные фонари чтобы осветить себе путь по каменным коридорам, но даже так, Гном смог разглядеть следы плесени на полу и стенах, где–то капала вода издавая монотонный звук, эхом разносящийся по пустым помещениям.

Где–то вдалеке слышались человеческие голоса, но что они говорят, различить пока не получалось. Его отвели на второй этаж, открыли одну из камер и с силой швырнули внутрь. Послышался скрежет запирающегося замка, после чего Гном остался один.
Запах тут стоял просто отвратительный. Окон в камере не было, зато удалось нащупать узкую горизонтальную полку с тонким шерстяным одеялом на ней, а вот подушку, как и ожидалось, найти не удалось.
Передвигаясь на ощупь, Гном сумел узнать что в камере есть и другие полки и на каждой имелось такое же тонкое одеяло как на первой. Ему это ещё пригодится, потому как если это помещение и отапливалось, то крайне слабо — Гнома снова начинало потрясывать от холода. Так же получилось нащупать нечто похожее на металлический унитаз, правда в исправности этого устройства, он сильно сомневался.
— Ну ты и влип, приятель, — сам себе вслух безрадостно сказал Гном, усевшись на одну из полок, — и что теперь делать?
Просидев в тишине с десяток минут, Гном вдруг услышал едва различимый перестук, будто кто–то колотил костяшками пальцев по металлической поверхности. Этот звук шел, скорее всего, из–за двери, так как кроме унитаза, других источников металла, в этих стенах не наблюдалось. Гном поднялся и подошёл к двери, ощупал ее в поисках небольшого окошка, которые, как он видел в кино, обязано было здесь присутствовать и даже не удивился, когда найдя ее, смог легко отодвинуть заслонку.
— Кто здесь? — шепотом спросил он черноту коридора затопившую все пространство за дверью. Хотя шептаться не имело смысла, ведь скрежет отодвигаемой металлической пластины был прекрасно слышен, наверное, даже за стенами тюрьмы.
— Гном, это ты что ли? — послышался знакомы голос в ответ, — это я, Сокол.
— Сокол! — искренне обрадовался Гном услышав его голос, — ты жив. Матушка моя православная… я уж думал вас всех сожрали.
— Да жив, куда я денусь? — не весело ответил сенс, — остальные тоже живы, но их куда–то в другое место увели. Видимо, боятся их способностей и держат в каком–нибудь изолированном карцере. Тебя–то сюда как занесло?
Гном в кратце рассказал что с ним произошло, начиная с того самого момента, как их пикапы разъехались в разные стороны. Сокол не перебивал, а когда кваз закончил, невесело усмехнулся:
— Да уж, эти уроды умеют удивлять.
— У внешников ведь не бывает квазов, верно? — и так зная ответ на свой вопрос, все же поинтересовался Гном что бы просто не молчать, — кто они?
— Это килдинги, — тяжело вздохнув, все так же невесело ответил Сокол, — слышал о них?
— Нет, — уверенно сказал он, — кто они такие?
— Сектанты. В прошлом. А нынче, очень сильная и влиятельная организация. Килдингами их называют только в стабах, а сами они себя именуют «Дети Стикса». Они фанатики, верующие в свою исключительность, особенность и проследуют какие–то свои высшие цели. Они утверждают, что их секта образовалась чуть ли не во времена Вавилонской империи да так и живёт в Улье с тех пор. По слухам, некоторым из их старейшин тысячи лет. Сам понимаешь — от старости в Улье никто не умирает, и даже старики попав сюда со временем молодеют. Вот и появилась теория, что все иммунные бессмертны и если их не пристрелить или другими средствами не отправить на тот свет, могут бесконечно долго топтать кластеры.
— Камень и местные называли своего главаря Патриархом, — припомнил Гном, — он что, один из тех самых бессмертных старейшин?
— Камень? — всерьез удивился Сокол, — он что, жив?
— Да, — зачем–то кивнул Гном, хотя видеть этого жеста его собеседник, естественно, не мог, — он сидел в кабинете этого самого Патриарха — кваза, больше похожего на помесь крокодила с лошадью. Или на топтуна, я, если честно, не уверен.
— Он что, был с ним за одно? — опешил сенс, но Гном ответил неуверенно–отрицательно.
— Скорее всего нет. Он лебезил перед квазом, кланялся, даже приказал мне никак не сопротивляться и не нападать на иммунных и квазов кем бы те ни были. Но все это, вроде бы, не по своей воле и для мой же безопасности. У нас ведь с ним был заключен ментальный договор, помнишь? Вот теперь и отдуваюсь — не могу ослушаться его приказов, а то мгновенно сдохну. А вслед за мной, убьют и его и всех вас. Так он сказал.
— Выходит, им нужны твои способности, а мы нужны только для того, чтобы давить на тебя, — предположил Сокол, — иначе ты просто можешь плюнуть на свою жизнь, приказать Патриарху застрелиться при следующей же встрече и спокойно отдать концы свершив месть. Хитрожопые сукины дети!
— Тут я с тобой согласен полностью, — признался Гном, и пояснил: — в кабинете мне дали сожрать жемчужину и сказали что будут кормить ими каждый день до тех пор, пока я не буду готов к какой–то работе.
— Если тебе интересно моё мнение, — твердо сказал Сокол, — то шли их нахер. Пусть лучше меня пристрелят чем вот так используют!
— Я бы сказал так же на твоём месте, — усмехнулся Гном и добавил: — но у нас ещё есть шанс выкарабкаться. Я же говорил что Полено догадался куда вас отвезли и Союз с утра отправит сюда развед отряд. Не знаю что это значит, но надеюсь на колонну техники и хренову тучу солдат, а с ними, уверен, будут и наши парни. Есть шанс что нас спасут и пока это так, рыпаться я не стану.
— Да их же всех положат ещё по пути! — резко возразил Сокол, — как по твоему они узнали когда нужно нападать на стаб? А тебя они как нашли и взяли? Уверен, у этих сволочей в каждом стабе свои крысы есть! Вот и про операцию сюда наверняка уже настучали… Мля, мужик, да мы в полной жопе! Не тяни кота за яйца и просто завали эту гниду!
— Если надоело жить, просто расколоти башку об стену, — твердо заявил Гном, — а я ещё побарахтаюсь.
Ненадолго повисла гнетущая тишина. Каждый из собеседников задумался о своём, но вскоре, Гном снова обратился к товарищу:
— Слушай, а чем вообще они занимаются? Ну, эти самые килдинги. И куда они дели всех людей и трупы со стаба?
— Я же говорил — они сектанты, — хмуро ответил Сокол, — а чем обычно занимаются такие твари? Правильно — приносят жертвы и проводят страшные ритуалы.
— Какие ещё ритуалы? — удивился Гном, — и кому жертвы? В Улье что, верят в каких–то богов?
— Трудно сказать так сразу, — признался его собеседник, — не знаю кому, но обычно, на местах их ритуалов находят трупы. Привязанные, изуродованные, частично сожранные и растерзанные зараженными. Я на таких мероприятиях не присутствовал, но… слухи ходят разные и все они не добавляют мне оптимизма. Лучше уж пулю в лоб чем вот так…
— Дела-а…
Проговорив ещё какое–то время, товарищи пошли спать. Холод пробирал знатно, полка оказалась просто ледяной, поэтому Гному пришлось закутываться во все четыре найденные одеяла. Очень хотелось пить, а лучше напиться до бессознательного состояния, чтобы хоть ненадолго отвлечься от тягостных мыслей. Долгое время сон не шел, однако вскоре усталость взяла свое, на место нервам пришла безразличность и Гном провалился в беспокойный сон.
Разбудил его звук отпирающегося замка и последовавший за ним зубодробительный скрип отворяющейся металлической двери. В лицо ударил яркий свет от фонаря, который держал в руках один из двух вошедших в камеру иммунных. Второй бросил в Гнома запечатанный пакет с сухпаем, небольшую пластиковую склянку с живчиком и сообщил, что это ему на весь день. Затем выдал черный шарик жемчужины и дал запить кислым гороховым раствором. Под пристальным взглядом двух пар глаз, он молча выпил все что дали, отложив живчик и сухпай на свою полку. Дождался пока дверь закроется, стихнут звуки удаляющихся шагов и прильнул к по–прежнему открытой заслонки на двери.
— Сокол, — ты ещё там?
— Да вот, только с экскурсии по пальмовым островам вернулся, — саркастично ответил он и добавил: — но здесь мне нравится больше, поэтому сегодня никуда больше не пойду.
— Тут что, свет вообще никогда не включают? — проигнорировав тираду товарища, поинтересовался Гном.
— А откуда ему тут взяться? — вопросом на вопрос ответил он, — повезло ещё что хоть как–то отапливают, иначе замёрзли бы нахрен.
— Мне опять жемчужину дали, — задумчиво сказал Гном, — и я вдруг понял, что с тех пор как приехал в стаб, у знахаря больше не был. Но ведь жемчуг не только усилить старую, но и новую способность может открыть.
— Верно мыслишь, приятель, — подтвердил Сокол, — но ты хигтер, других способностей у тебя не может быть. Да и какой от них толк, если воспользоваться против этих сволочей все равно не сможешь?
— Напрямую нет, — согласился Гном, — но может быть есть какой–то способ обойти запрет?
— Нам бы юриста сюда, — хмыкнул сенс и пояснил: — стаб наш уничтожен, люди убиты, Камень, скорее всего, вынужден сотрудничать с врагом, но думает о том же самом. Если ты дословно вспомнишь все пункты вашего с ним договора, то возможно, он смог бы найти лазейку.
— Но у нас поблизости нет юриста, — подтвердил Гном, — зато есть свои мозги и куча свободного времени. Я сейчас подумаю немного и постараюсь вспомнить что там да как было сказано. На память я никогда не жаловался, да и просидели мы тогда с Камнем в кабинете над этим сраным договором пару часов. Будь он, сука, проклят!
— Давай, — согласился Сокол, — а я пойду на толчке посижу. Подумаю, так сказать, о вечном.
— Ты ведь в собственной вони там задохнешься? — удивился такой решимости товарища он, но ответ Гнома откровенно порадовал.
— С чего бы? Тут слив нормально работает. Это только со светом непонятки, а вода есть. Считай — все как у людей.
Усмехнувшись, Гном вернулся на свою лежанку и погрузился в глубины памяти. Было важно не ошибиться в трактовке пунктов договора, ведь каждое неправильно вспомненное слово, могло стоить ему и его товарищам жизни. Проклиная самого себя за такую дотошность — он же сам приложил не мало сил для того, чтобы все было по честному, Гном ковырялся в собственных мозгах несколько часов к ряду, отвлекаясь только на справление нужды и один единственный глоток живчика. Спорового голодания Гном не ощущал, но вот пить хотелось зверски, а другой жидкости, кроме, как оказалось, работающего слива в унитазе и бутылки живчика, в его камере не было.
Собрав все кусочки разбегающихся воспоминаний в одну полную и вроде как, достоверную картину, Гном привлек внимание Сокола. Когда тот ответил что готов слушать, кваз принялся оглашать по пунктам детали их с Камнем договора.
Когда все было изложено, Сокол обречённо покачал головой:
— Ну вы и нагородили… ладно, теперь, давай разбирать каждый по–отдельности.
— Договор между стабом Камчатка (в последствии возможно любое другое название), его главой — иммунным (в последствии возможно, квазом) Камнем и квазом (в последствии, возможно, иммунным) Гномом.
Стороны обязуются добровольно соблюдать условия данного договора. В случае нарушения одного или нескольких пунктов данного договора, нарушитель сию секунду умрет, — медленно проговаривая и вдумываясь в каждое слово, по памяти повторил Гном.
— Блин, — тут же усмехнулся Сокол, — вот как бы нам понять, считается ли Камень главой стаба в такой ситуации? И вообще — можно ли считать наш стаб, стабом Камчатка как таковым? Если нет — он же уничтожен! Все жители убиты или взяты в плен, кроме трёх человек, значит, и договор сам по себе силы не имеет. Ты сам–то как думаешь?
— Я думаю, что если его хоть где–то по прежнему называют Камчатка, и он остался стабом… да и Камень с этой должности не уходил, значит считается. Но точно не уверен.
— Твою мать! — зло рыкнул Сокол, — нам бы это проверить. Вот что вам стоило указать в случае нарушения что угодно кроме смерти? Что за сраный максимализм?
— Это Камень настоял, — ответил Гном, — боялся что я весь такой прокаченный за ваш счёт свалю в другой стаб и стану поставлять белый жемчуг им, а не Камчатке.
— Белый жемчуг, — снова усмехнулся его собеседник, — да чтобы взять под контроль скреббера, на то время что требуется для его убийства, тебе нужно ведро жемчуга сожрать! А перед этим, такую тварь ещё нужно найти. Они ведь не простые бегуны — с перезагрузкой не прилетают и не развиваются из простых людей.
— А ты вообще их когда–нибудь видел? — поинтересовался Гном, удивляясь, как смело произнес настоящее имя самой жуткой твари Улья его товарищ.
— Нет. И не горю желанием. Давай, первый пункт в студию — может там что–то есть?
— В первом пункте говорится о том, что стаб обязан меня качать и содержать, это нам не поможет, а вот второй… — Гном на секунду задумался и сказал: — 
Кваз Гном обязуется выполнять приказы иммунного Камня и лиц уполномоченных отдавать приказы квазу Гному в соответствии с иерархией стаба Камчатка. Слушай, а в этом что–то есть!
— Да, — согласился Сокол, — в теории, Зевс и Штанга тоже имеют право отдавать тебе приказы и ты должен их выполнять. Но, приказ Камня, скорее всего, будет в приоритете, ведь именно он командовал ими обоими. Другое дело, если приказы Зевса не пойдут в разрез с его приказами. Над этим стоит подумать.
— Если Камень нарочно оставил лазейку в тех приказах что отдал мне в кабинете, нужно попробовать ее найти.
— Перед сном подумаешь, — отмахнулся Сокол, — давай дальше.
— Кваз Гном не обязан выполнять приказы вышеупомянутых личностей если они нарушают одно или несколько пунктов моральных принципов кваза Гнома перечисленных ниже:
— Не убивать женщин, детей и безоружных иммунных и квазов если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном.
— Не принуждать иммунных и квазов против их воли сотрудничать со стабом Чукотка и иммунным Камнем, если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном.
— Не совершать действий в связи с которыми любой другой стаб может оказаться под угрозой уничтожения, если того не пожелает в добровольном порядке кваз Гном.
— Тут без вариантов, — сразу же отрезал Сокол, — убивать тебя никто не принуждает, а скорее наоборот. Другое дело, если тебе прикажут как–то навредить чужому стабу… это все не то, давай дальше.
— Дальше опять ерунда, а вот следующее… Кваз Гном обязуется не предпринимать самолично и не вступать в сговор с кем либо или чем либо с целью каким–либо образом навредить стабу Камчатка в целом и его официальным гражданам в частности если те первыми не проявили или проявят агрессию в сторону кваза Гнома.
— Да, наших убивать ты не сможешь, это, конечно плюс, но тоже не то. Давай ещё.
— Там про то, что Камень и Камчатка не могут держать меня в плену, но сейчас, за всем этим стоят не они, так что снова мимо. Остается последний. Слушай:
Стаб Камчатка в целом и иммунный Камень в частности, обязуются беречь жизнь и здоровье кваза Гнома и делать все возможное для сохранения его жизни и здоровья на время действия договора (любое агрессивное действие против кваза Гнома не считается виной иммунного Камня и стаба Чукотка если они не знали об угрозе жизни или здоровья кваза Гнома… Камень сказал что все это для моего же блага… думаю, он с самого начала это предусмотрел, так как если бы он знал что мне угрожает опасность и промолчал, он бы тут же умер. И что у нас остаётся?
— А нихера у нас не остаётся, — невесело подвёл итог Сокол. Лично я не вижу ничего, что могло бы нам помочь. Только если взять самый первый пункт и узнать — считается ли Камень главой стаба и является ли он стабом Камчатка до сих пор. Может быть, ну их всех нахрен? Прикажи мне что–нибудь сделать и если не сдохнешь сразу, сможешь убить этого урода Патриарха. Что скажешь?
— То же, что говорил до этого, — твердо ответил Гном, — я не собираюсь рисковать вашими жизнями, пока есть шанс выкарабкаться.
— Значит, иди вспоминай что и как тебе наговорил Камень в кабинете. Если что–то найдешь, дай мне знать.
— Хорошо, — согласился Гном, возвращаясь к своей полке с одеялами. Холод по–прежнему стоял ощутимый, а ещё, скоро должно начаться наступление Союза Северных Стабов на тюрьму. От этих мыслей, Гнома начинало ощутимо потряхивать, ведь если сегодня перебьют оставшихся на воле бойцов их отряда, надеяться ему будет уже не на что.
Гном лежал на полке и вслух припоминал и повторял все приказы отданные ему Камнем:
— Я запрещаю тебе убивать любых иммунных и квазов. Запрещаю тебе воздействовать на них любыми своими способностями и делать что–либо, чтобы помешать их действиям. Приказываю тебе выполнять всё что скажет этот человек или его приближенные. Даже если на тебя нападут или проявят любые виды агрессии, тебе запрещается давать отпор любыми способами. Запрещаю тебе сбегать или пытаться иными способами скрыться от него и его подчинённых… Сука, Камень, ну как же так? Хотя…
Гном снова и снова повторял одну и ту же фразу сказанную его номинальным командиром «приказываю тебе выполнять всё что скажет этот человек или его приближенные». Человеком того урода сидящего за столом назвать было нельзя даже с натяжкой. Он был квазом, самым ярко выраженным из тех что видел Гном и назвал его Камень так потому, что Патриарх, очевидно бесится когда затрагивают его внешность. Значит, теоретически, Гном мог ослушаться приказа Патриарха, но что это могло ему дать? Да ничего, ведь убить его, или кого–то другого из местных он все равно не мог.
— Проклятье, — рыкнул Гном и сам вздрогнул от звука собственного голоса. Он стал более глубоким и грубым. Возможно Гному показалось, но в нем проскользнули урчащие нотки. Побочный эффект после принятого недавно жемчуга продолжались — челюсти едва заметно зудели, кости во всем теле тоже напоминали о своем существовании тягучей болью. Очевидно, процесс обращения в кваза, на месте не стоял, а ежедневный прием разного рода добычи из заражённых, ускоряли этот весьма неприятный процесс.
— Твою ж мать…

Глава 7 

Три человека из остатков отряда Олимп стаба Камчатка стояли в ряд перед одним иммунным — высоким мужчиной, с черной густой бородой скрывающей шею и достигающей груди, яркими глазами чайного цвета и взглядом столь острым, что казалось, если встретиться с ним напрямую, можно лишиться зрения. Он переводил взгляд с одного присутствующего на другого и так уже несколько раз, но поверить в их слова никак не мог. Олаф, а это был именно он — глава стаба Заводского, не мог даже помыслить о том, что среди его граждан мог затесаться предатель. Да, численность поселения была высока и залётных рейдеров и прочих гостей в стабе хватало, но ментаты проверяли каждого из них на лояльность при выдаче паспорта, а на КПП вообще устраивали полный досмотр, и обновляли эти данные еженедельно… тогда как же так получилось?
— Ты точно в этом уверен, Штанга, — потребовал ответа глава, — наговаривать на своих людей, даже тебе, я не позволю!
— Его похитили прямо из бара, — твердо ответил заместитель командира, — на КПП сказали что он вышел вслед за неизвестной им женщиной, но задержать их… не захотели. Кроме Венеры, насколько я знаю, у Гнома знакомых женщин в Улье не было… видимо, его просто околдовали. Скорее всего это сделала нимфа, ведь на КПП в ту ночь тоже дежурили одни мужики… ну, или ещё какая–то дрянь — тут я не уверен. Но факт остаётся фактом — она знала кто он и где его искать. Если это не дело рук шпиона, то чьих?
— Выходит, — задумчиво сказал Олаф, — с самого начала им был нужен именно он, так? И нападения на стабы, уничтожение Камчатки, захват Зевса и его группы…
— Вряд ли, — покачал головой Штанга, перебивая своего нового главу, — о его способности знали только мы, Камень и ещё пара иммунных граждан стаба. Нападения начались гораздо раньше чем мы оказались в курсе его способности. Но потом… да, скорее всего, им был нужен именно он. Его способность уникальна, да ты и сам все должен понимать, Олаф. Полено уверен что их всех увезли в тюрьму и там удерживают против воли. Сила его дара Улья пока не достаточно развита, но он уже смог натравить рубера на элитника. Пусть всего на пару секунд, но смог. Представь что будет, если похитители станут пичкать его жемчугом и горохом ежедневно? Если не отравится и не склеит ласты, то возможно, каким–то образом, они смогут его заставить работать на себя и тогда, всем нам не выжить. Думаю, для этого и были похищены Зевс и остальные.
После этих слов, в кабинете ненадолго воцарилась тишина — каждый думал о своём, прогонял в голове кучу вариантов и предположений за и против этой теории. В конце концов Олаф решил сменить тему:
— Мои аналитики на досуге подсчитали, что велика вероятность того, что у противника есть какой–то артефакт Древних, способный управлять зараженными в больших количествах, — задумчиво сказал Олаф, — именно с его помощью были совершены эти нападения на стабы и военную базу во время вашего рейда. Другой способ маловероятен — способность такой мощи просто не может существовать в Улье. Да и власть артефакта далеко не безгранична. Мы получили записи с разведывательного дрона патрулирующего округу — нам сильно повезло что он как раз пролетал мимо центрального кластера в тот момент. Так вот, сначала, начал применяться снег… как бы сам собой, но мы понимаем что это был кто–то под пологом невидимости, причем не сам по себе, а на гусеничной машине. Почти сразу после его остановки, все зараженные в определенном радиусе собрались в центральном кластере, а потом, разделились на три не равные группы и пошли в сторону стабов. Когда до места оставалось всего несколько сотен метров, прозвучал взрыв, и толпа заражённых ворвалась на территорию нашего стаба. С вашим, уверен, было так же. Самое обидное, что запись не зафиксировала тех, кто расчищал им путь и минировал стену. Спецы у противника просто отменные…
— В таком случае, — после минутного анализа полученной информации, заговорил Штанга, — почему было не послать орду тварей с военной базы сразу на стабы? Да и способность Гнома им была бы не нужна — можно просто натравить любое количество элиты на нужную цель и все — даже скреб… прости, даже неназываемый не смог бы отбиться от такой толпы.
— Как я уже говорил, — устало откинувшись на спинку стула, проговорил Олаф в потолок, — сила артефакта не безгранична. Мы думали об этом — аналитики считают, что тот ужас который вызывает неназываемый у простых заражённых, не в силах побороть даже этот артефакт. Инстинкты, мать их… Пойми, мы не знаем всего наверняка — все что я говорю, это лишь теория и догадки аналитиков. Возможно, действие силы артефакта длится ограниченно короткое время. Его бы просто не хватило для того, чтобы собрать заражённых на дальних кластерах и привести их сюда. Те горстки заражённых что напали на наши стабы, это все кто смог прийти с соседних и развиться на ближайших подступах к стабам. Мы ведь чистим эти территории, так что здесь им ничего не светит, а идти в этой толпе с артефактом в руках из дальних кластеров… мы не знаем как поведут себя зараженные в этом случае. Да и период перезарядки у артефакта должен быть не малый и зависеть от многих факторов. В любом случае, нужно с этим что–то делать. Я понимаю что ты чувствуешь, Штанга. Твои товарищи могли бы принести Заводскому огромную пользу, но я не могу гробить своих парней на штурме этой крепости лишь для того, чтобы спасти их из плена. А если на подступах нас встретит ещё одна орда? Если среди наших людей у врага есть шпионы, значит они могли передать информацию о предстоящем нападении их лидерам и тогда мы просто впустую потратим людей, технику, оружие и пару десятков цинков патронов.
— Я не могу требовать от тебя этой жертвы, Олаф, — опустил голову Штанга. Бас его голоса разлетелся по тишине кабинета звуча набатом в ушах присутствующих, заставляя звенеть посуду оставшуюся от позднего ужина главы стаба, у которого даже на посещение столовой времени не было, — но ведь мы будем не одни. Союз…
— Отказался от операции, — перебил Штангу глава, — мне сообщили об этом перед вашим приходом. Прости… Но знаешь, если мы сможем вычислить шпиона, и каким–то образом заставить его сотрудничать передавая на ту сторону дезинформацию, то у нас появится шанс на внезапную атаку. Полено, что скажешь? Даже я признаю что ты, сильнейший во всем регионе по части ковыряния в чужих мозгах. Справишься с такой задачей?
— С вероятностью в сто процентов, если сможете собрать всех присутствующих в стабе иммунных в одном месте, — в своей обычной «бесцветной» манере, ответил ментат, — но в таком случае, все с той же максимальной вероятностью, врагу станет известно о факте его раскрытия. Если все делать тихо и без спешки… выполню за неделю. Максимум.
— Неделя… — протянул Штанга задумчиво, — этого времени хватит для того, чтобы сила дара Улья Гнома развилась до серьезного уровня. Или, он сойдёт с ума и станет простым зараженным.
— Повторю что говорил ранее Гному — вероятность развиться в облике кваза до максимальной стадии и сохранить при этом рассудок, выше среднего показателя.
— Значит, время у нас есть, — решительно кивнул глава Заводского, — а как справитесь с поставленной задачей, мы разнесем это гнездо по кирпичам. Артиллерия, диверсии и прочее — полный комплект в общем.
— Тогда с завтрашнего дня, начинаем готовить группу, — согласился Штанга, — максимум через неделю, мы выступаем…

* * *

Гном сидел в своей темной камере уже три дня и мысли его были далеки от радужных. Ежедневно ему выдавали одну черную жемчужину, гороховый раствор, один армейский сухпай и небольшую бутылку воды. Последнее было не обязательно с их стороны, ведь живчик ему тоже дали, но видимо, пленители решили немного сдобрить его заточение в этих стенах. Содержимое очередного сухого пайка заканчивалось в эту самую минуту — весь день Гном не мог добраться до внутренностей банки тушенки, просто потому, что оставлял ее «на десерт» пока его желудок не начал урчать не хуже любого изголодавшегося рубера. Этого рациона его изменяющемуся телу было недостаточно, ведь строительный материал для тканей брался именно из обильного питания, которое здесь отсутствовало. По этой причине, с каждым днём Гном начинал чувствовать себя намного хуже, постоянно урчало в животе, часто случались приступы гнева, от которых хотелось свернуть кому–нибудь шею или разнести все вокруг, но он пока мог их контролировать. По этой же причины, весь немногочисленный жир что ранее присутствовал в его теле, был сожран оголодавшим организмом и он наверняка сейчас был похож на обтянутую кожей гору мышц.
Вылавливая руками пусть и холодные, но сочные и крупные куски тушёнки, кваз смаковал их, медленно перетирая между зубов до состояния однородной массы, после чего глотал с таким удовольствием, что едва не закатывал глаза. Все чаще его посещали мысли о том, чтобы согласиться на эксперимент Сокола, дабы проверить действенность договора с Камнем, но силой воли Гном эти мысли гнал прочь. Время пока есть, а значит, он ещё побарахтается.
— Эй, Гном, — послышался голос из коридора, — ты там не спишь?
— Сокол, ты что–то придумал, или опять о своих бывших бабах рассказывать собираешься?
Голос у Гнома все сильне изменялся под влиянием жемчуга и мутации физиологии тела. Теперь, он очень сильно напоминал тот гулкий утробный бас, которым обладал Патриарх и это сильно действовало на нервы. Да что там голос? Все его тело постепенно менялось, заставляя испытывать самые неприятные ощущения от которых многие часы он валялся на своей полке, тихо подвывая как раненная собака. Все кости в его теле постепенно изменялись — становились длиннее, толще и, скорее всего, прочнее. Челюсть раздулась, зубы постоянно ныли постепенно сводя Гнома с ума — хотелось вырвать или выбить их все, чтобы на смену этому мучению пришла простая, привычная боль. Ногти на пальцах тоже стали шире, длиннее и прочнее — ещё чуть–чуть и превратятся в настоящие когти. И без того широченные мышцы на груди, спине и руках, раздулись ещё больше и теперь, он наверняка мог бы дать фору действующему «мистеру Олимп». Посмотреть как все это выглядит со стороны, Гном, разумеется не мог, хоть особого желания он и не испытывал.
— Да не, — отмахнулся Сокол, — хотел спросить насчёт способности. Ничего не чувствуешь?
— Нет, — покачал головой он, — даже не знаю с чего начать думать, чтобы додуматься. Но, я стал видеть в темноте. Плохо, но если поднести ладонь к носу, могу рассмотреть узор на ней.
— Ты же в кваза превращаешься, — буднично сказал собеседник, — это нормально. Ещё пара жемчужин, и сможешь даже свой крохотный конец рассмотреть.
— Как выйдем отсюда, — со злой усмешкой сказал Гном, — я тебе этим крохотным концом дам по башке. Если после этого сможешь повторить свои слова, с меня две лучшие шлюхи что будут в ближайшем стабе. На всю ночь.
— Боюсь что это не честный уговор, — гоготнул Сокол, — ради такого, я даже будучи совершенно дохлыми, процитирую тебе половину библии. Причем на иврите.
Все это было смешно, но Гнома действительно напрягал тот факт, что кроме уже привычной способности гипноза, не чувствовал в себе никаких изменений. Сокол сказал что такие как он счастливчики, сумевшие съесть жемчужину в первые дни после попадания в Улей до открытия первой способности, называются «хигтеры» и сколько не жри жемчуг, вторая способность у него не откроется. Но вместо этого, их единственная способность приобретает новые грани, развивается, становясь не только сильнее, но и как бы открывает ее иные вариации. В пример он привел парня, о котором слышал от Луки. Он изначально мог создавать огненные сгустки и поджаривать ими заражённых. В процессе развития, он смог не только создавать свой, но и управлять любыми очагами возгорания — от горящей спички, до лесного пожара. Со временем он стал полностью игнорировать любой огненный урон — стоял в горящем доме и даже не чесался. Да, одежда приходила в негодность, однако сам он даже не обжёгся. Что в итоге стало с тем парнем Лука не знал, но перспективы откровенно впечатляли.
Через пару минут звенящей тишины, из коридора послышался печальный голос Сокола:
— Странно что мы не слышали как наши напали на тюрьму, ты не находишь? Они что, забили на нас?
— Скорее всего просто, отложили наступление, — предположил Гном, — в штабе ведь не дураки сидят.
— Надеюсь ты прав, — вздохнул он, — чем займёшься?
— Как обычно, пойду медитировать, — прогудел Гном и завалился на свою полку. Одеялами он перестал накрываться ещё вчера. Видимо, мутации каким–то образом влияли на его восприятие холода. Ноги Гном теперь был вынужден подгибать, чтобы те не болтались в воздухе.
Медитацией он называл мозговой штурм, призванный рассмотреть лазейку в договоре и приказах Камня. Но пока, найти ничего не удавалось.
— Мне бы весточку Полену передать, — пробубнил себе под нос Гном, — этот умник уж точно знает что есть правда…Но как это сделать?
Подобные мысли не в первый раз лезли ему в голову. Кваз даже думал подкупить одного из стражников, пообещав тому укрытие в стабе и несметные богатства, но вряд ли фанатик согласится на такое. Гном был уверен что все они находятся здесь по собственному желанию и если захотят, не без труда, но смогут сбежать и добраться до любого стаба и влиться в ряды простых рейдеров. Так что все это были глупые несбыточные мечты.
Однако, здравая и вроде бы даже выполнимая мысль, в голову ему все же пришла. Заметить в кромешной темноте крохотную норку в старой каменной кладке было невозможно, но теперь, когда зрение к нему хоть и на сотую часть, но вернулось, он прошарил каждый уголок своей темницы и нашел искомое. Оставалось только установить приманку — консервная банка с пахучим соком и крохотным кусочком мяса подходила как нельзя лучше. Гном поставил ее в паре дециметров от крысиной норы и принялся ждать.
Уже проваливаясь в сон, после очередного бесполезного мозгового штурма, в углу камеры послышалось лёгкое, едва различимое шебуршание, чьи–то крохотные лапки стучали коготками по камню. Кажется, его мышеловка сработала. Медленно, чтобы не спугнуть хитрого и юркого зверька, Гном повернул голову в его сторону, но та, резво умчалась прочь раньше, чем он успел это осознать.
— Ну ничего, я подожду, — злорадно ухмыльнулся Гном всем телом повернувшись в сторону норы. Увидеть крысу он все равно не сможет в такой темноте, но это было и не обязателен. У Гнома уже был опыт применения дара Улья и с закрытыми глазами, хоть и не понимал, как это вышло. Главное, не прозевать следующее ее появление, а уж в успехе своего предприятия, кваз не сомневался.
Гному очень хотелось рассказать обо всем Соколу, но он уверенно отогнал эту мысль. Негласным правилом для них стало общение только на общие темы, никакой важной и полезной информации для килдингов, в том числе о стабах и своих товарищах они не озвучивали боясь того, что где–то здесь могла быть установлена прослушка. Сокол был сенсом, одним из сильнейших во всем регионе, поэтому заметить живого наблюдателя сумеет, но вот крохотная техника… Даже их трёп о поиске лазеек в договоре с Камнем не был чем–то, что могло бы заинтересовать Патриарха. У него ведь под рукой был Камень, а значит, он и так обо всем этом знал — отсюда и приказы озвученные Гному в кабинете.
— Ну же, — шевеля одними губами, азартно шептал Гном, — крысь–крысь–крысь…

* * *

В небольшом кабинете собралось три человека, а точнее — два иммунных и один сильно развитый кваз. Хозяин помещения только что закончил трапезу повергнув в состояние лёгкого шока двоих невольных свидетелей этого зрелища. Утерев раздутый нечеловеческий рот белой салфеткой, кваз отодвинул испачканную в крови тарелку, на которой ещё пару минут назад лежал практически сырой, кровоточащий кусок говядины, на несколько сотен грамм весом. Едва различимо довольно проурчав, Патриарх заговорил:
— Завтра с утра, сразу после принятия им жемчуга, выводите заключённого на пробный прогон. Наши осведомители сообщают, что командование стабов что–то готовят, но точных сроков и цели узнать не получается. Они чувствуют или даже знают о наших шпионах, но им это все равно никак не поможет. Тем не менее, нельзя терять бдительность и время. Как только пленник сможет держать под контролем элиту хотя бы десять секунд, нужно будет отходить на прежнюю позицию.
— Вы как всегда мудры, мой Патриарх, — низко кланяясь, пролепетал один из иммунных, — я немедленно распоряжусь, чтобы всё подготовили. Сколько элитных особей нужно призвать для теста?
— Для начала, хватит и одного, — немного подумав, ответил Патриарх, — если испытание пройдет успешно, повторим с бо́льшим количеством. Вертолет, надеюсь, починили?
— Да, повелитель, разумеется! — все так же, не разгибаясь, ответил иммунный, — необходимые детали доставили вчера утром.
— Тогда иди и передай мою волю остальным, — махнул рукой в сторону выхода Патриарх, после чего перевел свой жуткий хищный взгляд на второго иммунного, до этого тихо стоявшего возле его стола, — а с тобой, Камень, мы ещё потолкуем.
— Как вам будет угодно, мой Патриарх, — улыбнулся бывший глава Камчатки…

* * *

В засаде Гном просидел, если верить внутренним ощущениям, почти до самого утра, однако крыса по прежнему боялась показаться из норы. Где–то там, в глубине стены, он едва уловимо различал её копошение, но выходить из укрытия, опасливый зверёк не желал. Крысы были очень умны, это Гном знал ещё из прошлой жизни, а ещё, они были крайне живучи и быстры, что в его будущем деле могло очень сильно пригодиться. Отправить в стаб гонца с посланием, это был единственный способ рассказать товарищам о той заднице в которую он угодил, а вместе с тем, и кое–какую информацию передать. Если ему это удастся, то Штанга вместе с Олафом, возможно, смогут выработать какие–то контр–меры. Гном надеялся что силы его дара Стикса хватит на то, чтобы загипнотизировать крысу на очень долгое время и если уж этот план не сработает, то другого шанса уже не будет. Безусловно, объяснить крысе куда и кому бежать будет невозможно, он мог только молиться о том, что отдав ментальный приказ, крыса получит и образы что он с ними передаст, а так же направление движения в которой находился стаб. Все это попахивало откровенной авантюрой и даже бредом, но, он ничем не рисковал кроме собственных нервов.
Плюнув на засаду, решил сперва заготовить письмо. Порвал собственное исподнее, так как оно было из самого тонкого из доступных материалов, собственной кровью, краешком ногтя, одну за другой вывел несколько слов:
«Камень жив договор запрет дары сбегать убивать тюрьма килдинги ем жемчуг». Возможно, высохшая кровь размокнет пока крыса будет бежать по снегу до стаба — путь тут не близкий, но ничего другого под рукой все равно не было. Приходилось рисковать.
Закончив, убрал тряпочку сушиться на верхнюю полку, а вместе с ней и банку с наживкой, после чего лег спать. Завтра он продолжит охоту на мелкую дичь, а пока, нужно немного отдохнуть…

* * *

Гном пришел в себя от скрежета замка и последовавшего за этим зубодробительного скрипа двери его камеры. Он находился здесь уже четыре дня и все равно не мог привыкнуть к этому звуку.
— Эй морда, — грубо обратился к пленнику вошедший иммунный и уже привычно протянул черную жемчужину и кружку с раствором, — на, жри. Блин, Конюх, ты прикинь — эту тварь так усердно пичкают жемчугом, что он им скоро срать начнет. Вот бы и мне так.
— На то воля Патриарха, — спокойно возразил тот самый Конюх, державший в руке фонарь, луч от которого милостиво направил в сторону от Гнома. Но даже так, пребывающему (теперь уже) почти в полной темноте круглые сутки квазу, было больно переносить даже беглую встречу с этим светом. Практически на ощупь взяв с руки иммунного жемчужину, Гном вдруг услышал как тот вскрикнул и отскочил в сторону. Посмотрел на жемчуг в своих пальцах и увидел кровь.
— Эта тварь меня поцарапала! — заорал мужик глядя на кровоточащую ладонь, — мне сказали, что он не может причинять нам вред! Смотри как вскрыл! Харя тупорылая!
— Видимо, он это сделал не специально, — пожал плечами Конюх, — давай, выводи его, а я позову тебе лекаря.
Гному было приказано выйти из камеры и следовать за провожатым. Босыми ногами, он шлёпал по каменным коридорам и думал о том, что второй мужик был прав лишь отчасти — Гном действительно нанес травму этому иммунному случайно, дёрнув слишком широким ногтем, однако в тот самый момент, он думал о том, что был бы не против нанести ему кое–какие повреждения в скелете за такое неуважительное к себе отношение.
Что это значило? Гном пока не знал, но начал подозревать что возможно, Сокол с самого начала был прав и договор с Камнем, как таковой, уже не имел силы после уничтожения стаба. Нужно было выбирать — либо плюнуть на все и провести эксперимент, ценой которого могли стать несколько жизней включая его собственную, либо положиться на своих товарищей, с которыми у него появился шанс связаться.
Его вывели во двор и Гном от всей души поблагодарил солнце, которое ещё не показалось из–за горизонта. Он сильно боялся что просто ослепнет если его после четырех дней проведенных в кромешной тьме выведут на свет и дадут на него посмотреть. На площадке перед тюрьмой собралось несколько квазов и иммунных в северном утепленном камуфляже. Один из них подошёл ближе, кинул Гному свёрток с одеждой и обувью после чего приказал быстро одеваться и идти к вертолету.
Спорить Гном, конечно же не стал и выполнил все как было приказано, хотя бы потому, что от его собственной одежды практически ничего не осталось. Обувь стала сильно мала, футболка из термо ткани начинала сковывать движения, а штаны, которые он сейчас носил натирали так, что в пору было начинать выть.
Одевшись, он направился к вертолёту, от которого тянулась не длинная, но очень толстая металлическая цепь. На другом ее конце находилась клетка из металлических прутьев с открытой дверцей, в которую его втолкнули как только оказался достаточно близко. Следом вошёл иммунный в маске и утепленной одежде, покосился на Гнома не дружелюбным взглядом и сказал:
— Будешь делать что скажу. Попытаешься дёргаться или обмануть, все твои друзья подохнут. Ясно?
Гном зло сжал зубы, с хрипом выпустил сквозь них воздух, после чего утвердительно кивнул.
Скрип петель, звонкий удар, лязг засова. Он сменил одну клетку на другую, после чего, лопасти вертолета стали постепенно набирать обороты.
Удивляться наличию такой техники в стане врага Гном не стал — он бы не удивился даже космическому шатлу на их заднем дворике, куда уж обычному вертолёту, на котором не было видно даже простейшего вооружения.
Мимо проехал пикап, привычно посаженный на гусеницы. Вроде бы ничего удивительного, однако вместо пулемета в его кузове стояла такая же металлическая клетка, в которой сидел он сам, а внутри сгорбившись и уныло повесив голову сидел зараженный. Присмотревшись, Гном распознал в нем кусача развитой стадии. Возле него, снаружи, стояла девушка, лицо которой показалось Гному смутно знакомым. После секунды копошения в памяти, он смог ее вспомнить — та самая нимфа что похитила его из стаба.
«Она что, и зараженных себе подчинять может?» — мысленно удивился Гном, но тут его вместе с клеткой оторвало от земли и начало поднимать всё выше и выше, пока всё пространство тюрьмы не превратилось в детский игрушечный городок. Его понесли куда–то в сторону, но любоваться открывшимся видом, Гном не мог — клетку шатало на ветру, да и вертолет летел с немалой скоростью, поэтому чтобы не покалечиться, ему приходилось изо всех сил держаться за нижние прутья клетки, жалея лишь о том, что он не может вцепиться в них ещё и ногами. Его попутчик тоже не испытывал удовольствия от полета — по глазам было видно что он до смерти боится высоты, поэтому старался держать их закрытыми, но иногда, все же разжимал веки, смотрел пару секунд, после чего вновь зажмуривал изо всех сил.
Подобное зрелище откровенно радовало пленника, но долго тешить себя этим занятием он не смог. Внизу происходило что–то странное. Толпы заражённых со всей округи собирались в одном, ничем неприметном месте — простом заснеженном участке равнины, на которой ещё виднелись не до конца вытоптанные лапами тварей следы от гусениц.
Вертолет начал кружить над этим местом и даже слегка снизил высоту будто стараясь что–то высмотреть среди тел все прибывающих заражённых. Взглянув более внимательно, сердце Гнома пропустило удар, ведь среди практически однородной массы толпы показался уже знакомый Гному жуткий, массивный, серый, шипастый облик. Элитник.
Видимо, его попутчик тоже заметил опасного заражённого, потому что вдруг отлип от своей решётки и крепко вцепившись в одежду Гнома, проорал в самое ухо:
— Бери под контроль элиту! Прикажи бежать в ту сторону.
Быстрым взглядом окинув иммунного, Гном вновь скрипнул зубами, но опять был вынужден подчиниться. Взглянул на задравшую к вертолёту головы толпу, выбрал из нее указанную цель и мысленно приказал следовать в указанную сторону. Но эффекта не последовало. Повторил процедуру и снова безрезультатно.
— Не выходит, — крикнул он своему попутчику, — высота наверно слишком большая!
— Опустите ниже! — прокричал иммунный в рацию, — только не сильно! А то элита допрыгнуть может!
Заходя на новый виток, вертолет ещё сильнее сбавил высоту и тут уже Гному приходилось прилагать усилия, чтобы не зажмуриться — его откровенно пугал вид такой толпы плотоядных тварей. При шуме работающих лопастей и мотора вертолета, Гном не мог слышать их урчания, однако воображение в красках посылало ему на всю жизнь застрявшие в мозгах звуки, буквально насильно воспроизводя их как в каком–нибудь проигрывателе.
Вертолет сбросил высоту и завис над тварями, а в следующее мгновение случилось то, чего так сильно боялся попутчик Гнома — единственный присутствующий здесь элитник с места рванул вверх, выкинул перед собой огромную бугристую лапищу и махнул ей в воздухе, едва не чиркнув когтями по решетке.
Неизвестно когда килдинг успел вцепиться в верхние прутья решетки, но завизжал он так, что у Гнома слегка заложило уши. Да и сам он в тот момент струхнул не по детски. Понимая что тянуть нельзя, кваз мысленно повторил свой приказ и в этот раз, все получилось. Элитник резво бросился в указанную ему сторону и Гном сразу принялся отсчитывать секунды. Досчитав до шести, увидел как тварь закопавшись в снег резко затормозила, рывком метнулась назад и вперив озлобленный взгляд в глаза Гнома, прыгнула на кучу собравшихся под вертолетом заражённых.
— ВВЕРХ! ВВЕРХ! — завизжал по–прежнему висящий на «потолке» килдинг в рацию, но очевидно пилоты тоже следили за ситуацией, поэтому среагировали раньше, чем начал орать попутчик Гнома. Клетку дёрнуло и потащило вверх как раз в тот момент, когда когтистая лапа элитника едва не вцепилась в нижний прут.
Иммунный что–то орал, переходя то на визг, то на обычный крик, но все это было для Гнома не важно. В его план с крысой добавился небольшой нюанс, который возможно, поможет ему увенчаться успехом, да и прежнюю догадку с мысленным указанием места он подтвердил, а это уже было не мало.
— Умоляю, скажи что ты посчитал сколько эта тварюга находилась под контролем! — зареванными глазами таращясь на Гнома, взмолился его попутчик. Гному, конечно, доставило бы не мало удовольствия всласть поиздеваться над одним из своих врагов, однако так глупо рисковать жизнью, он не собирался. Но и сказать всю правду, тоже было бы глупо.
— Пять секунд, возможно меньше, — наконец ответил он, — я не слабо струхнул, возможно ошибаюсь.
— Я тебе верю, — облегчённо выдохнул иммунный и сказал в рацию: — конец операции. Есть результат.
Да, результат действительно был и Гному он очень нравился, ведь он наконец–то понял какую лазейку оставил ему Камень. «Хотя… если вдуматься, то…», — Гном мотнул головой, прогоняя неприятные мысли. Нет, он должен рискнуть и если ему это удастся, то он сможет попытаться сбежать. Не своими силами, конечно, это ведь запрещено приказом Камня. Но вот чужими руками…

* * *

— Значит, все же удалось, — довольно ухмыляясь, сказал массивный кваз, как обычно восседающий за своим столом.
— Да, мой Патриарх, — не разгибая спины ответил иммунный стоявший напротив, — пять секунд полного подчинения. Прикажите переходить ко второй части плана?
— Да, начинайте подготовку, — кивнул широкой башкой он, облокотившись на стул, — как все будет готово, немедленно сообщи мне.
— Непременно, мой Патриарх, — пятясь назад лепетал иммунный, — непременно.
Когда за одним из подчинённых захлопнулась дверь, кваз перевел взгляд на другого, немного помолчал, после чего спросил:
— Как скоро будет готов второй этап?
— По мнению аналитиков, для получения нужного результата контроля, потребуется не меньше пяти черных жемчужин, или трёх красных. Белые мы не рассматривали, но и без них, в пределах этого времени, необходимый образец будет найден и приманен к берегу.
— Его уже нашли? — удивился Патриарх?
— Да, мой Патриарх, — низко поклонился сектант, — единственную особь морской элиты получилось засечь неподалеку от уничтоженного нами стаба Камчатка. В двух кластерах от нее, на берегу частично замёрзшего моря перезагружается научная база. Иногда с пришвартованным боевым кораблем. Наш подопытный был найден людьми Камня именно на ней. Там же была обнаружена нужная для эксперимента особь. Кластер уже перезагрузился, в связи с этим, все морские и земноводные зараженные удалились на максимальное расстояние. Но скоро они вернутся, в этом сомневаться не стоит.
— Вот как? — заинтересованно протянул кваз отправляя в рот сочный кусочек мяса и начал задумчиво жевать, — вертолет в той области может привлечь внимание стабов. Но с этим мы что–нибудь придумаем.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая одним только медленным, тягучим чавканьем кваза, смотрящим в стену напротив отсутствующим взглядом. Через пару минут, местный правитель встряхнулся, ковырнул когтем между зубов, после чего обратился к подчинённому:
— Завтра у нас по плану повторный прогон. Поставьте как можно больше опытов. Пусть отлетят ближе к городу и притащат две элитные особи. Он должен попробовать взять под контроль обе сразу и если выйдет, плюсуйте руберов. Как дойдет до предела, возвращайтесь назад. А теперь иди и передай остальным мою волю.
Килдинг низко поклонился и что–то лепеча себе под нос, спиной вышел из кабинета.

* * *

Оказавшись в своей камере, Гном облегчённо вздохнул. Как он и думал, начавшее подниматься из–за горизонта солнце едва его не ослепило, но в этот раз обошлось. Пусть и пришлось последние пару минут держать глаза закрытыми, но он достаточно долго был «слепым» чтобы научиться обходиться без этого органа. Первым делом осмотрел свою наживку и не смог сдержать разочарованного вздоха — банка оказалась пуста и даже была вылизана начисто изнутри. Проклятый крысеныш все же смог его победить. Но ничего, сегодня ему должны выдать новый сухпай и тогда, начнется второй раунд их соревнования.
— Эй Гном, — послышался шепот из коридора, — ты здесь?
— А куда я денусь? — прогудел он, подойдя к двери.
— Тебя на допрос водили? — взволнованно спросил Сокол, но ответ его удивил:
— Нет, на испытания, — усмехнулся кваз.
— Чё? — не поверил в услышанное сенс, — как это?
Гном вкратце рассказал обо всем что с ним случилось за это утро, промолчал лишь о том, что придумал с крысой и прочих своих наработках в этом ключе. Сокол выслушал его молча, а когда рассказ был завершен, заявил:
— Я тебе мамой клянусь, — яростно шипел сенс, — как только ты докачаешься до нужного им уровня, нас всех завалят и тебе сказать забудут! Переведут в другую камеру, подальше от меня и завалят. Может быть уже кого–то убили! Ты же знаешь Зевса — он просто так сидеть в клетке не станет. Наверняка ещё в первый день поджарил кого–нибудь и со спокойной душой отправился в мир иной. Ну что ты как дитя? Давай рискнем!
— Прости Сокол, — покачал головой Гном, — но я уже все сказал. Даже если ты прав — до нужного им уровня мне качаться ещё недели три. Если раньше не подохну. Пойду отдохну немного, а то сафари на вертолёте меня немного вымотало.
Через пару часов в его камеру вошли двое и как обычно передали сухпай, немного живчика и бутыль воды. В этот раз решил начать именно с тушенки. Разом ополовинив банку, Гном выудил непривычно длинными пальцами небольшой кусочек расслаивающегося на волокна мягкого мяса и положил на то место, где ночью стояла банка.
— Жри усатый, — прошептал Гном, — тебе понадобится жирок чтобы выполнить мое поручение.
Когда мясо в консервной банке закончилось, поставил ее на пол и так как крыса не явилась на дружеский обед, пришлось закинуть внутрь неё кусочек с пола. Вытер пальцы об новенькие штаны и полез на верхнюю полку к тряпочке с письмом. После сегодняшнего приключения, он решил добавить в послание ещё несколько слов, а конкретно: «вертолет ближ класт». Гном сильно рисковал сокращая слова, но иначе было нельзя — место на тряпке не бесконечное, и пусть кусок ткани был приличного размера, Гном использовал максимально возможный размер букв, чтобы в случае попадания на нее влаги, можно было разобрать слова. Положил сушиться на ту же полку и улёгся на свое место, делая вид будто крепко спит. Сам же целиком обратился в слух и в оба глаза следил за тем местом, где была оставлена банка–приманка.
Больше трёх часов понадобилось осторожному зверьку чтобы поверить в искренность изображаемого сон странного человека в темной комнате.
Крыса аккуратно высунула из норки сперва нос, обнюхала все вокруг, затем голову, сделала первый осторожный шаг, за ним второй, и вот пронырливый зверёк уже собрался рвануть к добыче и быстро ее схватить, но неожиданно, скудные мыслишки в крохотной голове повели все четыре лапки к якобы спящему человеку. Крысе очень хотелось запрыгнуть к нему на протянутую руку, что она немедленно и проделала, а потом посмотрела в огромные глаза зависшие напротив. Человеческого голоса крыса не слышала, но прекрасно понимала что он для нее не враг.
— А ты классный, крыс, — улыбнулся Гном, поглаживая взъерошенную холку животного, — назову тебя Кенни. А теперь, будь другом — сиди тут и не мешай мне спать. Я из–за тебя почти всю ночь глаз не сомкнул.

* * *

Мужчина, лишенный абсолютно всей растительности на лице сидел в самом популярном месте стаба Заводского — в баре первого этажа местного постоялого двора. Его товарищи находились в очередном рейде играя роль усилителей отряда зачистки проблемных кластеров, а сам Полено без устали, день за днём продолжал выполнять данный ему приказ — сканировать содержимое голов жителей стаба на наличие гнильцы в виде намерения предательства. Обычный ментат, не задавая никаких вопросов, или банально не ведя диалога с подозреваемым, не сумел бы разглядеть в его мыслях что либо нужное, если только тот иммунный не занимался противоправным деянием в данный момент. Но Полено был не из простых ментатов. Более того, он и к самим ментатам относился чисто номинально — его способности выходили далеко за грань привычных возможностей всех прочих иммунных.
Не мигая он смотрел перед собой будто в пустоту, прогоняя через собственное сознание оттенки эмоций, мыслей и намерений окружающих его людей и квазов.
Он видел в них многое: различные желания, похоть, злость, радость, грусть, страх… Например, он точно знал что официантка принесшая ему чай, недавно что–то украла у своего мужика, чтобы суметь купить себе какое–то украшение. Полено не видел ее мыслей, не знал наверняка, но за те годы, что он бродил по Улью, научился читать оттенки мыслей и чувств как открытую книгу.
Пару минут назад, к барной стойке подошёл залётный рейдер и именно в его сторону был обращён в данную минуту внутренний взор Полена. Теплая куртка незнакомого иммунного ещё была кое–где припорошена подтаявшим снегом, а он уже хлебал через край из массивной пивной кружки, роняя с губ янтарные капли на пол. В его голове царил сумбур, из которого даже опытный ментат не сумел бы вычленить хотя бы пару самых очевидных деталей. Однако, как уже было сказано выше, Полено простым ментатом не был.
Он продолжал спокойно сидеть и смотреть в пустоту даже после того, как чужой этому стабу человек взял у хозяина заведения ключ и устало поплелся вверх по лестнице. Все указывало на то, что мужик собирался отдохнуть после тяжёлого приключения в мягкой уютной постели безопасного стаба. Якобы собирался…
На втором этаже бара, где располагались комнаты постояльцев, как раз над головой Полена, происходило то, что и должно было происходить в подобных местах — в одной из комнат, два человека противоположного пола наслаждались телами друг друга, а в соседнюю с этой комнату вошёл якобы усталый путник. Его намерения Полено даже не читал, они сами буквально ломились к нему в голову — ему жизненно необходимо было встретиться с тем человеком, что самозабвенно совокуплялся в соседней комнате.
Допив свой чай, ментат поднялся из–за стола и неспешно покинул питейное заведение. Мало того что ему здесь больше нечего было делать, так это ещё и служило сигналом для ожидающих снаружи надёжных и проверенных людей Олафа.
Когда странный иммунный с белыми глазами отошёл на достаточное расстояние, три человека вошли в бар и без промедления поднялись на второй этаж. Когда ступени под их ногами закончились, все трое на короткое время перестали существовать для остальных людей — способность отвода глаз в развитой стадии, позволяла иммунному скрыться не только самому, но и накрыть небольшим пологом прилегающее пространство вокруг и все что на нём находилось.
Прижавшись к стене, небольшому отряду пришлось ждать около десяти минут. Они мирно пропустили мимо себя вышедшую из одной из комнат раскрасневшуюся и слегка помятую девушку, после чего дождались появления ее клиента.
Как и было сказано жутким ментатом, он хитро́ постучал в соседнюю комнату, затем ещё раз, а когда ему открыли, две бесшумные пули выпущенные точно в сердце каждому из заговорщиков прервали их жизни.
Тела затащили внутрь открытой комнаты и уложили на пол. Через дюжину минут в дверь без стука вошёл ещё один человек — жуткий для простых рейдеров иммунный. Здоровенный, чернобородый и с ярко–красными глазами, он наводил страх одним лишь присутствием, поэтому когда он приказал всем живым выйти из комнаты, те разве что ему в ноги не кланялись от облегчения. От всей фигуры этого бородатого медведеподобного мужика просто веяло чем–то потусторонним, ледяным и вечным. Будто и не иммунный стоял рядом, а какое–то древнее существо, неизвестно как влезшее в шкуру человека.

Окинув предстоящий фронт работы, Штанга обречённо вздохнул и поднял руки над головой. Его дар Улья порой пугал даже самого некроманта, да и удовольствия никакого не приносил. Скорее уж наоборот.
Когда руки медленно присевшего на корточки некроманта коснулись пола, всю комнату заполнил красный туман и когда он опал, тела лежавшие на полу задергались, а потом, пусть и с трудом, но поднялись на ноги. Тела ещё плохо слушались своих хозяев, но вскоре, свежих зомби сможет отличить от человека разве что опытный ментат. В таком бодром состоянии, благодаря ненормально сильному дару Улья старого хигтера, они пробудут двое суток, после чего постепенно начнут деградировать, пока их нервная система не придёт в полную негодность и зомби не утратят возможность хотя бы ходить.
Но все это будет позже, а сейчас, не до конца мертвые люди были полны решимости служить тому, кто вернул их с того света, чем Штанга непременно воспользуется…

* * *

В камере Гнома по прежнему было темно как в могиле, однако переживать по этому поводу пленник давно перестал. Более того — времени на подобные глупости у него просто не было. Закончив перевязывать своего нового друга несколькими слоями термоткани, Гном спешил спрятать все следы проделанной работы под ворох одеял на верхней полке. Несколько раз глядя зверьку прямо в глаза повторил указания, ярко представив лица оставшихся на воле товарищей: Штанги, Креста и Полена, а так же направление в сторону стаба и конкретного места где они должны быть. Гном очень надеялся что заместитель Зевса с остальными так и не переехали в новую штаб–квартиру, но на всякий случай, указал на внешней стороне письма имена адресатов в лице Штанги и прочих, которых в Заводском просто не могли не знать.
Когда все было готово, сунул крысу в рукав своей новой куртки и принялся ждать неспеша похрустывая крекерами из сухпая. Нет, уверенности в том, что сегодня его вновь потащут на испытание Гном не испытывал, однако в то что его после первого же теста оставят в покое, верилось ещё меньше.
Поэтому когда вошедшие в камеру иммунные вместе с красным, в этот раз, жемчугом, передали приказ выходить, Гном ничуть не удивился. Быстро оделся в выданные вчера теплые вещи и уже на ходу, в темноте тюремного коридора аккуратно надел куртку, протиснув загипнотизированную крысу себе подмышку.
На улице все повторилось практически идентично вчерашней ситуации, за исключением того, что в этот раз, в клетке ему предстояло находиться одному. Вчерашний невольный попутчик видимо не горел желанием испытывать удачу второй день подряд, поэтому просто передал рацию Гному, заявив что все приказы и отчеты будут передаваться через нее.
Этот момент сильно обрадовал Гнома, ведь чем меньше посторонних глаз будет поблизости, тем меньше вероятность того, что его хитрый план будет раскрыт и сорван. Гном даже пару секунд всерьез размышлял о том, чтобы покрутить настройки рации и попытаться поймать волну кого–то из простых рейдеров, однако эту идею пришлось отбросить. Точной волны он не знал, а кричать на каждой из них о том кто он, где находится и по какому случаю здесь оказался, было даже не глупо, а просто смешно.
По пути, уже высоко болтаясь над уровнем земли, на глаза Гному опять попался странный пикап с клеткой в кузове. Картина была идентична вчерашней — зараженный в клетке, девушка–нимфа рядом, и один, возможно два, человека в кабине. Самое интересное, что всё время полета Гном смотрел в ту же сторону, откуда появился пикап с зараженным. Ключевое слово здесь именно «появился», ведь мгновение назад ничего кроме снежного покрывала и редких деревьев во всем поле зрения не наблюдалось, а в следующую секунду прямо посередь равнины возник специально оборудованный для этой местности автомобиль. Странно? Более чем. Скорее всего, кем–то из кабины пикапа был навешан полог невидимости. И зачем сектантам возить по всем кластерам зараженного будто на экскурсию, да ещё и в такой компании? Ответа у Гнома не было, но он ещё подумает об этом в более подходящих условиях, по возвращении в свою камеру.
В этот раз вертолет полетел в другую сторону — к пустырю близ большого скопления кирпичных и других построек, которые хоть и с трудом, но все же можно было отнести к городскому типу. На территорию непосредственно самого «городка» вертолет не заходил, очевидно килдинги боялись нападения на вертолет с ближайших крыш, ограничившись «кругом почета» на его границе.
На пустыре уже собиралось бурлящее море заражённых, и количество их кратно превышало вчерашнюю лужицу.
Среди всех прочих неприятностей царящих по ту сторону его клетки, сильно выделялось три монструозные фигуры развитых элитников. Будто гигантские речные валуны их шипастые спины и плечи рассекали поток менее развитых сородичей. В этот раз нестройный гул урчащих тварей перебивал даже звуки работающих вертолетных лопастей — так много их собралось и жадно взирало на зависший в небе вертолет.
— Готовься взять под контроль ближайшего из элиты, — неожиданно донеслось из рации, заставив засмотревшегося вниз Гнома вздрогнуть, — и не забывай считать!
— Понял, — покладисто ответил он, мысленно, а вслед за этим приказал крысе переползти ближе к расстегнутому вороту куртки. В любой момент зверёк должен был быть готов к первому и скорее всего, последнему в своей жизни десантированию.
Испытания продлились больше часа и проходили не без риска для жизни не только Гнома, но и всего экипажа вертолета. Умные и хитрые элитники несколько раз едва не успевали вцепиться в мельтешащую перед глазами клетку с вкусной мясной начинкой, что повлекло бы за собой неминуемое крушение летающей машины. Но, пилоты видимо оказались опытными и всякий раз оказывались на мгновение быстрее тварей, за что Гном был им очень сильно благодарен.
За время испытаний, ему удалось взять под контроль все три элиты разом, хоть и приходилось отдавать им команды поочередно. Каждая из особей находилась под контролем по восемь секунд, что было значительно выше вчерашнего показателя. С простыми зараженными дела обстояли ещё лучше — Гному удавалось брать под контроль сразу целые группы численностью от трёх до шестнадцати особей в зависимости от их степени развития. Время действия контроля так же упиралось во многие факторы, от уже названного развития, до индивидуальных показателей заражённых. Насколько понял сам Гном, дело было именно в степени развития их мозга, иными словами — чем умнее была тварь, тем меньше времени она находилась под его контролем. Самое интересное было в том, что с людьми все работало совсем иначе и в чем здесь было дело, Гном тоже приблизительно представлял — скорее всего, податливость человеческого сознания была обусловлена идентичностью их мышления, ведь он сам был человеком, хоть и слегка измененным…
Когда испытания были завершены, Гном едва успел вырвать взглядом одного из прилично развитых спидеров, почти лотерейщика и мысленно приказал ему ловить крысу. Не жрать ее, а только нести на раскрытой руке в указанную сторону. Отдав приказ, выпустил между прутьев решетки зверька, угодившего четко в лапы твари, которая тут же со всех ног помчалась в сторону стаба. Сам же Кенни имел задачу при попытке быть схваченным кем–либо кроме товарищей Гнома, скрываться любыми способами, а после ухода от опасности продолжать путь.
Все эти ухищрения были необходимы для того, чтобы крыса не замёрзла по пути к стабу, ведь мороз стоял здесь не шуточный, да и бежит зараженный по сугробам гораздо быстрее крысы, что кратно сократит время прибытия письма в стаб. Оставалось только молиться о том, чтобы мертвяк не пришел в себя слишком рано…

* * *

Очарованный странными силами зараженный самозабвенно нёсся по сугробам, держа на вытянутой руке небольшого серого зверька перемотанного расписанной кровью тканью. Поддерживая максимально доступную скорость, мертвяк довольно быстро вырвался за пределы кластера и помчался дальше, в указанную ему сторону. Урчать было запрещено, поэтому бежал он в полном одиночестве, а другие встреченные по пути твари неслись в другую сторону — туда, куда направился вертолет с клеткой под брюхом. Они преследовали летающую машину какое–то время, пока безнадежно не отстали и не потеряли цель из виду. Вертолет специально делал сильный крюк, проходил через труднопроходимые даже для элиты леса и небольшие каменные образования. Да все что угодно, лишь бы не привести такую огромную толпу зараженных к месту дислокации Детей Стикса.
Через несколько часов безостановочного бега, действие гипноза начало спадать, но не пропало мгновенно. Постепенно, все ещё бегущий в нужную Гному сторону зараженный начал осознавать, что было бы не плохо не просто смотреть на крысу, а перекусить ей. Сам же зверёк, с которого гипноз ещё даже не думал спадать, после неудачной попытки его схватить, рванул с руки спидера и петляя, скрылся из поля зрения заражённого в кустах небольшого пролеска и помчался дальше, но уже на собственных лапках и без попыток твари ее сожрать.
Но, скудоумный расчет крысы не оправдался. Через пару десятков минут полностью скинувший оковы гипноза зараженный по звуку и запаху легко обнаружил бегущую параллельно с ним зверушку и тут же кинулся в ее сторону, но, тут же повалился в снег от выпущенной кем–то пули, угодившей ему четко промеж глаз.
Крыса замерла и огляделась — запах подсказал ей, что где–то поблизости находятся люди, а один из приказов в её голове указывал на то, что с ними контактировать запрещено, кроме тех особей, чьи лица надёжно засели в куцем мозгу зверька.
Впереди виднелись большие деревянные избы огражденные заборами, а чуть в стороне, почти у самого леса, стояли машины на гусеницах. Однако знать как называется и для чего нужно то что перед ней находится, жившая всю жизнь в каменном лабиринте крыса не могла, поэтому просто постаралась скрыться от чужих глаз в ближайшей деревянной щели, чтобы продолжить путь чуть позже. Однако не успел зверёк шмыгнуть в примеченное отверстие, как сверху навалилось что–то неимоверно тяжёлое, шею пронзила жуткая боль и сознание ее дрогнуло, а через секунду безвозвратно угасло.
Большой, пушистый, рыжий кот довольный проделанной работой, не выпуская добычи из окровавленной пасти побежал к своему любимому человеку, который чаще остальных угощал его сочным мясом из жестяной банки и, без особого труда забравшись на одну из многочисленных покатых крыш, положил в снег перед его ногами убитую крысу.
— Ого, какая здоровая, — увидев добычу отрядного талисмана себе под нос присвистнул мужик в северном камуфляже, — что это на ней?
Взяв ещё горячий трупик в руку, мужик посмотрел на обвитую вокруг крысы тряпку, на которой кровью было написано несколько слов: «Штанга Полено Крест» и озадаченно почесал переносицу.
— Зёв, — шепотом окликнул он своего командира, — долго ещё новичков гонять собираешься?
— Они на финальной позиции, — глядя в бинокль ответил командир, — а что? Торопишься куда–то?
— Да вот, — показал он добычу кота командиру отряда, — написано с больших букв. Знаешь эти имена?
— Знаю. Они из Камчатки были, — удивился командир разглядывая кровавые письмена, — сейчас, насколько мне известно, в Заводском живут. Интересно получается… Ребята они серьёзные, особенно этот Штанга… ссориться с этим типом я бы не стал даже еслиб тот мою маму послал на три буквы. И тебе не рекомендую. Короче, мы тут сами справимся, а ты бери пикап, Кроля, Жмуру и валите в Заводской. Найдите Штангу и отдайте крысу. Внутрь тряпки не заглядывать, а как отдашь, извинишься за кота и спросишь чем можно помочь. Если кошак обосрал им какое–то спецзадание… в общем, подстели соломку и дуй домой, мы тоже скоро приедем.
— А кто такой этот Штанга? — удивился боец, глядя то на дохлую крысу, то на кота, то на своего командира, — мы коренные граждане Речного — если рыпнется на нас, Кастэн ему сам башку открутит…
— Ты слышал рассказы о Некроманте? — в предвкушении улыбнулся Зёв.
— Ну… Слышал пару баек, — припомнил рейдер, — но это же чушь всё… или?..
— Или, — ещё шире растянул губы командир, — езжай быстрее и благодари судьбу — тебе предстоит встреча с живой легендой северного региона…

* * *

В кабинете начальника стаба, не смотря на поздний час, было весьма людно — в связи с последними событиями, в срочном порядке был собран военный совет, на котором присутствовали командиры лучших отрядов рейдеров Заводского, а так же начальник обороны стаба, глава торговой гильдии, всевозможные аналитики и Штанга в сопровождении Полена. Последний был необходим для проверки присутствующих на принадлежность к врагу, что в сложившейся ситуации оказалось бы полным провалом их плана.
Сперва убитые, а в последствии воскрешенные Штангой шпионы не успели передать весточку своим хозяевам из секты, но об этом позаботился их НОВЫЙ хозяин.
Узнав от своих восставших из мертвых слуг все что только было возможно, он приказал им, как и было положено, связаться со штабом и передать что встреча прошла успешно, а вскоре в Заводском будет проведено какое–то очень важное собрание на котором будут обсуждаться вопросы касательно пропавших рейдеров и нападений на стабы. На том конце ответили что ждут информации и оборвали связь. Теперь от стаба требовалось составить качественную дизу, а так же план диверсий и последующего нападения на тюрьму.
Разведка стаба давно подтвердила правоту догадки Полена касательно места обитания врага, вот только на внешников, как все думали ранее, эти ребята похожи не были — никакой химзащиты и новейшей техники. Казалось бы, обычные иммунные рейдеры, но слишком уж они были хорошо вооружены и многочисленны для группы не принадлежащей ни к одному из стабов. Муры? Возможно, но уверенности в этом варианте не было.
Ситуация прояснилась только пару часов назад, когда пикап с тремя гражданами стаба Речного прибыл на КПП и те попросили о срочной встрече с Штангой. Передав тело крысы с запиской и извинившись за случившееся, они заверили жуткого иммунного в своей готовности помочь чем смогут, после чего удалились в сторону родного стаба.
В записке при помощи крови было написано всего несколько слов, из которых получилось узнать весьма полезную информацию. В том числе и о начальнике их почившего стаба.
— Килдинги, значит, — зло процедил Штанга, сверкнув красными глазами, — ну что ж, можете начинать молиться своим богам, твари, хотя вряд ли это вас спасет…
Килдингов, как и муров, люто ненавидели все без исключения жители Улья, но в той же мере и боялись. Никто не знал что у этих психов на уме, а численность, вооружение и легенды блуждающие от стаба к стабу, отбивали у рейдеров всякое желание с ними встречаться. Сейчас же все обстояло несколько иначе и совет решил действовать, пока имелась возможность выжечь заразу до ее распространения по всему региону. Более того — у них в плену находился иммунный, сила Дара Стикса которого была такова, что если сектантам удастся развить ее до предела и подчинить себе, все живое в этом регионе может просто–напросто потерять либо жизнь, либо собственную волю и свободу до конца дней.
После трёх часов жарких дискуссий и обсуждений, была выработана череда диверсий и план основной боевой операции, к которой ещё предстояло подготовиться. Выдвигаться решили послезавтра, а завтра днём, у них было намечено крупное сафари по оживлённым кластерам, в предвкушении которого Штанга хищно улыбался…

Глава 8 

Армейский «Тигр» посаженный на широкие гусеницы, наматывал круги по кластеру уже второй час. За рулём сидел Штанга, азартно вращая «баранку» из стороны в сторону, уходя от прилипчивых обитателей этой земли. В открытое окно влетали звуки практически безостановочной стрельбы — Крест в компании одного из бойцов Заводского посаженные сзади расстреливали из люка уже неизвестно какие по счету магазины к своим автоматам, периодически меняя их на пистолет и обратно. Задача их заключалась в том, чтобы собрать, а потом уложить как можно большее количество заражённых, без остановки сбегающихся на выстрелы и урчание собратьев. Неподалеку отсюда находился небезызвестный в этом регионе вокзал, на котором совсем недавно произошла перезагрузка. В отличие от прошлых перезагрузок, в этот раз стабы спасать с опасного кластера никого не стали, дав обратиться или умереть всем зараженным при переносе людям.
Для чего это было нужно? Ну…
— Штанга! — орал в рацию Крест, хватаясь за пулемёт, — тут два кусача и рубер! Нужно срочно валить!
— Мелких старайся не бить в голову, иначе поднять не смогу! — ответил на это заместитель командира.
— Да уж мля знаю! — рыкнул в рацию пугач и вдавил гашетку пулемета через одну заряженного бронебойными. Его попутчик же продолжал сливать один магазин за другим, игнорируя появившихся крупных заражённых, полностью положившись на меткость союзника.
Пули крупного калибра начали вырывать куски брони, а потом и мяса из озвученных тварей, вместе с тем, косить многочисленных попавших под нервную пулеметную очередь бегунов, медляков и иже с ними. Рубера удалось убить первого — бронебойные пули не без труда, но все же смогли пробить облепленную прочными наростами грудь. Вторым был скошен самый прыткий из кусачей — ему досталось по ногам, от чего тот повалился в снег создавая куча–малау среди толпы преследователей, но вот второй… он мгновенно среагировал на ситуацию, перемахнул через толпу повалившихся в снег тварей, рванул вперёд и приземлился четко на крышу удирающего пикапа, чудом не порвав второго иммунного. Но Крест был рейдером более чем опытным. Заметив что тварь рванула на него, мгновенно выпустил из рук пулемет, перехватил «Вал» и вдавил спусковой крючок с такой силой, что тот чудом остался цел. Второй рейдер тоже не зевал и добавил свинца со своего «калаша» в широкую грудную клетку кусача.
Выпустив практически в упор весь остаток магазина, часть пуль из которого пришлись твари в горло и грудь, не остановился. Выхватил пистолет и добил тварь несколькими выстрелами в раскрытую пасть. Ему повезло что тварь была не сильно развитой — всего пара дней как вошёл в полную силу. Да и ранен он был изрядно — одна из рук болталась плетью вдоль уродливого туловища, а в груди виднелась рана от крупнокалиберной пули. Будь кусач матёрым, и никакие автоматы Креста и его товарища уже не спасли бы.
— Дави на педаль, Штанга! — как заведенный орал Крест, — эти суки догоняют!
— Понял! — прозвучал ответ заместителя, а после этого, обратился к водителям ближайших машин: — Шкура, Децл, Варан, — сколько тварей на вас висит?
Судя по ответам, в совокупности выходило около двух сотен. Плюс, штук пятьдесят на хвосте у них.
— Ещё часок стрельбы, и можно будет начинать! — азартно крикнул в рацию Штанга и прибавил газу.
Примерно через оговоренный час, живые мертвяки закончились. Народ из машин выбирался взвинченный, глаза у многих горели от адреналина. Тот кого звали Вараном — тучный мужик заросший волосами до самых бровей, активно жестикулируя кричал что–то своему товарищу спрыгнувшему из кузова пикапа, но ни Штанга, ни даже Крест на них внимания не обращали. Заместитель командира отряда Зевса передавал по рации, что зачистка кластера завершена и им срочно требуются услуги бригады сборщиков. Названные люди уже давно ждали команды на соседнем кластере и теперь, когда со стрельбой было покончено, загрузились в свой грузовик и помчались в направлении вокзала.
Через десяток минут они появились в поле зрения отряда зачистки, а ещё через пять, уже приступили к своим непосредственным обязанностям. Пусть среди этой орды доминировали простые пустыши обратившиеся не ранее дня назад, но пришедшие со стороны более развитые особи тоже присутствовали и было таких не мало. Их–то и было необходимо выпотрошить перед тем, как за дело возьмётся один из самых страшных людей, которых видел за свою жизнь северный регион.
— Готов? — резко отбросив окурок и вынимая из пачки новую сигарету, спросил Крест.
— Как те пионеры, — усмехнулся Штанга, блеснув на солнце неестественно красными глазами, — я это не в первый раз буду делать.
— Ясен хрен, — кивнул Крест, нервно затягиваясь, — это я у себя любимого спрашивал. Никак не привыкну к твоей грёбаной способке, хотя уже раз десять видел.
— Чтоб ты знал, — нахмурил брови Штанга, — мне тоже это удовольствия не доставляет.
Через полчаса постоянной беготни, от одной кучи заражённых к другой, стаскивая тела самых сильных из них как можно ближе друг к другу, сборщики закончили свое грязное дело и, погрузившись все в тот же грузовик, отчалили обратно в стаб. На расчищенный от трупов пяточек, вышел Штанга, зачем–то разминая руки, будто собирался тягать одноименный спортивный снаряд. Окинул стасканные в кучи тела заражённых, кивнул стоящим на стреме бойцам и поднял руки к небу. Сильно напрягаясь всем телом, он медленно опускал конечности вниз, вместе с тем постепенно сгибая колени и как только ладони его коснулись снега, по округе будто красная дымка разошлась, затопив собой все видимое пространство. Пусть бойцы и были предупреждены о том что здесь будет твориться, многие не на шутку струхнули. Самые нервные начали водить стволами из стороны в сторону в поисках угрозы, которая, кажется, была повсюду. Один даже навёл прицел на выплескивающего дух Стикса Штангу, но готовый к такому повороту Крест, схватил ствол и резко вырвал оружие из рук перепуганного иммунного.
Красный туман все сильне расходился в радиусе нескольких метров вокруг, постепенно заменяя собой сам воздух. Иммунным стоявшим слишком близко, становилось все труднее дышать, но в одно мгновение все закончилось. Жуткий туман буквально за секунду всосался в глаза и рты убитых заражённых, после чего те начали сначала изредка конвульсивно дёргаться, затем шевелить конечностями, потом становились на колени, а следом вставали на непослушные ноги. Огромная армия немертвых численностью более сотни единиц возвышалась над оставшимися валяться в снегу сородичами, на которых по той или иной причине способность некроманта не подействовала.
Штанга едва заметно пошатнулся, но сумел устоять на ногах. Крест окинул округу взглядом и усмехнулся — представшая картина напоминала ему отрывок из какого–нибудь фильма про зомби, в которой горстка выживших и побитых людей из последних сил отстреливалась от несметной орды восставших трупов. Стоявшие слегка поодаль бойцы Заводского откровенно дрейфили глядя на то, что сотворил своей жуткой способностью их командир на этот рейд, однако бежать или палить из ствола никто не спешил. Как и было положено, они ждали приказа, который прозвучал секундой позже:
— По машинам, — пробасил Штанга уже уверенно стоявший на ногах, — как доберемся до стаба, можете быть свободны. Крест, теперь ты за рулём, я немного переведу дух.
— Сам знаю, — нервно дёрнув щекой, прохрипел пугач. С голосом у него и так были проблемы, а тут ещё и такое нервное потрясение перед глазами застыло, — я от вас — хигтеров, не перестаю охеревать. И за какой хрен вам такая силища дана?
— За такой, что оказались в нужном месте, в нужное время, — усмехнулся Штанга приложившись к фляге с живчиком, — а вообще, походи с моё по этой земле, ещё и не такое сможешь.
— Тридцать лет эту гниль топтать? — нервно гоготнул Крест и добавил, — нет уж, спасибо. Я ещё лет десять тут побегаю и спокойно на тот свет. Не нравится мне тут. Уныло, мля!
— Тридцать шесть, — поправил его Штанга, — ты на тот свет не торопись. Запомни, если на моих глазах подохнешь, подниму и задницу себе подтирать заставлю пока сам не отъеду. Понял?
— Понял, — улыбнулся Крест, и пояснил: — что ты конченный извращенец, Штанга…
На самом деле, эта сотня что пока ещё медленно шагала вслед за удаляющимися пикапами, была не пределом для старого некроманта. В его силах было поднять абсолютно все трупы с уцелевшими головами, что валялись в поле его зрения, однако в этом случае, управлять ими он не сможет и просто рухнет без сознания, а трупы бесцельно разбредутся по округе и будут так бродить до тех пор, пока их нервная система не исчерпает весь свой ресурс.
Первый этап плана прошел успешно, но в это же самое время, другие части общей заготовки по уничтожению гнезда килдингов, только входили в свою главную фазу. Несколько диверсионных групп рейдеров в данный момент при помощи различных способностей, незаметно проникали на кластер с тюрьмой. Своих спецов в подобной стезе у Заводского было не много, поэтому было решено прибегнуть к помощи свободных рейдеров, проверенных лично Поленом и утвержденных Штангой.
Так же мобилизировались многочисленные боевые группы, причем около половины из них были предоставлены Союзом стабов. Чтобы возможные шпионы в их рядах не маякнули своим хозяевам о предстоящей атаке, официальной причиной сбора бойцов была названа вылазка и зачистка в самый проблемный этой части региона кластер — поселок городского типа, в котором по легенде объявилась банда муров в сопровождении нескольких единиц тяжёлой техники внешников.
Разведывательные дроны Заводского, оснащенные лучшей наблюдательной и записывающей электроникой без устали патрулировали с высоты отдаленные кластеры в поисках вертолёта, о котором они узнали из записки Гнома.
Все шло своим чередом и если не случится серьезный форс–мажор, завтра, ближе к обеду, многочисленные бойцы в сопровождении доступной техники и артиллерии, будут штурмом брать крепость известную в регионе как тюрьма…

* * *

Личный секретарь патриарха подойдя к кабинету своего хозяина глубоко дышал набираясь смелости. Каждый раз попадая на аудиенцию к своему лидеру, он был готов хоть сквозь землю провалиться, лишь бы как можно скорее скрыться с его глаз. Но дело было не в секретаре — животный ужас что вызывал одним своим видом развитый кваз, ощущали все без исключения члены секты.
— Мой Патриарх, — буквально с порога затараторил сектант, мимолётно подумав о том, что снова прервал трапезу хозяина. Или он ел постоянно? — Вторая фаза плана может начаться уже сегодня! Как и было приказано, наши специалисты отыскали и смогли приманить к берегу крупную особь морской элиты раньше времени и теперь удерживают её интерес отловленными иммунными и зараженными. Но есть небольшая проблема…
— Говори, — едва сдерживая урчащие нотки в голосе приказал глава сектантов замявшемуся человеку.
— Поблизости бродит много свободных рейдеров, — начал сильно нервничающий сектант. От волнения, во рту у него сильно пересохло, поэтому непроизвольно бросал жадные взгляды на бутылку воды стоящую на столе хозяина, но тот был глух к немым мольбам подчинённого. Лишь молча ждал продолжения рассказа работая челюстями, — а так же, рядом находится уничтоженная Камчатка. В данный момент на ее территории проводится сбор остатков ценностей, милостиво оставленных Вашими слугами. Появление вертолета в тех местах может повлечь неприятные для нас последствия.
— Ты принес хорошие новости, — довольно улыбнулся кваз негромко чавкая отправленным в рот куском мяса, — распорядись готовить вертолет, а насчёт рейдеров и стаба я позабочусь. Сообщи Хвосту что я немедленно желаю его видеть. Иди.
— Как будет угодно, мой Патриарх…

* * *

Уже больше суток Гном не мог сомкнуть глаз и только глухо выл в непроглядной темноте своей камеры. Места на полке ему не хватало, поэтому лежанкой ему служили брошенные прямо на пол одеяла. Хотя, в таком паршивом состоянии, ему было откровенно плевать на чем лежать — на одеялах, голом полу, или покрытом ровным слоем собачьего дерьма ледяном котке.
Внутри его тела будто пожар бушевал, все без исключения органы сводило жуткими судороги, голова соображала плохо, тело била крупная дрожь, а сознание то и дело пыталось отключиться.
Из коридора иногда слышался сперва шепот, а потом и неприкрытые обеспокоенные крики его товарища, но подняться и подойти к двери, или хотя бы просто крикнуть что он ещё жив, Гном был не в силах. Сокол то взывал к нему, то к невидимым наблюдателям уверяя тех, что его товарищу плохо и срочно требуется помощь. Но, то ли прослушки действительно не было, то ли килдинги решили что это какой–то трюк, но долгое время никого из них даже слышно не было.
Пара иммунных появилась только после обеда, принеся Гному его стандартную пайку из жемчуга, живчика и сухпайка. Обычно, жемчуг и гороховый раствор приносили утром, а сухпай днём, но в этот раз, почему–то система дала сбой и этот факт едва не отправил Гнома на тот свет.
Засечь появление посторонних на территории тюрьмы, сенс смог раньше чем услышал их шаги. Сокол кинулся к двери и заорал что было сил:
— Вы где пидорасы ходите?! Там человек подыхает! Быстрее мля! Ему помощь нужна!
— Ты чё паскуда разорался? — зло сжав зубы процедил один из килдингов, подойдя к двери его камеры, — здоровья дохера?
— Идите быстрее, тормоза! — не унимался Сокол, — он ведь реально подохнуть может!
Осознав что пленник может говорить правду, сектанты быстро открыли дверь камеры Гнома и вошли внутрь. Представшая их глазам картина откровенно пугала: совершенно голое существо, уже мало похожее на человека, извиваясь лежало на полу в ворохе одеял и тряпья оставшегося от разорванной одежды. Сильно измененный кваз без остановки выл, иногда переходя на урчание не совершая даже попытки подняться на ноги, когтями раздирая в кровь собственную грудь.
От этого зрелища, обоих иммунных пробрало до самых костей и они кинулись сообщить по всем каналам что важнейший пленник вот–вот отдаст концы и ему срочно требуется помощь. Уже через пять минут спецбригада ворвалась в камеру и быстро сковав даже не наручниками, а настоящими кандалами конечности кваза, принялась творить над его телом нечто, что простой сторонний наблюдатель даже не смог бы понять.
Один из трёх килдингов бубнил себе под нос что–то про сильнейшее отравление токсинами Улья, впрыскивая одно за другим содержимое принесенных с собой шприцов в максимально уязвимые места на теле кваза. Другой водил руками над телом «больного», стараясь изгнать из того излишки вредных веществ выделяемые жемчугом и горохом, а третий, держал на готове оружие… но, вряд ли оно было заряжено боевыми патронами. Данный экземпляр был слишком ценен для их организации, ведь как говорил сам Патриарх — на его жизни было завязано ни много ни мало, благополучие главной базы Детей Стикса в этом регионе.
Спустя час и несколько проведенных очисток организма кваза, спецбригада отчалила, предварительно сняв с его конечностей сковывающие движения браслеты с цепями.
Из коридора по–прежнему доносились обеспокоенные крики Сокола, вот только сказать ему что все уже хорошо, ближайшее время Гном не сможет. Он снова остался в одиночестве, но знать этого Гном не мог, так как сознание наконец–то покинуло его распухшую голову и отправилось куда–то в неизвестном направлении…

* * *

В кабинете стояла гробовая тишина, изредка раздираемая гулким перестуком массивных пальцев развитого кваза. Стоявший перед его столом секретарь был бледен и сильно потел, всерьёз боясь что уже через мгновение, его жизнь прервется от рук вспылившего Патриарха, которому он самолично доставил весьма неприятные известия.
— Значит, сильнейшее отравление токсинами Улья, — задумчиво переспросил глава сектантов.
— Д-да мой П-патриарх, — роняя крупные капли пота на пол, не решаясь даже утереть их свободной рукой, ответил дрожащим голосом иммунный, — оч–чевидно наши аналитики п–п–просчитались и чрезмерное уп–потребление жемчуга, не смотря на все м-меры п-противодействия, привело не т-только к ускоренной мутации, но и к осложнениям уг–грожающим жизни подоп–пытного.
— Он будет жить? — спокойно выслушав ответ, уточнил кваз.
— Д-да, мой Патриарх, — радостно, но не позволяя себе разогнуть спину ответил секретарь, — наши лекари в-возможно лучшие во всем северном регионе! Они и м-мертвого на ноги поставить смогут. Более того, он даже п-полностью сохранит рассудок. Потенциал его просто поражает, н-но… мой г-господин, лекари сказали что нам п-придется отложить сегодняшний тест… хотя бы до завтра. Жемчуг ближайшие пару дней тоже лучше не д-давать.
— Так и поступим, — удовлетворенно кивнул кваз и добавил: — передай мою волю остальным: удержать морского элитника у берега до завтра. Пусть хоть сами ему в пасть прыгают, но завтра с рассветом, тест должен быть проведен. Иди.
— Непременно, мой П-патриах, — спиной вперёд семенил иммунный без остановки кланяясь своему хозяину, — завтра все п-пройдет идеально, можете быть ув–верены…

* * *

Гном пришел в себя на том же месте, где его оставили лекари, а именно — на холодном каменном полу его камеры. Чувствовал он себя при этом весьма сносно, особенно учитывая тот факт, в каком состоянии тот пребывал почти все то время, что прошло с момента его возвращения в стены тюрьмы после очередного теста. Одежды на нем не оказалось совсем — вместо этого вокруг были разбросаны крупные куски ткани оставшиеся от утепленного обмундирования.
Гном с трудом мог припомнить последние события, но самое главное в его бедной голове все же сохранилось — крыс по имени Кенни совершил свой героический прыжок и был унесён в сторону Заводского загипнотизированным зараженным. Все прошло как нельзя лучше и теперь ему оставалось только ждать, хотя возможно, будет лучше продублировать сообщение ещё пару раз. Крыс в тюрьме ещё много, тряпки есть, да и кровь в его жилах пока течь не перестала…
— Эй Гном, — донесся из коридора обеспокоенный голос Сокола, — дружище, ты как там?
— Вроде живой, — прогудел на это кваз, приблизившись к своей двери, — что здесь было?
— Тебя с того света возвращали, — с усмешкой ответил сенс, — аж три человека над тобой тряслось. Видимо, ты им очень сильно нужен.
— Да они в меня столько жемчуга влили, что моя задница теперь дороже пары танков стоит, — довольно ответил Гном, — ничего, пусть побегают — сами меня довели до такого состояния.
— Тебя наверное и мама родная сейчас не узнает, — зачем–то сказал Сокол и пояснил: — голос у тебя как будто из какого–нибудь канализационного люка звучит. Нихрена человеческого в нем нет.
— Тут ты прав, — не весело согласился кваз, — но, Полено же советовал мне развиться как квазу… мол, защита хорошая, да и силы прибавилось.
— Ты главное нос не вешай, — подбодрил товарища Сокол, — обещаю, вот выберемся отсюда, найдем скреббера и поправим тебе мордашку. Будешь как раньше — короткий, волосатый и с крохотным концом между ляшек.
Услышав такое, Гном от души рассмеялся и в этот момент, у него будто гора с плеч свалилась. Ещё ничего не закончилось, но он по крайней мере остался жив, смог передать весточку товарищам и возможно, в скором времени они прибудут сюда с большой такой армией вооруженных до зубов рейдеров. Разнесут тут все по камешкам и как принцессу из башни дракона спасут его и всех остальных узников. Осталось только немного подождать…

* * *

На центральном кластере было не просто многолюдно — он буквально кишел сползающимися со всех сторон людьми и техникой. На данный момент уже собралось порядка тридцати гусеничных машин — в основном это были вездесущие пулеметные пикапы кустарной отделки, но присутствовали и броневики, десантные грузовики и даже шесть БТРов. В общей сложности в штурме должно было принять участие более двух сотен вооруженных до зубов бойцов, а так же сотня поднятых вчера Штангой зомби. Последние ждали своего часа в паре километров в сторону тюрьмы защищая рейд от возможных неприятных сюрпризов со стороны врага.
До выхода оставалось минут пятнадцать, когда в кармане у поставленного во главе рейда Штанги, зазвонил телефон.
— Слушаю, — сказал он прикладывая трубку к уху и сильно удивляясь услышанному: — серьезно?! В сторону научной базы? Понял тебя. Продолжайте наблюдение и держите меня в курсе. Я пошлю туда Креста, так что в случае чего звони ему первому. Договорились. Конец связи.
— Вертушка? — усмехнулся пугач откидывая окурок, — низко идёт, падла, раз мы отсюда не спалили. Тут ведь не далеко…
— Хватай три машины и бегом к научной базе, — перебил бесполезный трёп товарища командир, — я поехать не могу, сам понимаешь. Так что дело на тебе. Глушилку взять не забудь! И это… Своих не подстрелите — если они пичкали Гнома жемчугом каждый день, от человека в нем осталось не много. Как закончите, дуйте к тюрьме — нам его способка ещё пригодится. Все, давай, вали.

* * *

Вертолет, который уже дважды возил Гнома на «экскурсии» по северному региону, в этот раз, зачем–то оснастили ручным пулеметом хитро закрепив его в проеме открытой двери. Перед тем как привычно забраться в свою клетку, Гном обратил внимание на выезжающие за ворота одни за другим четыре гусеничные машины, две из которых так же были оснащены пулеметами.
Вообще, во дворе тюрьмы царила какая–то суета — носились иммунные и квазы, ездили машины, а в нутро вертолета забралось помимо уже известного ему трусливого иммунного, аж четыре человека с оружием в руках. Для чего все это было нужно, Гном догадывался — скорее всего, кроме обычных тестов, килдинги решили поживиться за счёт его способности и упокоить пару–тройку элитников с безопасного расстояния. Дело благородное, бесспорно, однако чувствовал себя Гном весьма погано. Выходило так, что он собственными силами, хоть и против воли, будет помогать врагу стать сильне, а это на его взгляд было кощунством.
Вертолет поднялся в небо и понес клетку с безвольным пленником в сторону тех мест, которые Гном уже посещал будучи совершенно свободным человеком, от чего в душе начало возникать беспокойство. Машины, оружие… все указывало на то, что намечалась битва, но вот с кем? Со стабами? Для этого четырех пикапов даже при поддержке вертолета будет маловато. Тогда с кем? Элита в тех местах почти не водилась, ведь кластеры на берегу зачищались в моменты появления первых элитных особей. Разве что…
Гнома осенила неприятная догадка и он зло выругался сквозь острые зубы. Поганые сектанты положили глаз на левиафана возле базы научников на том самом берегу? Скорее всего так.
Самое обидное для пленника было то, что он и сам в мечтах успел положить на редкую зверушку глаз. Да — убить ее будет не просто, но это если гнаться за ней в открытом море, а на берегу, да ещё и без сопротивления, это не составит большого труда.
Вертолет в этот раз шел довольно низко, очевидно для того, чтобы не привлечь внимание стабов, расположенных от этой местности не так уж далеко. Уже будучи на полпути к научной базе, Гном даже не удивился увидев на снегу появляющиеся из ниоткуда следы гусениц. Странный пикап снова посетил место будущего теста, но для чего это было нужно, Гном никак не мог понять. Чем мог помочь этот несчастный, измученный зараженный? Он знал что в неволе зараженные, даже при хорошем питании не развиваются и очень скоро приходят в упадок. По этой причине, создать ферму на которой можно было бы из бегунов и даже пойманных руберов вырастить элиту, после чего вскрыть их споровый мешок и достать жемчуг, не получится. Тогда для чего он им был нужен?
Когда вертолет приблизился к горам, с которых в первый свой день в Улье спустился Гном, он вскоре смог увидеть научную базу, вот только в этот раз, она имела синий цвет вместо красного в своей облицовке, и корабля на котором появился Маршал позади видно не было. Да, этот кластер успел перезагрузиться, а в таких случаях, совершенно идентичные, особенно одиночные объекты и постройки, никогда не прилетают. Люди тоже перемещаются совершенно иные, хотя по стабам и ходили слухи о рейдерах, встречающих свои же копии на тех кластерах, где очнулись во время переноса. В подобное верилось с трудом, хоть и повидал на своем пути Гном уже не мало.
Ещё на подлёте к базе, уже привычная картина бросилась в глаза. На берегу бесновалось не малое количество тварей, но среди них практически не было развитых особей — скорее всего, большая их часть появилась при переносе и последующей мутации персонала базы, а меньшая примчалась с средних кластеров уже после. Вода от самого берега и дальше бурлила от кишащих в ней морских тварей, а земноводные уже успели частично выбраться на сушу. Но все это были сущие мелочи по сравнения с гигантской, покрытой сплошной костяной броней туши, чья спина и плавник торчали из воды немного поодаль от береговой линии.
Морская элита, которую почти в бессознательном состоянии уже видел Гном в свой первый день, поражала габаритами — любая другая особь виденная им ранее на суше, рядом с ним смотрелась бы как пекинес возле тибетского мастифа! И эту тварь ему было нужно взять под контроль? Это её Гном собирался когда–нибудь самолично убить ради мифического голубого жемчуга?
В тот момент, ему очень сильно захотелось вернуться если не домой к маме, так хотя бы обратно в свою камеру на базе сектантов.
Вертолет набрал высоту и дал небольшой крюк по округе, а сразу за этим из рации послышался голос сектанта:
— Готовься! Будешь брать под контроль эту тварь! Веди ее на берег — так далеко на сушу как только сможет! Отдавай приказы один за другим через каждые четыре секунды чтобы даже не думала вернуться в воду!
— Понял, — обречённо ответил Гном стараясь унять дрожь в руках. Нервничал он не просто так — в прошлой жизни, он часто смотрел по телевизору передачи о дикой природе и знал что киты, касатки и иже с ними умеют выпрыгивать из воды на довольно приличную высоту. Это ставило Гнома в очень опасное положение. Да, разогнаться элите здесь негде, но, кто этих заражённых тварей знает? Да ещё и таких редких как эта бандура.
Вертолет отошёл дальше в море и двинул в сторону берега постепенно сбрасывая высоту. Гном подобрался и был готов в любой момент начать отдавать твари приказы, что он и сделал едва оказавшись в радиусе действия своего дара Стикса. Монструозная башка левиафана с массивным костяным капюшоном прикрывающим не только споровый мешок, но и уязвимое дышло, скрывалась под водой, от чего с ходу взять его под контроль не вышло. Вертолету пришлось кружить над «кипящим» морем чуть больше часа, всячески пытаясь привлечь внимание левиафана. Килдинги стреляли сперва из автоматов метя в плавник, потом начали работать одиночными из пулемета. Сектанты сильно опасались спугнуть морского монстра которому связываться с воздушной помехой не было никакого смысла, поэтому целили в самые прочные на вид пластины, которые, кажется, даже не поцарапались от выпущенных в них крупнокалиберных пуль.
Спустя какое–то время, им все же удалось пробудить любопытство элитника и тот лениво приподнялся над уровнем воды и скосил глаз в сторону низко висящей клетки с живой начинкой. Пока ее башка торчала на поверхности, Гном отдал приказ и повинуясь его воле, весь этот костяной остров не спеша направился в указанную сторону. Как ему было сказано сектантом по рации, Гном раз за разом повторял свой приказ, не позволяя элите «сорваться с крючка» и уже скоро она начала выбираться на берег.
Выглядело это странно, жутко, и завораживающе одновременно. Огромная туша в длину достигала метров двенадцать, если не больше, а в обхвате не уступала какой–нибудь советской водонапорной башне. И вся эта махина, будто пародируя безобидного дельфина на выступлении в океанариуме, сотрясая землю отталкиваясь хвостом и брюхом, прыгала по суше, все глубже продвигаясь вглубь кластера.
Наблюдающие подобное зрелище зараженные, от страха или по иной причине бросились в сторону, однако вскоре, Гном увидел что их поведение было не следствием страха за жизнь. Из–за снежного бархана показались те самые четыре пикапа что с приличным отставанием следовали за вертолетом. На хвосте они привели приличную толпу заражённых, собранную по пути сюда со всех пересечённых кластеров.
Но задерживаться на месте они не стали. Привлекая внимание местных заражённых несколькими выстрелами в воздух, они развернулись в сторону погибшей Камчатки и на всех парах двинули вперёд.
Все это Гном отмечал краем сознания, почти без остановки продолжая отдавать приказы загипнотизированному левиафану. Когда от воды его отделяла примерно сотня с лишним метров, из рации донёсся приказ прекратить контроль. Гном устало выдохнул и улёгся на прутья только сейчас осознав, как сильно он вымотался. Сил пришлось потратить не мало — очевидно контроль такой махины потреблял куда больше духа Стикса, чем на её сухопутных сородичей. Кроме того, ещё вместе с Зевсом они смогли выяснить тот неприятный факт, что морские обитатели зараженной фауны Улья легче переносили влияние его способности. Вот тому наглядный пример сейчас и лежал под брюхом набравшего высоту вертолета.
Гном уже было расслабился и начал мечтать о том, как вскоре вернётся в спокойное нутро своей камеры и сможет мирно отдохнуть, как неожиданно, в крышу вертолета, прямо в то самое место где находился огромный работающий винт, что–то ударило, а через пару секунд, воздушная машина начала терять высоту кренясь куда–то в сторону. Его сильно тряхнуло, прижало к боковой решетке, а через минуту не очень плавного снижения, он вместе с клеткой рухнул в снег потеряв от сильнейшего удара сознание…

* * *

Три пикапа с бойцами стаба Заводского во главе с Крестом неслись что было сил к его, некогда родному стабу. По телефону, в режиме реального времени ему передавались сведения с наблюдательных дронов что рассыпались по воздушному пространству ближайших кластеров. Все они управлялись простыми рейдерами, на снегоходах патрулирующими знакомые им места и за эти сведения, Крест был очень сильно благодарен.
По пути им не встречались даже самые простые зараженные — пусть его стаба больше нет, но кластеры продолжали зачищать от заражённых после перезагрузок, чтобы не допустить их скорого развития и следующих за этим проблем.
Даже когда мертвый стаб на котором копошилась бригада сборщиков под защитой боевой группы рейдеров Заводского оказался позади, больше часа им удалось проехать все в той же благодатной тишине. Крест непроизвольно нервно перебиравший пальцами ремешок своего «Вала» мечтал о том, как лично вышибет все дерьмо что было в головах у дерзких сектантов сумевших провернуть такое с его стабом и верными товарищами, как вдруг, в телефоне раздался обеспокоенные голос:
— Со стороны базы на вас движется четыре машины. Две с пулеметами. У них на хвосте большое количество заражённых. Не меньше сотни особей. Через десять минут окажутся в зоне уверенного огня.
— Это свои? — удивился таким неожиданно–скверным после «штиля» новостям пугач.
— Скорее всего, нет, — ответили из трубки, — данных о зачистке этих мест у меня нет. Вероятнее всего — сюрприз от сектантов.
— Понял тебя, — нервно усмехнувшись ответил Крест и оборвал связь. Сразу за этим, передал по рации двум другим машинам о возникших проблемах и приказал: — свяжитесь с Камчаткой и валите к ним на подмогу. Пусть пугачи воняют так сильно, как только могут. Займите оборону и при возможности подорвите этих сволочей. Штанге я сам сообщу. Мы поедем дальше. Конец связи.
Отдав распоряжения, его пикап прибавил и так уже не малую скорость и забрал в лево, уходя с пути следования «паровоза». Сокола с его ненормально мощной способностью скрыта даже на высокой скорости с рядом не было, о чем Крест сильно жалел. Однако был другой, на много уступающий ему в этом плане боец Заводского по имени Шуганный. Ему по силам было скрыть от чужих глаз целый пикап, однако в этом случае им придется остановиться чтобы не потерять маскировку. Что они и сделали, когда по телефону снова передали о скором приближении неприятеля. Им сильно повезло что местность в этих местах была отнюдь не ровной — многочисленные снежные барханы и небольшие пролески скрывали противников друг от друга до последнего момента.
Машина замерла и Шуганный тут же активировал умение, скрывая свой транспорт от чужих глаз, а вместе с этим и Крест начал распылять свою «вонь» по округе просто для того, чтобы у несущихся за сектантами тварей даже в мыслях не было бежать в эту сторону.
Спустя минуту после промчавшихся мимо машин, пронеслась и та самая толпа заражённых. Глядя на это зрелище, бойцы в пикапе даже дышать на мгновение забыли, однако как только те оказались позади, их автомобиль начал быстро набирать скорость.
Через пять минут заехали на особенно высокий холм с которого открывался прекрасно вид и на научную базу и на то безобразие что творилось возле нее. Даже если не считать зависший не высоко над землёй вертолет с прицепленной под брюхом клеткой, вид которого ещё умудрялся в Улье кого–то удивлять, посмотреть было на что. А именно — на здоровенную тушу настолько жуткой твари, что кто–то из двух сидящих в кузове бойцов не сдержался и заорал во все горло. Сам же Крест перенес эту встречу стоически — до крови прикусил задрожавшую нижнюю губу и на этом все. Замешательство его продлилось всего пару секунд, по истечении которых, он вылез из машины прихватив с собой винтовку со снайперским прицелом. Припал на одно колено, навел прицел на винт начавшего подниматься выше вертолета и спустил курок. Хитрое приспособление, заряженное вместо простой пули угодило точно в цель и уже через пару ударов сердца стало понятно, что действует оно исправно. Вся электроника в воздушном транспорте мигнула и отключилась, а сам вертолет начал терять высоту попутно накреняясь в правую сторону. Не теряя времени, Крест забрался в кабину и приказал ехать в сторону, куда потянули вертолет ставшие непослушными лопасти.
Менее чем через минуту отчаянного сопротивления, вертолет все же совершил жёсткую посадку на снег, под конец сильно повредив винты, так как приземлялся не параллельно поверхности. Но это не волновало Креста — пусть хоть все там передохнут, ведь брать сектантов в плен у него приказа не было. Больше всего в данный момент пугача волновали две вещи, одной из которых было состояние сильно изменённого кваза, валяющегося без сознания в клетке, а второй — туша жуткой твари, старающейся прыжками развернуться в противоположную сторону. И если с первым пунктом можно было повременить (квазы были очень прочный и живучи, Крест это знал не понаслышке), но второй… от этих судорожных движений невиданной твари, в коей пугач хоть и с трудом, но сумел разглядеть редчайшего морского элитника, земля ходила ходуном, буквально ускользая из под ног.
Нужно было срочно приводить в чувство Гнома чтобы тот смог приказать твари не дёргаться и спокойно ее упокоить, иначе вскоре кластер простор треснет пополам.
На словах это звучало просто, но на деле все оказалось гораздо сложнее. Если не считать уже упомянутые сейсмические колебания, из вертолета в их сторону начали лететь пули — подобрался пикап довольно близко, так что попасть в них оказалось не сложно.
Работали из ручного оружия — пулемет торчал дулом в небо и был зафиксирован так, что открыть из него огонь в этом положении было невозможно. Зато у бойцов в пикапе было чем удивить врага. Из пулемета было решено не стрелять, дабы не подорвать его топливный бак, от чего мог пострадать лежащий неподалеку Гном, но вот снайперский прицел сработал четко. Под прикрытием автоматного огня, Крест снял четверых сектантов, двое из которых находились внутри вертолета и пытались укрыться, как бы глупо это ни звучало, за треснутым лобовым стеклом и стенками кабины. Параллельно с этим, одному из сектантов удалось шальной пулей прострелить лёгкое водителю пикапа имя которого Крест даже не знал. Рейдер Заводского скончался на месте — среди членов их небольшого отряда не было даже самого замшелого лекаря и за это, по прибытию в стаб Креста ждала серьезная выволочка. Через минуту ожесточенной стрельбы, двух оставшихся килдингов удалось подстрелить неестественно меткому бойцу засевшему в кузове машины и на этом, бой был окончен.
За время стрельбы, тварь умудрилась не только развернуться в сторону воды, но и отпрыгать в ее сторону метров семьдесят.
Расстояние для иммунных было безопасным, поэтому Крест тут же сорвался с места и побежал в сторону клетки. В ней уже намечалось движение, что не слабо обрадовало пугача. Не став задерживаться возле пленника, он с ходу нырнул вглубь туловища вертолета, шаря по карманам убитых килдингов в поисках ключа. Но, того нигде не было, а это означало, что скорее всего, ключ остался на их базе. Нужно было срочно приводить в сознание Гнома, иначе лакомая добыча в виде редчайшего зараженного скроется в воде…

* * *

— Подъем Белоснежка! Ну чё ты разлёгся как целка на брачном ложе?!
Чей–то смутно знакомый хриплый голос будто пробивался сквозь плотную вату застрявшей в ушах Гнома. Он на одних рефлексах поднялся на ноги, мутным взглядом осмотрелся по сторонам и как только наткнулся на хорошо знакомое узкое лицо одного из оставшихся на воле товарищей, мгновенно пришел в себя.
— Крест, — не веря собственным глаза прогудел Гном, — ты тут как?.. это вы вертушку сбили?! Как?!
В следующее мгновение, земля дрогнула и кваз едва не рухнул на задницу, чудом успев схватиться за металлический прут.
— Некогда лясы точить, паря, — азартно прохрипел тот и указал в сторону знатно отдалившейся махины элиты, — добыча уходит!
— Чтоб тебя, — повесил голову Гном и невесело усмехнувшись сказал: — мне же нельзя сбегать. Приказ от Камня, сука, для моего же блага. Если нарушу — сразу сдохну.
— Да говно собачье его приказы! — крикнул Крест и огорошил новостью: — Он в договоре специально лазейку оставил на тот случай, если ты быканешь! Там всего два каких–то слова местами поменяли и смысл всего договора к херам изменился. Мне Штанга это только что сказал. Тебе бы и раньше сообщили, да думали что Камень дохлый давно. Давай быстрее, выламывай замок и бегом за ним!
От услышанного, у Гнома голова кругом пошла. Выходило так, что все его муки были зря и он в одиночку давно мог положить все поганое сектантское гнездо, заставив тех банально друг друга перестрелять. А самое обидное заключалось в том, что Гном видел эту лазейку. Давно догадался, но боялся того, что может ошибаться в своих воспоминаниях, ведь шпаргалки перед глазами не было. Всего два слова в строчке «Стороны обязуются добровольно соблюдать условия данного договора», полностью изменившие весь смысл… Но, корить себя он будет потом, а сейчас Гному предстояло свести старые счёты с одной очень большой и страшной тварью.
Действовали бойцы слаженно и весьма успешно. Гном едва добравшись до гиганта мысленно приказал остановиться и замереть. Тварь была вымотана до предела своими акробатическими этюдами на суше — шутка ли, заставлять водоплавающее существо весом больше пары десятков тонн скакать по суше подобно зайцу туда и обратно пару–тройку сотен метров? Как знал Гном, синие киты, выброшенные на сушу, самостоятельно вернуться в воду уже не могли под тяжестью законов физики и всемирного тяготения, а этот красавец умудрился практически добраться до финиша. Но…
Гном без остановки повторял один и тот же приказ, пока Крест по костяным наростам забирался на широкую спину левиафана и даже после этого, до тех пор, пока очередь из крупнокалиберного пулемета поданого ему Шуганным с земли не пробила споровый мешок зараженной касатки. Для этого кресту пришлось сунуть дуло в небольшое отверстие между спиной и костяным капюшоном, прямо над дышлом. Как результат — тварь нервно задергала костяными веерами плавников и гребнем исполинского хвоста, после чего хрипло заурчала и замерла уже без приказов Гнома широко раскрыв пасть.
Практически обессиленный, Гном сел там же где стоял, прямо в снег, а довольный собой Крест спрыгнув рядом с ним, заговорщицки подмигнул и пошел в сторону распахнутой пасти элиты, после чего на глаз прикинул расстояние от кончика бронированного носа до капюшона на загривке и при помощи автомата начал дырявить ее изнутри. Как оказалось, Крест ещё будучи на спине твари подумал, что проще будет вынуть сразу все содержимое спорового мешка изнутри, чем тянуть частями через узкое отверстие в самом капюшоне.
Пока Крест занимался своим грязным, в прямом смысле слова, делом, по уши перепачкавшись в вонючей крови, Гном думал о том, что им сильно повезло, что сектанты увели за собой всех тварей которые могли помешать им совершить такое наглое убийство посредь бело дня на опасном кластере. Вода по прежнему бурлила от зараженных морских хищников, но вот на суше кроме уже убитого левиафана, не осталось никого.
Через десяток минут, над ухом задумавшегося о своем Гнома, раздался хриплый голос:
— Выходит, легенды не свистели про них. Держи. Это лазурный жемчуг. Такой шарик реже белого жемчуга встречается. Твоя добыча, братка. По праву.

На вытянутой руке тихо подошедшего Креста лежал крохотный шарик насыщенно–голубого, или скорее лазурного цвета. Он был чуть большего размера нежили те, что ему день за днём скармливали сектанты. Посмотрев на трофей, Гном взял его в руку, покатал на ладони и с лёгкой улыбкой сказал:
— Мне пока нельзя — вчера еле откачали после отравления жемчугом. Они меня им каждый день пичкали.
— Чаще чем раз в два дня–три нельзя, — выдал известную всем рейдерам истину Крест, — иначе подохнешь. Хотя, кто этих уродов знает? Может колдовали над твоей жопой пока ты спал. Вон какая вымахала! Да ты не ссы, ешь. Легенды говорят что он «чистый», совсем как белый — от него не бывает отравлений. Может даже получится опять человеком стать. От белой это сто пудов происходит, а от этой херовины, я не знаю. Да не смотри ты на нее, жри уже. Если подохнешь, я тебя Штанге отдам, он мертвых умеет уговаривать — ещё побегаешь.
Плюнув на осторожность, Гном закинул редкий трофей в рот и толчком отправил в желудок. В этот момент, он смотрел на вторую руку Креста, в которой был зажат большой серый мешок из плотной субстанции напоминающей паутину — обычная начинка спорового мешка. Он был порван в нескольких местах, от чего на снег иногда выпадали серые виноградины споранов. Но пугач не обращал на них внимания, ведь внутри огромного пучка паутины их хранилось столько, что можно было устроить себе непродолжительный виноградный душ. Сколько в нем находилось жемчужин Гном не знал, но требовать себе ещё, не собирался. Ему только что подарили свободу, а это стоило куда дороже какого–то там жемчуга. Пусть и очень редкого.
Когда сбор трофеев был закончен, бойцы вернулись к пикапу, закинули в кузов тело убитого товарища и помчались в сторону Камчатки, где должен был идти нешуточный бой с сектантами и толпой заражённых.
Крест сел за руль вместо убитого водителя, а Гнома посадили в кузов за пулемет, так как при его габаритах, поместиться в кабине трем людям было бы невозможно.
Самое обидное заключалось в том, что проглотив такую редкость, Гном ничего не почувствовал и обратно простым человеком не стал. А ведь Тополь ему ещё тогда рассказывал, что иммунный который проглотит лазурный жемчуг, по легендам разумеется, каким–то образом получит дополнительную жизнь и мог мгновенно открыть сильную развитую способность в дополнение к имеющимся. В случае с Гном это было невозможно, ведь хигтеры не могли иметь даже второго дара Стикса. Но не смотря на это, была возможность открыть новую грань своего весьма сильного дара, вот только заниматься этим придется по прибытию в стаб у знахаря, так как сам Гном ничего почувствовать не мог. Ну а пока, у него ещё оставались дела за пределами надёжных стен стаба…

* * *

Колонна техники двигалась в сторону тюрьмы напрямик — через средние кластеры Союза. По пути к ним присоединилась и сотня поднятых Штангой в виде зомби заражённых, под нешуточным снегопадом покорно ожидавших своего хозяина и его дальнейших приказов. Таких массовых скоплений иммунных за пределами стен безопасных стабов этот регион не видел довольно давно, а точнее, целых три года — с тех самых пор, как Союз устроил налет на случайно найденную базу мурров. В том бою погибло много народу, даже слишком, зато на целых три года в регионе воцарилась тишина, изредка нарушаемая мелкими стычками с врагами всего человечества и рейдами для добычи провианта и оружия.
— Группа заражённых на два часа, — послышался отчёт в гарнитуре наушника, на который Штанга даже не отреагировал. Подобными мелочами как стаи местных тварей занимались его заместители и командиры отдельных звеньев рейдеров.
Семь заражённых: топтун, два лотерейщика и несколько бегунов, сломя голову неслись на встречу собственной гибели. Их сняли точными выстрелами ещё до того, как самый прыткий из них достиг хотя бы отдаленной дистанции рывка.
По пути колонна ещё не раз встречала подобные помехи, но все эти стычки заканчивались одинаково плачевно для имеющих наглость атаковать такое скопление иммунных тварей.
Когда до тюрьмы оставалось не больше пятнадцати минут неспешной езды, колона остановилась становясь в оговоренном порядке — вперёд выехали БТРы, за ними в пять рядов по шесть машин встали пикапы и броневики, а за ними следовали грузовики с пехотой под брезентом. Некоторые из пикапов несли на себе и артиллеристов — наряды рейдеров, приставленных к ручным минометам, нужных лишь для того, чтобы обеспечить проход техники внутрь стен тюрьмы. Вести непристрелянный миномётный огонь по территории, где находились в плену их товарищи никто не собирался, однако в будущем, возможно, придется и их подключить к уничтожению неприятеля.
Не выходя из своей машины, Штанга отдал приказ сотне своих жутких слуг и те со всех ног понеслись в указанную сторону. Их роль была проста и жестока — зомби должны были отвлечь на себя внимание сектантов, пока будут работать подрывники и отряд диверсантов.
Отсчетов нужное время, монолитная колонна двинулась вперёд, попутно отделяя от себя протуберанцы, целью которых было взятие под контроль всего внешнего пространства тюрьмы. Главной задачей рейда, помимо освобождения своих и уничтожения чужих иммунных, было взятие в плен живого главы килдингов, в голове которого могло храниться достаточно полезных для Союза данных. И дать ему спокойно уйти, не мог себе позволить никто из присутствующих — лучше уж пристрелить, но главное, чтобы не сбежал.
Уже на подходе к кластеру, Штанга отдал приказ о начале операции. Его зомби изо всех сил старались взять штурмом КПП и восточную стену, но им это не давали сделать пулеметные вышки и многочисленные бойцы секты засевшие на них вместе с пулеметчиками.
Ещё издали колонна могла слышать звуки нескольких взрывов — подрывники под прикрытием отвода глаз, невидимости и прочих способностей, ещё вчера установили заряды на внешних сторонах стены, а когда пришел приказ от командира, активировали взрывчатку, разнося плотную кладку в серый щебень. Сразу за этим, группа диверсантов просочилась через проломы на территорию тюрьмы. Они минировали и взрывали вообще все что считали нужным, в том числе и тот самый злополучный танк, не без помощи которого была уничтожена Камчатка.
Взрывы гремели один за другим, колонна подошла к стенам и открыла огонь по пулеметным вышками, с которых уже шел огонь по транспорту Союза. Но большинство из пуль прилетали по стоявшим ближе всего БТРам, два из которых направились прямо ко входу, выламывая не особо прочные ворота в стенах тюрьмы. Но в тот же момент, кто–то из килдингов выстрелил из ручного гранатомёта и один из БТРов подпрыгнув на месте задался рыжим огнем. Криков сгорающих заживо людей, никто не услышал, но вторая бронированная машина с лихвой отомстила за гибель товарки — она поливала все близлежащие здания из крупнокалиберного пулемета, давила могучими колесами нерасторопных и растерянных бойцов секты, и так до тех пор, пока второй снаряд не угодил ей точно в башню.
Больше на территорию тюрьмы бронетехника не заезжала, зато отменно отрабатывала по вышкам и торчащим из–за стен зданиям. В то же время подключилась артиллерия — несколько минометных нарядов слаженно отрабатывали по отдаленным административным зданиям, в которых Полено не выявил кого–то хотя бы отдаленно значимого для секты.
Некоторые зараженные, поднятые Штангой сумели пережить осаду и теперь, нестройной толпой ворвались в одну из прорех в стене и принялись косить и рвать бойцов секты.
Спустя пару десятков минут, когда огневые точки на вышках были погашены, за дело взялась пехота. Разделенные на несколько отрядов и групп спецназначения, они заходили на территорию тюрьмы, рассредоточивались по ее площади и двигались в указанном Поленом направлении, четко зная сколько и какой силы были очаги сопротивления в том или ином здании.
За время штурма, пара гусеничных машин попыталась покинуть опасное место, но расставленные в нужных местах пикапы не дали им этого сделать.
— Я слышу его мысли, — прекращая огонь сказал Полено, — это кваз. Он тут главный. С пятнадцатью бойцами движется в сторону тюрьмы.
Группа Штанги, в данный момент перестреливалась с засевшей за углом одного из зданий группой сектантов и просто плюнуть на них и бежать в нужное место они не могли. Несколько бойцов его группы уже были убиты, но со стороны килдингов, потери были кратно больше. Не долго думая, заместитель командира спецотряда воздел руки к небу, утопил в красноватом тумане все видимое им пространство и поднял за раз не менее тридцати умертвий, получивших единственный приказ — уничтожить группу засевшую за углом дома.
Когда зомби принялись рвать голыми руками плоть своих же товарищей, в стане врага началась настоящая паника — многие из них сломя голову выбегали прямо под пули бойцов Союза. Вперёд закинули несколько шумовых и боевых гранат, на которые зомби было откровенно плевать, а через пару секунд у одного из замов Штанги заговорила рация. Как оказалось, во время штурма одного из зданий был найден бывший глава Камчатки — Камень. Его, раненного и в бессознательном состоянии, спешно перетащили в укрытие, после чего сдали на руки полевым лекарям, которые под пулями без устали вырывали самых неудачливых бойцов из костлявых лап смерти.

Когда в этой местности для сектантов все было кончено, они пополнили ряды ходячих мертвецов. Штанга отправил их на подавление самой дальней точки сопротивления секты, а сам повел отряд в сторону входа в тюрьму, где уже успели укрыться более сорока килдингов, в том числе и их главарь…

* * *

Когда пикап с уставшим от тряски Гномом оказался на территории стабильного кластера, ещё на подъезде к уничтоженному ранее КПП, на разном расстоянии от стен бывшего дома, их группой были обнаружены все четыре пикапа сектантов, но ни одного из тех двух, что послал на помощь стабу Крест. Два из них были выжжены, а два других, не имели видимых серьезных повреждений, однако каждый из них был облеплен зараженными, как гнилое яблоко червями и выглядело это не менее мерзко чем звучит. Все зараженные в основном были слаборазвитыми, многие из них устилали собой снежную гладь стаба окропив ее собственной гнилой кровью. Работая из четырех стволов, им довольно быстро удалось перебить оставшихся снаружи тварей, после чего вдавив педаль газа, Крест направил пикап внутрь стен, где безостановочно звучали автоматные очереди и одиночная пистолетная стрельба. Вернее, он хотел это сделать, но проезд хоть и не целиком, был загорожен грузовиком. Обороняющиеся грамотно расположили его поперек пролома, оставив совсем немного свободного места. Стекла его были выбиты, а брезентовый кузов разодран в клочья — очевидно самым развитым из этой толпы зараженным, было проще прорваться через него, чем обходить плетущихся через открытое пространство сородичей. Судя по количеству трупов заражённых на подступах к стабу, предупрежденные рейдеры устроили засаду и встретили врага во всеоружии. Но их было слишком много, поэтому твари все же ворвались в разрушенное поселение, где их встретили все остальные бойцы. Но, количество их было таково, что сходу перебить всех тварей не получилось. Вот и играли теперь в кошки–мышки, бегая по заметенным вьюгой и метелью дорогам друг за другом с известной целью.
Проехать дальше было невозможно, поэтому бойцы синхронно выгрузились и плотной группой двинулись в ту сторону, откуда чаще всего доносились выстрелы. По пути несколько раз натыкались на заражённых, пирующих трупами убитых иммунных. Таким тварям, в зависимости от степени развития, пускали одну–две пули в голову, после чего возобновляли осторожное шествие в намеченную сторону.
Всего за время блужданий по улочкам стаба они обнаружили двенадцать трупов иммунных, что было гораздо больше чем ожидал Крест. Твари ведь были не сильно развитыми, тупыми и зачастую медлительными. Как так получилось? Ответа на этот вопрос никто из их отряда не знал, но это не мешало рейдерам раз за разом жать на курок, отправляя в преисподнюю все новые группы заражённых.
Основной массив рейдеров обнаружился на крыше одного из уцелевших одноэтажных домов, откуда те отстреливались экономными короткими очередями или одиночными выстрелами от толпы бегунов, спидеров и лотерейщиков. Всего Гном успел насчитать тридцать две штуки живых и примерно столько же мертвых заражённых, что ставило под вопрос их общую цифру, которую озвучил по пути к стабу Крест. У людей банально кончались патроны, в связи с чем они и попали в столь неприятную ситуацию, отстреливая только тех тварей, что пытались залезть к ним на крышу.
Открыв плотный непрерывный огонь, группа Креста довольно быстро расправилась со всеми тварями что здесь столпились, выслушали с крыши радостные, бурные поздравления и благодарности, после чего Крест отошёл в сторону, в ожидании того человека, что взял на себя командование.
— Что здесь произошло? — когда с крыши спустились все взмыленные иммунные, осведомился Крест у знакомого ему рейдера по имени Чуб.
Остальные же быстро направились к своим вещам, в которых были запасные обоймы для оружия и даже неизрасходованные гранаты. Гном, в отличие от остального трио их отряда, остался рядом с Крестом, опасаясь неправильной реакции со стороны здешних обитателей. Да, внешний вид его оставлял желать лучшего и только что спасённые рейдеры своими ошалелыми взглядами, красноречиво доказывали ему верность принятого решения.
— Эти суки поперли на стаб слишком плотно! — зло сплюнул на снег мужик, — мы два пикапа успели подорвать издали, два других расстреляли раньше чем эти уроды успели выйти. Они ведь, суки, с нами связались по рации, прикинь? И как только волну узнали? Говорили, мол, свои, бежим от тварей, прикройте! Если бы раньше нас не предупредили кто это, так пустили бы и хрен знает что бы потом было. Мертвяки повалили сразу за ними. Мы кого–то подорвали, кого–то расстреляли, но их было так дохера, что отступать пришлось. Эти суки полевые разбежались неорганизованно кто куда, так и дохнуть начали. Не поверишь — в упор кто–то мазать умудрялся! Будто с роду ничего тяжелея своего хрена в руках не держали! Нас отрезали от второго грузовика, патронов при себе не так чтобы много было — я свои три рожка в ноль слил, потом за пистолет взялся, последний рожок вот, с крыши одиночными добивал. Четыре, сраных патрона осталось — как в первый день в Улье, честное слово. Вот и загнали нас на крышу. Мы бы их все равно перебили бы. В рукопашную, конечно, но… спасибо вам, короче. Выручили.
— Два пикапа тут должны были появиться, — пропустив благодарность мимо ушей, напомнил Крест, — где они?
— Не было тут больше никого, — пожал плечами Чуб, — только эти уроды да зараженные. Я с Заводским связывался, поддержки просил. Обещали скоро быть. Времени прошло часа два уже, если не больше. Скоро должны приехать, только нахера уж? Хотя, я слышал что на Поселок много наших направили, так может и не нашлось кого отправить?
— Так не бывает, — зло прохрипел Крест, — у нас своих кидать не принято. Ладно, потом разберемся. Собирайте манатки и бегом по машинам. Проводим вас крапаль, может на руки нашим сдадим по дороге, а потом отчалим. Дел ещё по горло…

Глава 9 

С бойцами Заводского встретились минут через пятнадцать быстрой езды. Три вооруженных пикапа неслись сломя голову, но путь тут и впрямь не близкий, вот и задержались мужики. Без лишних слов передали спасённых под опеку рейдеров, передали тело убитого возле базы бойца и как приказал Штанга, двинули в сторону Тюрьмы.
Путь опять же был не близкий, поэтому Гном хотел прилечь и немного подремать в кузове пока на горизонте не было видно заражённых, но не смог найти места, где смог хотя бы присесть — габариты его возрасли не хило, что имело как положительные, так и отрицательные стороны.
Сидящий в углу кузова пикапа иммунный пару раз пытался завести диалог с Гномом, но у него не было настроения для разговоров. Отвечал односложно, без интереса, разве что имя узнал (звали его, кстати Краб, уж не известно за какие грехи), и на том разговор закончился.
Ехали ориентируясь по следам огромной колонны гусеничных машин, иногда натыкались на трупы мелких групп заражённых, что для такой армии, не было даже сколько–нибудь существенной проблемой. По пути, Крест при помощи рации, без лишних подробностей, рассказал Гному что задумал Штанга, от чего на душе у кваза расцвел огромный, кроваво–алый и жгучий цветок предвкушения скорой страшной мести. Он отдавал себе отчёт в том, что если встретится с Камнем, не знает насколько лояльно сможет с ним общаться. Выходило так, что их договор мог исполняться только в том случае, если Гном решит это делать добровольно, что в сложившейся ситуации, было просто невозможно. Ещё он думал о том, что Патриарха хорошо бы взять живьём и задать несколько вопросов, от которых могло зависеть если не все, то многое. Но об этом, он был уверен, подумали и Штанга с Олафом, так что ломать голову над этим вопросом не стал, а просто перезарядил выданный ему «калаш» оставшийся от погибшего бойца и приготовился убивать. Если подумать, Гном ведь ещё ни разу не убивал людей, — только заражённых разной степени развития и тех сошедших с ума после попадания в Улей солдат на военной базе. Но его этот факт нисколько не тревожил. Он точно знал, что сможет открыть огонь по каждому, кто попытается причинить вред ему, или его товарищам. Всех их ждала смерть — если не от пули, так от голых рук сильно обиженного на секту кваза…
Через какое–то время, начали слышаться отдаленные звуки крупнокалиберных очередей и взрывы. Шум этот не прекращался ни на секунду, до определенного момента — видимо, стадия позиционного боя завершилась и перешла на следующую, более тактическую.
Их машину встретили ещё на подходе — задний фланг где расположились «обоз обеспечения», небольшая палатка для раненых и лёгкая артилерия в лице нескольких минометных орудий охранялась двумя пикапами, которые их и встретили. Штанга по рации не отвечал — видимо, находился в самой гуще боя, поэтому предупредить о прибытии удалось именно бойцов арьергарда.
Быстро выяснив ситуацию, их машина двинула к остальным пулеметным орудиям, большая часть из которых в данный момент молчала. Бой уже как час переместился с внешнего пространства во внутренний двор тюрьмы. В массивных стенах виднелись прорехи, КПП был прорван, пулеметные вышки давно замолчали израсходовав боезапас, и только звуки автоматных очередей то и дело доносились из–за дырявых каменных стен.
Когда Гному и остальным удалось пробраться на внутреннюю территорию, первое что они заметили, это пылающий танковый остов. Неподалеку виднелась пара догорающих БТРов Союза — очевидно сектанты не собирались легко сдаваться даже сильно превосходящему по количеству противнику. Но, все это Гнома заботило слабо. Главной задачей для группы Крест определил спасение заключённых и знания Гнома здесь могли сильно пригодиться. У них при себе имелось достаточно пластичной взрывчатки чтобы вскрыть абсолютно все двери в этой проклятой цитадели.
Направляясь ко входу в тюрьму, бойцы несколько раз натыкались на бойцов Союза, парой слов обменивались информацией, из которых выходило что большая часть уцелевших килдингов засели именно в здании тюрьмы, остальные же держали оборону в сильно пострадавших от подрывов и артиллерии административных зданиях. Патриарха и его приближенных найти пока не удалось, что вообще–то было не удивительно. Кваз наверняка обеспокоился собственной безопасностью в первую очередь и велика вероятность того, что он находился уже очень далеко отсюда. Ведь был же у них один вертолет на котором Гнома катали по кластерам, мог быть и другой.
Из выбитой двери тюремного здания во всю доносились звуки пальбы. Фонарь на весь отряд был только у Шуганного, поэтому с освещением в темном помещении было не важно. Однако вскоре все изменилось — тут и там виднелись лучи ручных фонарей, бойцы вели позиционные бои из–за укрытий, но понять где были свои, а где чужие выходило не очень, поэтому отряд двигался крайне осторожно, в попытке добраться до лестницы ведущей на второй этаж. Туда, где держали Сокола. Его способность была бы весьма полезна в сложившейся ситуации. Но подняться на верхний уровень было невозможно по той причине, что основой бой шел именно в этом направлении. С верхних ярусов шел непрерывный обстрел, заставляющий осаждавших жаться к стенам и прятаться за углами, изредка отвечая короткими очередями по выхваченным из темноты целям. Тут же нашелся и Штанга и даже Полено. Вместе с ними в засаде сидело человек десять иммунных, имён которых Гном не знал. Они здорово струхнули когда массивная туша Гнома показалась из–за их спин, благо выстрелить в жуткого кваза никто из них не успел.
— Свои, — прогудел Гном, резко вырвав автомат самого нервного из присутствующих.
— Жив значит, — усмехнулся Штанга глядя на кваза, и с усмешкой добавил: — ну и рожа у тебя. Как с энергией?
— Не так чтобы очень, — честно ответил Гном, — на берегу поиздержался.
— Мы там подарок заготовили, шеф, — гоготнул Крест, — закончим тут, покажу. Охренеешь!
— Отставить лишний трёп, — резко приказал Штанга, — у нас тут бой идёт. Эти уроды угрожают смертью пленных, но это враньё — ключи от камер мы нашли уже давно, они при нас, да и Полено ситуацию контролирует. Нам бы на второй этаж подняться, наших достать, а там уже по обстоятельствам. Гном, твоя задача, утроить среди этих уродов гражданскую войну. Справишься?
Гном отвечать не стал, лишь плотоядно улыбнулся и выглянул из–за угла, чудом успев спрятаться обратно. Пули прошлись по тому углу, к которому он прижимался едва не пробив массивную голову.
— Ты совсем одурел, болезный?! — гаркнул Штанга, — было бы все так просто, мы бы тут не сидели! У них там несколько человек с ночным зрением сидит. Палят без отдыху, где только патроны берут? Короче, план такой. Я поднимаю вон тех трех покойников. Под их прикрытием ты бежишь вперёд и по пути, берешь под контроль всех кого успеешь. Пусть валят своих, а там уже и мы поднапряжемся. Понял?
Гном кивнул и принялся ждать подкрепления от «мертвого легиона». Со всей этой суматохой, он и забыл какую жуткую способность заместитель их командира получил в дар от Улья. В живую он уже видел как это работает, но не то чтобы в подробностях, а теперь стоял раскрыв рот, на десяток секунд позабыв как правильно дышать. Когда руки Штанги коснулись пола, по нему расстелился красный туман, а вслед за этим, валяющиеся в неестественных позах, ещё кровоточащие, с пробитыми насквозь телами трупы дергано зашевелились, неуверенно поднялись на колени, потом на ноги и будто персонажи жутких фильмов про зомби поплелись к их углу по пути ловя телами пули. Один из них, уже возле самого угла укрытия рейдеров словил пулю головой, от чего череп треснул и развалился, снизив численность живого щита для кваза на целую треть.
Но даже так, Гном знал что все получится. Ему требовалось пройти за их спинами каких то пять метров, после чего сможет взять под контроль ближайшего из килдингов, а там уже врагам будет не до его широкой в обхвате тушки.
Перед рывком, им пришлось выждать аж пятнадцать минут, пока трупы заново научатся быстро ходить, а потом, план Штанги был приведен в действие.
Низко пригибаясь, Гном широкими шагами следовал за резвыми зомби, после чего ориентируясь на вспышки автоматных выстрелов приказал двум сектантам открыть огонь по своим, но не друг в друга. Последняя из выпущенных сектантами пуль угодило четко в лоб одного из зомби, от чего Гнома обдало кровью и забрызгало кусочками его мозгов, но главное дело было уже сделано. Наверху началась суматоха — один за другим гасли яркие цветки автоматных выхлопов, а Гном уже брал третьего килдинга под контроль.
Спустя пару минут, путь на второй этаж был открыт — бой переместился во внутренние коридоры тюрьмы, а отряд Штанги направился наверх, попутно открывая все двери, из–за которых доносились голоса.
Сокол оказался в одной из последних камер, и предпоследним кого освободили из заключения бойцы Союза. К тому моменту, все обороняющиеся уже лежали на полу, заливая камни кладки собственной кровью. Среди заключённых нашелся индивидуум, умеющий выставлять щит, на подобии того, которым пользовался Зевс при битве с элитой, правда был кратно слабее, но в данной ситуации, именно он поставил точку в этом противостоянии.
— А где Камень? — осведомился Гном, когда стихли выстрелы, — хотелось бы с ним побеседовать.
— Его спасли, — улыбнулся Штанга на такое заявление, — в лагере должен быть. Его контузило взрывом, получил ранение в ногу и плечо во время штурма, но жить будет. Не злись на него. Правитель, в первую очередь должен думать о народе.
— В дальнем отделении ещё остались люди, — напомнил Полено, — там располагаются карцеры. Я пытаюсь прослушать мысли заключённых, но что–то их блокирует.
— Идём туда, — кивнул Штанга, — пора уже скинуть с себя бремя командира. Не нравится мне эта роль.
Дальнее отделение на деле являлось нижним ярусом тюрьмы. Раньше там держали самых опасных и буйных преступников, а теперь, сильнейших представителей почившего стаба Камчатка.
Выстрелов здесь слышно не было, только шестеро рейдеров встретивших их отряд и рассказавших о том, что впереди засела группа сектантов, утверждающая что убьет всех кто заперт в карцере, если их не пропустят к выходу и не дадут спокойно уехать.
— Они не врут, — ответил на это Полено, — у них действительно есть такая возможность. Думаю, у сектантов есть ключи от этих камер. Ведь мы их не нашли. Запертые там люди не могут использовать способности. Какой–то, вероятно, артефакт, блокирует дар Стикса на всей территории нижнего яруса. Поэтому их мысли я и не вижу.
— И ещё, — вмешался в разговор один из рейдеров, — среди сектантов находится их лидер. Он развитый кваз.
— Патриарх! — зло ощерился Гном, — с этой твари я лично шкуру спущу. Постой секунду. Подавитель дара Стикса? Значит, просто взять их всех под контроль не получится?
— Не получится, — лаконично ответил ментат.
Бойцы вещали что–то по рации. Получали отчеты, отдавали приказы своим группам, оторванным от командования во время боя. Так же, в низ был послан парламентер, с целью узнать все требования сектантов, заверив последних в том, что все они будут выполнены когда придет ответ от штаба.
— Есть идея, — через пяток минут мозгового штурма сказал Штанга, — но тебе Гном, нужно будет спрятаться. Мы сильно рискуем, но другого плана у меня пока нет. Слушайте сюда…
На подготовку ушло примерно десять минут. Бойцы, как было приказано вышли из здания, а к выходу был подогнан один из уцелевших в этой мясорубке БТР и три пикапа с которых в ускоренном темпе сняли пулеметы. И вот, колонна выживших сектантов, начала подниматься наверх. В середине их плотной кучки шел сам Патриарх. Он крепко прижимал к себе Венеру, держа у ее подбородка взведенный пистолет, как в каком–нибудь кино про заложников и их храбрых освободителей, а на запястье у него болтался на видавшем виды шнурке едва светящийся в темноте каменный цилиндр испещренный незнакомыми для любых обитателей Улья символами.
Гном, спрятанный за противоположной от тюрьмы стороной БТРа сильно нервничал. Его задача была проста как свежий споран, но в то же время, сложна конкретно для Гнома. Ему предстояло сделать то, что в сознательном состоянии ещё не делал ни разу.
Затаив дыхание и ожидая пока кучка выживших сектантов доберется до подготовленных машин, Гном пытался унять колотящееся в груди сердце. Он, с закрытыми глазами, собрав всю волю в кулак ждал сигнала, пропустить который было просто невозможно.
Все бойцы Союза, в том числе Штанга со своей группой были вынуждены выйти за стены, и как только это было сделано, из тюрьмы начали выходить сектанты. Сгрудившись вокруг своего лидера и его заложницы, они неспеша шагали в сторону БТРа и пикапов, после чего, прикрывая первым поднявшегося на круп бронированной машины кваза, начали рассиживаться по машинам. Но тут, случилось то, чего так сильно ждал и боялся Гном. Грянул далёкий выстрел из снайперской винтовки и в то же мгновение, он начал как мантру повторять ментальный приказ всему живому в радиусе действия его способности: " замереть». Гном весь сжался в ожидании момента как прозвучит и второй выстрел с которым жизнь его товарки прервется, но его не последовало. Меткий снайперский выстрел, угодил точно в цель, разнеся в клочья поганый артефакт Древних, а вместе с ним пройдя насквозь ноги пары невезучих сектантов. Даже упав на землю и истекая кровью те не нарушили его приказ и покорно лежали в снегу не позволяя себе даже моргать.
Гном вышел из–за своего укрытия и посмотрел на комично замерших в разных позах врагов. Без промедления отдал приказ Венере позабыть его прошлую команду и сказал:
— Ну и каково́ оно?
Не выслушав ответа, при помощи пистолета, Гном начал одного за другим убивать сектантов до тех пор, пока в живых не остался один только Патриарх. Его туша застыла наполовину втиснутой в люк бронированной машины. Гном забрался на БТР, зло усмехнулся в лицо неподвижно глядящему в пустоту квазу, после чего от души врезал тому рукоятью пистолета в висок отправляя его сознание на отдых.
— Мы с тобой ещё потолкуем, — зло пообещал кваз распластавшемуся на броне сородичу, после чего скинул его тело на снег…

* * *

— Откуда такая жестокость? — высоко задрав голову, с ухмылкой спросила Венера, все это время спокойно наблюдавшая хладнокровное умерщвление килдингов.
— Они это заслужили, — прогудел сверху Гном, спрыгнул с брони на снег и взяв за ногу не шевелящегося кваза повалок его в сторону уничтоженного КПП. Для этого было необходимо обогнуть пару пострадавших во время боя домов и пересечь один перекресток. Из–за одного из таких зданий в его сторону уже бежали взмыленные бойцы Союза. Лица тех кто был не в масках, выглядели весьма озадаченно, если не сказать растерянно. Но, ни одного товарища из своего отряда, видно не было, хотя, как было известно Гному, в этом рейде всем заправлял Штанга.
Ответом на не заданный вопрос стала просьба первого из подбежавших к нему рейдеров:
— Уважаемый, эээ… — замялся он, не зная как зовут жуткого до дрожи в коленях кваза.
— Гном, — буркнул он не замедляя шага, — и можно без «уважаемый».
— Гном, будь любезен — сними с наших свои чары. Они там стоят как вкопанные и даже не моргают. На морозе, знаешь ли, это может быть очень неприятно.
В это время, Гном как раз вышел к одному из расстрелянных углов здания и заглянув за него, сильно удивился застав там целую ораву народу, численностью не меньше тридцати штук в числе которых были и Штанга с товарищами, и даже недавно выпущенный на свободу Сокол. Все они пребывали в тех самых позах, в которых ждали момента рвануть на захват кваза и его сектантов. Гном обернулся назад, прикинул приблизительное расстояние до БТРа и довольно улыбнулся. Выходило приблизительно пятьдесят — шестьдесят метров. Совсем недурственная прибавка к прошлым его результатам.
Мысленно приказал всем присутствующим прийти в себя, сделав исключение только для висящего в его руке кваза.
Пришедшие в себя бойцы, все без исключения, действительно, первым делом принимались судорожно моргать и растирать заиндевевшие глаза руками. Кто–то бросился к фляжке с живчиком, а были и те, что начали хвататься за оружие и наводить его на тушу спокойно смотрящего на это безобразие кваза.
— Стволы в землю! — гаркнул Штанга, первым пришедший в себя от контроля Гнома, после чего, обратился к самому виновнику их проблем с глазами: — а ты не хило раскачался. В будущем это будет полезно.
— Я с подарками, — сверкнул жуткой клыкастой ухмылкой он, — куда его?
— Тащи в лагерь, но не вздумай спускать с цепи, — разглядывая «подарок», ответил командир, — мы за Зевсом и Лукой… ну, и остальными, если такие имеются. Потом поговорим.
Оказавшись в лагере, первое на что обратил внимание Гном, было несколько подорванных грузовиков и пикапов, чьи остовы ещё чадили черным дымом. Как в последствии выяснилось, со стороны лесного кластера подкатила колонна из пяти пикапов и обстреляли арьергард Союза из кузовных пулеметов и даже гранатомётов. Самой поганой из всех услышанных здесь новостей оказалась весть о том, что были подорваны обе палатки лазарета, в одной из которых находился Камень, к которому у него имелось не мало вопросов. Выжить там не удалось никому.
В ходе «дознавательных бесед» с парой выживших налётчиков, стало известно что они так же принадлежали к числу сектантов и именно из–за них те два пикапа что послал с полпути к базе научников Крест, не смогли добраться до Камчатки. Они умудрились перебить ещё не мало вышедших в тот день на охоту свободных рейдеров, пока не поступил приказ возвращаться в тюрьму.
— Дела-а… — в своей задумчивой манере протянул Гном и в ожидании пока вернутся его командиры, уселся прямо на пленённого им кваза, лежащего в неглубоком сугробе.
Ждать пришлось не долго — около пятнадцати минут, после чего бывших пленников, заросших неопрятной щетиной, побитых и в весьма скверном расположении духа, привели в лагерь, одели со своего плеча и даже накормили. Как выяснилось, это только к Гному проявляли столь трепетную заботу и кормили каждый день, а остальные, в том числе и Сокол, получали пайки раз в три–четыре дня, да и те имели не полный комплект.
— Тащи этого урода к вон тому грузовику, — без приветствия приказал злой как тысяча голодных руберов Зевс на ходу поглощая содержимое банки тушенки.
Тяжело вздохнув, кваз схватил за когтистую лапу Патриарха и поволок в указанном направлении, думая о том, что будет весьма обидно, если его не пригласят на допрос. Но обошлось — в кузов уцелевшего грузовика его позвали одним из первых. Хоть Зевс сейчас не отказался бы от участия в самых жестоких пытках, но будет проще для всех, если допрос будет проходить под его контролем и без права пленника на обман.
В себя Патриарха привела смачная подача Зевса прямо в раздутую скулу кваза, от которой он, правда, даже не пошевелился. Узнать что кваз пришел в себя получилось у Полена, ведь мысли Патриарха не находились под контролем приказа Гнома, который, как выяснилось, все ещё работал и не позволял квазу даже пошевелиться.
— Можешь разговаривать и моргать, — приказал Патриарху Гном и добавил: — врать нельзя, юлить тоже. Полуправдой отговариваться тоже нельзя. Короче, отвечай только чистую правду на все вопросы что тебе будут задавать.
— Учись работать без слов — мысленно и как можно более короткими фразами, — не глядя в его сторону, сказал Зевс.
— Буду стараться, — кивнул Гном.
— Как тебя зовут? — начал издалека Зевс, не мигая глядя на неподвижно лежащего на полу кваза.
— Гуру, — односложно ответил он без какой либо мимики. Было видно, что Патриарху трудно произносить слова и Гном даже хотел дать волю всей его голове, но передумал. Пусть страдает, а Гном на это с удовольствием посмотрит.
— Поблизости есть ещё базы твоей секты? — задал второй вопрос Зевс, продолжая зло сверлить врага взглядом.
— Нет.
— Какова была главная цель вашей секты здесь?
— Уничтожить стабы Камчатка, Заводской и Речной, а остальные взять под свой контроль.
— А побочные, второстепенные? И, твои личные? — с прищуром осведомился командир.
— Найти последователей, направить их на главную базу для вербовки и обучения, развить дар Улья Гнома, с его помощью захватить скреббера и прийти к власти на главной базе в этом регионе.
— Нихрена себе, — не сдержавшись, присвистнул Гном. Вернее, попытался присвистнуть — из–за изменений с лицом и челюстями издать нужный звук у него не получилось, — не думаю что смогу взять под контроль ск… простите, неназываемого.
— Ты сожрал мифический жемчуг, — хрипло гоготнул Крест, — сможешь.
— Что? — в голос удивились все присутствующие в кузове иммунные.
— Потом расскажу, — покосившись на двух доверенных лиц Олафа, запоздало прикусил язык Крест. Хотя, в тайне этот факт все равно удержать не удалось бы, ведь помимо него и Гнома, на базе научников присутствовало ещё трое иммунных, и все они были гражданами Заводского. Выжил ли хоть кто–нибудь из них в этой заварухе, Крест не знал, но держать в секрете их легендарную победу над левиафаном, как минимум от Олафа, было бы неправильно.
— Ладно, разберемся, — кивнул Зевс, и вернулся к допросу: — где вы видели неназываемого? И где находится ваша главная база?
— На юге, в пяти днях пути отсюда, за Хребтом. Скреббер живёт в пещере в этой же горе.
— За Хребтом, значит, — призадумался командир, прогоняя в голове сотни мыслей за раз. Хребтом называли стаб по краю которого проходил относительно небольшой, высотой с десятиэтажный дом горный хребет. На том стабе, Зевс, как и все остальные в Союзе, думал никто не живет, по той причине что он был слишком удален от прочих стабов, а местность поблизости буквально кишела зараженными из–за нескольких быстрых лесных кластеров, рек, «черноты», что раскинулась с другой стороны стаба и небольшого городка, который перезагружался в обычной полосе между черными кластерами.
— С вероятностью… — начал было Полено, но Зевс его оборвал на полуслове:
— Потом. Все потом, — отмахнулся Зевс, — почему не убили неназываемого?
— Это наш идол — мы на него молимся и приносим ему жертвы, — продолжал вводить в ступор собравшихся в кузове иммунных своими откровениями Патриарх.
— Как вы контролировали и натравливали заражённых на стабы?
— Мы их не контролировали. У нас есть зараженный с даром Улья, — сообщил Патриарх, вызвав ещё большее удивление у всех присутствующих, чем все предыдущие. Встретить зараженного со способностью как у всех иммунных было такой же редкостью, как случайно наткнуться на новенький бесхозный танк в чистом поле. О них знали, но в живую видели только единицы. — Он урчал как обычно, но на этот звук сбегались твари даже с соседних кластеров. Как только он замолкал, зараженные разбегались. Нимфа управляла его желаниями и действиями.
— И где он сейчас? — с нажимом спросил Зевс, но сам уже знал, что ответ ему не понравится.
— Мы держим его в одном из звукоизолированных карцеров. Чтобы на его урчание не сбегались зараженные со всей округи.
— Тот самый, — пробасил Штанга, заставив Зевса зло скрипнуть зубами. Действительно, после освобождения пленных, бедолагу кусача, полузамученного и изможденного, запертого в клетке пристрелили как только нашли, о чем теперь сильно пожалели.
— Так, нужно здесь закругляться, тащить его к Олафу и уже подробно допрашивать в стабе. Мертвых сектантов обобрать и сжечь. Живых… убить и тоже сжечь. Тащить их в стаб не на чём, а на звуки скоро сбегутся зараженные. Не будем оставлять им накрытый шведский стол.
— Их уже часа полтора как отстреливают, — вклинился Штанга, — лезут со всех щелей.
— Тем более.
— Разрешите? Я спрошу кое–что, — попросил Гном глядя на Патриаха. Камень был мертв, но возможно, этот индивидуум мог пролить свет на некоторые тайны.
— Давай, — разрешил Зевс, уже собравшийся выходить из кузова.
— Как вы вышли на меня?
— Камень сообщил, — просто ответил кваз, а внутри Гнома будто сердечная жила оборвалась. Он же так и знал! Ведь при их встрече в кабинете Патриаха, Камень совсем не выглядел как пленник. Свежий и бодрый, на нем не было видно ни ссадин, ни синяков…
— Он был одним из вас? — опередив Гнома, спросил Зевс.
— Его завербовали четыре месяца назад. С того времени, он делился всей информацией о стабах лично со мной.
— Вот же сука! — не сдержавшись, пнул кваза в бок Крест, — теперь понятно почему он Полено обходил за километр и к себе не пускал. Ссал, падла, что его вычислят!
— Моя вина, командир, — тихо сказал ментат, но на это никто не обратил внимания.
— Как это было? — задал следующий вопрос Гном, но видя что кваз подвис, пояснил: — каковы были ваши с ним действия после того, как узнали о моей способности?
— Было решено завербовать тебя на службу любыми способами, заключить якобы выгодный договор, а после развития, использовать.
— Подробнее! — потребовал Гном.
— При помощи своей способности, Камень наложил на тебя кратковременную ауру невезения, приказал своим людям принудительно скормить тебе жемчуг, от чего ты начал мутировать, а в последствии, принял его предложение под предлогом скорой добычи белого жемчуга и твоего излечения.
Гном стоял и не верил собственным ушам. Он чувствовал себя оплеванным, преданным, одураченным и ему очень сильно хотелось убить проклятого предателя, из–за которого он влип во всю эту историю. Но убить уже мертвого бывшего главу Камчатки было возможно. Хотя… его можно было воскресить?
— Штанга, — обратился кваз к заместителю командира, — я тебя никогда ни о чем не просил, но…
— С радостью, — перебил он товарища с нехорошей улыбкой на губах, поняв о чем тот подумал, — только ты долго не смакуй, нужно быстрее возвращаться. Приказ все–таки…

* * *

Следующие несколько дней, после того как прилично поредевший отряд рейдеров вернулся на свои стабы, Гном провел практически в полной тишине.
«Практически» — потому что иногда его выдергивали на допросы Патриарха, Лука и Сокол постоянно пытались утащить в бар попить пивка, Венера один раз заходила поболтать, но раз через раз принималась благодарить его за спасение и извиняться за то, что сделала в их первый день знакомства. Все это сильно действовало на нервы, поэтому он как можно более вежливо попросил девушку уйти. Вскоре, Гном просто начал игнорировать стук в дверь своей комнаты, реагируя лишь на звонки выданного ему начальством телефона.
Из бесед с Патриархом он узнал много интересного, как о самих килдингах, так и об устройстве их базы. Крепость, которую отстроили на предгорном стабе с нуля и обустроили для своих нужд сектанты, представлялась ему, да и всем присутствующим на тех же допросах личностям, неприступной преградой. Нет, у Союза хватило бы сил и хитрости взять ее штурмом или банально разбомбить, тем более зная все потайные ходы, способности самых сильных иммунных и квазов, количество техники, расположение и время патрулей… В общем, они знали буквально все об устройстве главной базы, но и килдинги были далеко не дураками, иначе не смогли бы развиться из простой секты в одну из сильнейших организаций Улья. Когда связь с тюрьмой была потеряна, они наверняка многое поменяли в своих распорядках и расположении техники, патрулей и прочем. Так что их главная база оставалось весьма и весьма крепким орешком для стабов, а попросить помощи на стороне, у Союза не было никакой возможности. За пределами северного региона, ни один из здешних стабов друзей не имел по той причине, что ближайший из обитаемых стабов находился за полосой черных кластеров, о которых Гном почти ничего не знал. Но и того что знал было достаточно чтобы понять всю тщетность попыток подтянуть к себе посторонние силы. Нет, чернота была не сплошной — на стабах было известно о единственном выходе из региона — в нескольких днях пути на юго–восток, имелся широкий «мост» из обычных кластеров уходящий вглубь соседнего «зелёного» региона, вот только пройти по нему с первого раза и без разведки боем, у малой группы не получится. Да и большому отряду придется в тех местах не сладко. На пути через этот «мост» перезагружался кусок крупного город и одного этого факта было достаточно, чтобы отбить желание туда соваться даже у самых отъявленных авантюристов северного региона.
Но из всего услышанного, собравшихся больше всего поразила новость о том, что не далеко от их главной базы, на обширном стабе возле берега очередного куска океана, расположились внешники, с которыми килдинги имели взаимовыгодные отношения. Последней заключённой между ними сделкой, была передача информации о найденном в дне пути от главной базы кластере с руинами иной цивилизации. Сами сектанты потерпели там фиаско не сумев даже изучить единственное странное строение, поэтому было решено «продать» находку более подкованным в этом деле внешникам.
Гном о них знал не сказать что много, только то, что рассказывалось в брошюре, но даже этого факта было достаточно, чтобы крепко задуматься о своих дальнейших планах на жизнь.
— И что? — удивился молчаливой задумчивости собравшихся Гном, — мы просто оставим всё как есть? Они ведь уничтожили Камчатку! И остальные стабы пустили бы под нож! Неужели…
— Успокойся, — поднял руку Олаф, от чего его пышная борода колыхнулась, вызывая у Гнома жгучую зависть и приступ гнева такой силы, что он едва зубы не раскрошил от силы с которой их пришлось сжать.
— Тут дело не в желании, а в возможностях, — продолжил за главу стаба Зевс, — Союз не пойдет на добровольную жертву почти всех своих бойцов, даже ради уничтожения совершенно всех килдингов Улье. А тут, только одна база, пусть и главная в этом регионе, но не единственная. Приплюсуй сюда окопавшихся рядом внешников. Пойдем на них войной и нас просто раздолбают с вертолетов или при помощи танковой дивизии… Да и сколько таких главных баз разбросано по Улью? Мстить сектанты вряд ли станут. По крайней мере, ближайшие годы — кваз же сказал что это была его личная инициатива, через которую он в последствии хотел занять «Северный трон». Ты ему просто под руку подвернулся, но и без тебя у этого гада были планы по его захвату.
— Я все это слышал, но… — растерянно начал Гном, но его снова перебил Зевс:
— К тому же, — хитро ухмыльнулся он, — у меня уже есть план. Когда мы закончим с этим красавцем, будем собираться в дорогу.
— Ты все же решил пойти на это? — обречённо покачал головой Олаф, на что командир спецотряда уверенно кивнул.
— Когда выезжаем? — деловито осведомился Штанга, подмигнул вставшему в ступор Гному, который вообще перестал понимать о чём идёт разговор.
— Думаю, через неделю будет в самый раз, — почесав аккуратно подстриженную после плена бородку, задумчиво сказал Зевс. — Олаф, а что там с нашей новой штаб квартирой?
— Давно все готово, — пожал плечами глава Заводского, — как и договаривались. Я со всей этой суматохой забыл уже, но можете хоть сейчас заезжать. Грузовик с добром и техника вам причитающаяся в гараже. Я распоряжусь чтоб тебя проводили.
— Вот и отлично, — поднимаясь со своего стула и сладко потягиваясь всем телом ответил на это командир Олимпа, — значит, сегодня заселяемся, а там посмотрим. Если будем нужны — сообщи, мы пока здесь. Да, кстати… с лазурью все как договорились?
— Да — две нам, две вам — ешьте наздоровье, — с улыбкой ответил Олаф, а Гном только сейчас вспомнил, каких размеров был споровый мешок у левиафана и сколько в нем было добра. Выходило, целых пять жемчужин и все лазурные? Или были ещё и черные с красными? Хотя, какая ему разница? Свою долю Гном давно уже проглотил и теперь, нужно было только разобраться в собственном даре, чтобы максимально выгодно его использовать в бою. Вероятнее всего, эту неделю он проведет в очередных тестовых выездах за стены, или может быть, вылазках на проблемные кластеры? Кто знает что придет в голову их командиру?..

* * *

Как оказалось, тестировать развившийся дар Гнома никто даже не собирался — для этого был выбран совершенно иной, более простой и проверенный метод. От Стены — самого отдаленного из стабов Союза, был приглашен за весьма приличную плату тамошний знахарь, сила дара Улья которого настолько превосходила его Камчатского или Заводского коллег, что было даже не прилично об этом говорить в его присутствии. Он не был «легендарным», как выразился Зевс, однако через десяток другой лет вполне сможет таковым стать. Если доживёт, конечно.
Ждать его прибытия пришлось два дня, в течении которых, у спецотряда нашлись дела внутри стен стаба и даже за их пределами. Узнав о предательстве Камня, все стабы Союза принялись просить Олафа отправить Полено погостить у них денёк другой, с целью выявления разного рода шпионов, которых могли пропустить их собственные ментаты. Благодаря этому, удалось сильно скостить цену названную знахарем Стены в начале переговоров, да и с остальных стабов в казну Заводского и личный карман Олимпа капнула не хилая прибавка.
Пока Полено колесил с усиленным отрядом рейдеров от стаба к стабу, Гном и остальные обустраивались в новом штабе: перетаскивали боезапас, перегоняли технику и даже проводили обязательные планерки, как это было принято ещё при жизни на Камчатке.
На первой такой планерке, Гном и остальные узнали что именно задумал Зевс, а когда услышали и осознали сказанное командиром, не придумали ничего лучше, как устроить пьянку. Но не с весельем, песнями и плясками, а скорее напоминающую поминки. По ним самим…
— Глотай уже, — сказал Штанга, смотрящему на вторую в своей жизни лазурную жемчужину Гному, — для благого дела ведь, не из пустой прихоти.
— Я это знаю, но… — нерешительно сказал Гном, и отложил голубой шарик подальше на стол, — я как это все буду компенсировать? В том смысле, что у меня с вами даже такого как с Камнем договора нет. Жру общий жемчуг, а выхлоп от этого какой?
— Завалим скреббера, — пожал плечами Штанга, пьющий на равне с остальными и успевший не хило захмелеть, — одну сожрешь ты, чтобы морду себе поправить, остальные на усмотрение Зевса. Олаф на ту добычу не претендует, так что в накладе не останемся. Да, всем не хватит, но лично мне и не надо — и так люди шарахаются, да и убить меня более чем сложно… Зевс, думаю, тоже откажется. Короче, не грузись! Жри, скажи спасибо и налей ещё по одной. Хорошо идёт, зараза!
Пораскинув мозгами, Гном все же выполнил то, что требовали от него товарищи. Рисковать и идти на засевшего возле Хребта скреббера с тем что есть сейчас, было бы просто глупо — эксперименты на этих жутких и загадочных тварях ведь никто не ставил. Но Полено их сильно обнадёжил, оценив вероятность успеха предстоящего похода аж в тридцать один процент. Пояснил он это тем, что разум и образ мышления скреббера был мало похож на человеческий и скорее всего, даже от заражённых отличался кардинально. Но кто сказал, что эта тварь умна и хорошо ментально развита? Сильна — конечно; опасна — безусловно; живуча — без сомнений. Но по слухам что бродили среди стабов, выходило так, что порой, тех, кого боялись даже называть по имени, хитрые и расчётливый рейдеры умудрялись убивать загнав в самые примитивные ловушки, такие как минные поля, полет с высокого обрыва и разовый огонь из нескольких танковых стволов. Но было в этом деле одно большое и веское «Но» и заключалось оно в том, что отряд не собирался банально отправить сильнейшую тварь Улья на тот свет. Нет, Зевс придумал для нее кое–что по–интересней. На нужную мысль командира натолкнул Патриарх, рассказавший каким образом он собирался прийти к власти в регионе, а потом, лишь слегка его подкорректировал. Оставалось только дождаться знахаря, доесть последний шарик легендарного жемчуга который Зевс так же собирался отдать Гному, собрать вещи и двинуть в неблизкий путь.
На третий день, когда бойцы Олимпа почти в полном составе заканчивали обед на первом этаже постоялого двора, Зевсу поступил вызов от охраны КПП, где встретили подъехавшую к воротам колонну бойцов Стены.
— Гном, у нас гости, — закончив разговор по телефону, обратился к нему командир, — пойдем вместе, если ты не против. Хочу из первых рук информацию получить.
— Да без проблем, — кивнул на это кваз, дожевывая кусок сочной оленины, — мне так даже проще будет. В башке все равно ни черта не держится последние дни.
Знахаря и его группу сопровождения проводили к штабу спецотряда, где их встретили его обитатели. Без лишних разговоров, втроём поднялись на второй этаж добротного деревянного домика, и уже там принялись за дело.
— Сними пожалуйста блок, — попросил дородный мужик с густой черной бородой, в которой проглядывались седые пряди.
— Что снять? — искренне удивился Гном, не понимая о чем говорит знахарь.
— Похоже, у тебя иммунитет к любым ментальным воздействиям со стороны. Я ничего не могу рассмотреть. Или ты об этом не знал?
— Не знал, — подтвердил догадку специалиста кваз, — как это сделать?
— Просто искренне пожелай дать мне возможность тебя осмотреть, — добродушно ответил мужик пригладив бороду, на которую Гном при встрече старался даже не смотреть. Собравшись с мыслями, он выполнил то, что от него хотел знахарь, и его рука тут же легла на лысую голову кваза.
— Хм, хигтер… — задумчиво произнес себе под нос мужик, не отрывая огромной ладони от черепа Гнома, — судя по внешнему виду, тебя кормили жемчугом как на убой. Хотя, если интересно моё мнение — то не зря. Я вижу что ты можешь управлять иммунными, зараженными… да любыми живыми существами, навязывая им свою волю. Но этот дар сильно урезан, ведь он чистой воды ментальный. А квазы, насколько всем в Улье известно, не очень дружат с ментальным даром. Если удастся раздобыть белый жемчуг и вернуть человеческий облик, эта сила возрастёт кратно. Знаешь свой предел?
— Приблизительно, — будучи в крайней степени поражённым, буркнул Гном.
— Умножь его на два, или даже на три, и получишь то, чем сможешь обладать после, — серьезно сказал знахарь, — кроме полного ментального иммунитета, вижу… хм… ты можешь «сеять зёрна». Эта способность… вернее, часть твоего дара — можешь посеять зерно своей воли в голову живого существа, и со временем, оно прорастает в его сознании как якобы собственная идея того существа. Как пример — посей зерно в голове друг, что он, например, не хочет больше курить и через какое–то время, он полностью откажется от сигарет, как бы сам же себя на это наводя. Можно и более жестокие варианты рассмотреть… для недругов. Очень опасная способность, знаешь ли. Так же, можешь внушать образы и любые живые существа будут видеть то, чего на самом деле нет. Примеры нужны?
— Нет, — просто ответил Гном, все ещё находясь в полнейшем замешательстве просто не понимая, как из его, вроде бы простого дара, могло получиться то, что он теперь имеет.
— Тогда я пошел, — убрав руку с головы кваза, немного нервно сказал знахарь, но вопреки своим же словам, остался стоять на месте. — Должен предупредить, что я обязан донести о том что сейчас узнал главе Стены. Такие способности как у тебя могут сильно навредить нашему стабу, поэтому рекомендую никогда туда не заходить без приглашения. Если вы не намерены убить меня здесь и сейчас и тем самым развязать войну между нашими стабами, я пойду — мне ещё домой добираться.
— У наших стабов нет никакого повода для вражды, — с доброй улыбкой сказал стоявший рядом с ними Зевс, — более того, я все понимаю и Гном, будучи гражданином Заводского добровольно не пересечёт границы вашего стаба. Но. Я так же вынужден требовать от тебя не распространяться о том что здесь узнал. Никто кроме Изи этого узнать не должен.
— Разумеется, — кивнул знахарь и не прощаясь вышел из комнаты.
— Ну ты друг даёшь, — покачал головой Зевс, — отвалило так отвалило. Значит, Полено не ошибся когда сказал что больше не видит ни твоих мыслей, ни намерений… вообще нихрена не видит. И я бы рад заставить тебя заключить лично со мной очередной договор, но не стану.
— Почему? — ухмыльнулся Гном.
— Потому что не хочу наживать себе такого врага как ты, — пожал плечами командир, а убивать тебя я тоже пока не собираюсь. Но ты учти, что я не первый день континент топчу и если вдруг я почувствую что в моей башке что–то идёт не так…
— Да не стану я ничего с вами делать! — вспылил на не прикрытую угрозу он, — ты же меня знаешь, командир!
— Я и Камня знал, а толку? — грустно усмехнулся Зевс, — ладно, об этом поговорим потом, а сейчас пойдем вниз. Нужно рассказать нашим и уже начать подготовку к рейду…

* * *

— А что насчёт руин о которых говорил сектант? — спустя полчаса планерки, поинтересовался Лука, — там ведь можно найти что–нибудь полезное.
— Да, можно, — согласился Штанга отпивая из огромной кружки крепкий чай, — например артефакты, или оружие какое–то. Но скорее всего найдем свою смерть. Если не от ловушек, так от самих древних, которые могли передохнуть не все. Или сектантов. Одну базу мы у них вынесли, а вот интересы вряд–ли поменяли. Так что легко нарваться на засаду.
— Штанга прав, — подтвердил задумчиво Зевс, — мы с Поленом этот ход и так и эдак рассматривали, вероятность успеха ещё меньше чем у штурма главной базы сектантов. Хотя, на обратном пути, можно разведать то направление, а может быть и на огонёк заглянем. Ладно, с этим вопросом тоже разобрались, теперь о рейде. Через три дня, мы должны быть готовы выехать и для этого, нам потребуется изучить ту местность куда направляемся. Карты я возьму у Олафа, он обещал передать мне их копии завтра. Там будет полная информация — от типа местности, до времени перезагрузки. На зубок должны выучить! Если придется сваливать, нужно чётко знать в какую сторону двигаться и к чему быть готовыми. Об экстренных точках встречи поговорим когда получим карты. Снаряжение будем брать обычное, но нужно запастись гранатами, взять пару «РПГ» и твой, Лука, любимый Милькор. Если что–то пойдет не так и тварь пойдет не к хребту, а на нас, будем палить из всего что есть тяжёлого и отходить на высоких скоростях. Остальное по ситуации. Вопросы? Нет? Значит, можете собираться и как только вернётся Полено, будьте готовы выходить…

* * *

Полено появился ближе к вечеру через два дня. Слегка помятый и уставший, он был явно не готов прямо сейчас снова отправиться в долгий путь, да и ехать на ночь глядя по взбудораженным последними событиями кластерам, было бы не самой разумной идеей. Последние спокойные дни, бойцы Олимпа провели за своими обычными делами, разбавляя рутину ежедневными проверками техники и доработками в выбранном снаряжении. Гном же принял последнюю имеющуюся у отряда голубую жемчужину, после чего подумал о том, что теперь, у него может появиться и ещё одна грань дара, о которой он не узнает до тех пор, пока вновь не наведается к сильному знахарю. Расточительство чистой воды!
На следующее утро, ещё до рассвета, отряд был полностью готов к выходу. проводились последние приготовления, прогревались двигатели армейского «Тигра» и одной модернизированной под реалии Улья «Тундры», приобретенной специально для Гнома с его габаритами. Заливался в бутылки и фляги свежепроцеженный живчик, проверялись обоймы и пулеметные ленты. Как и ожидалось — все было в порядке, поэтому плотно прикрыв за собой дверь, бойцы погрузились в машины, отметились на КПП и взревев моторами двинулись в путь.
Гному естественно пришлось трястись в кузове той самой «Тундры», так как габариты его тела по–прежнему могли стеснить людей в кабине транспорта. Но так было даже лучше — места тут были живописные, воздух чист и свеж, да и пострелять ему не удавалось с тех самых пор, как почти в упор расстрелял поднятого Штангой в виде зомби Камня. За этот поступок, им от Зевса был сделан строгий выговор, но оба бойца ничуть о содеянном не жалели и повторили бы это вновь, будь у них такая возможность.
Ехать до знаменитого на весь северный регион Хребта им предстояло несколько дней, от чего ночёвки превратились в настоящее приключение для новенького в этом деле Гнома. Утепленную палатки ставили прямо на расчищенный снег, выбирая места таким образом, чтобы минимум две стороны были надёжно прикрыты от чужих глаз деревьями, пригорками, либо громадными камнями коих в этой местности, не смотря на отсутствие даже самых низких гор, было очень много. Чаще всего, приходилось копать в снегу и даже промерзшей земле глубокие ямы, чтобы огонь от газовой конфорки не привлекал внимание рыскающих по округе заражённых. Для этой работы обычно использовали поднятых в виде зомби развитых тварей будь то топтуны или даже кусачи — кого недавно убили того и привлекали к работе. Креста на дозоры не выставляли, но будили каждые час–полтора, чтобы тот обновил свою «вонь», отпугивающую даже самых голодных и внимательных обитателей Улья. Один раз, правда, и это не спасло отряд от неприятных ночных гостей…
Шла третья ночь их пути к опасной цели. Кластеры зачищенные бойцами Союза давно остались позади и теперь, каждый пролесок или высокий заснеженный холм, могли неприятно удивить отряд.
На посту в этот раз пришлось дежурить Соколу и Венере. Нимфе, в силу особенностей своего организма, после дневного побоища в небольшом поселении, мимо которого отряд хотел незаметно проехать и уйти в лежащий впереди лес, приспичило приласкать несговорчивого товарища и возможно, именно поэтому сенс не увидел и не почувствовал что к ним подкрадывалась сама Смерть в виде огромного, покрытого костяными шипами и наростами элитника.
Хитрая тварь следовала за отрядом от уничтоженного поселения не меньше сотни километров, держась от опасного противника на довольно приличном расстоянии, отчего заметить заражённого смог один только Полено.
После долгого, многообещающего поцелуя, нимфа встала перед Соколом на колени и в нетерпении прикусывая нижнюю губу, начала торопливо расстёгивать ремень на штанах сенса. Сокол не мог оторвать глаза от действий ранее недоступной, давно желанной им девушки, но вдруг, что–то внутри его черепа щёлкнуло, и встроенный в него сенсор выдал маркер быстро движущейся в их сторону цели. Сокол на секунду замер, растерянно моргнул, резко оттолкнул от себя опешившую от такого поведения нимфу в снег, схватил с земли позабытый «вал», но открыть огонь или хотя бы закричать уже не успевал. Серый массивный силуэт без заминки раскидал в стороны небольшой заслон из умертвий Штанги и рванул вперед на застывшую в ужасе добычу. Элитник уже мысленно вкушал плоды собственного деяния, как вдруг, на пути его приземления, будто из ниоткуда появился командир спецотряда Олимп. Выставив перед собой руку, он принял на себя и оттолкнул назад тяжеленную тушу столь легко, что отлетая назад, тварь даже немного растерялась. Инстинкты кричали многоопытному зараженному, что нужно забыть о добыче и быстрее уходить назад в лес, но рефлексы сработали быстрее. Повторный рывок твари был принят Зевсом на тот же невидимый блок, за которым последовал удар открытой ладонью в могучую бронированную грудь, от которого элита — страх и ужас всего континента отлетел спиной вперёд на пару метров. Но, раньше чем зараженный успел упасть в снег, ему в голову пришла четкая, заслоняющая собой все остальные, мысль, «повернуться спиной к своей добыче и замереть». Пара беззвучных шагов, короткая приглушенная очередь четко под костяной капюшон прикрывающий споровый мешок, и мысли в голове развитого элитника гаснут. Задергались в конвульсии ноги, зашуршал приминаемый ими снег. И тишина.
— Вы оба, лишаетесь своей доли добычи с этого рейда, — спокойно, не глядя на нимфу и сенса сказал Зевс, — ещё раз случится что–то подобное, лично пристрелю. Вопросы?
— Никак нет! — шепотом выкрикнули вставшие по стойке смирно бойцы. Они понимали что Гном и их командир успели в самый последний момент, за которым остались бы только трупы если не всего отряда, то их двоих уж точно. Как потом рассказали товарищи, Полено в ту ночь не спал, отслеживая движение монстра. Зевс естественно так же был предупрежден о нежданном госте заранее и часовые на эту часть ночи были выбраны не случайно. Командир вообще любил периодически проверять на прочность своих бойцов самыми нетривиальными способами. Когда элитник наконец решился на активные действия, Полено в общей палатке подал сигнал Зевсу и мимоходом разбудил остальных членов отряда, которые ни об элите, ни о задумке Зевса ничего не знали…
— И долго он теперь так на нас смотреть будет? — сидя в кузове рядом с Гномом, сам себя спросил Сокол, — блин, я после этой тюрьмы так к бабам и не успел заскочить, а тут Венера… сучка похотливая, вечно ей неймётся!
— Она своим даром тебя охмурила? — криво ухмыльнувшись, спросил Гном, приметив выбегающих из леса зараженных в количестве шести штук. Передёрнул затвор, приложил приклад к плечу, прицелился и глухими одиночными выстрелами начал одного за другим убивать прытких бегунов, лотерейщиков, а под конец и их вожака — развитого топтуна финальной стадии.
— Да им бабам много надо что ли? — глядя на аккуратную работу товарища, ответил Сокол, — в штаны мне рукой залезла и все, пиши пропало… Вон там ещё группа выбежала, дай помогу…

* * *

Все следующие ночи прошли тихо, хотя дневной путь небольшой группы безопасным назвать было сложно. То и дело на пути попадались разрушенные зараженными деревеньки, в лесах по которым им приходилось ехать гораздо чаще чем хотелось, постоянно кто–то выл и урчал, но отряд всегда выручали способности Полена и Сокола, от которых скрыться зараженным, даже за самыми толстыми деревьями, было невозможно.
Таких стычек, коротких и не очень, было столь много, что Гном после первого десятка перестал считать. Им ещё повезло наткнуться на пару совсем недавно перезагрузившихся кластеров, в которых, до поры до времени, было безопасно. Кресту часто приходилось распускать свою кислятину, распугивая возможных преследователей, а Соколу накладывать купол невидимости, чтобы пропустить мимо себя, несущиеся на запах крупной дичи толпы зараженных. Когда их урчание стихало где–то очень далеко среди деревьев, отряд продолжал свой опасный поход дальше.
Вообще, окажись на их месте любой другой отряд, даже более тяжело и хорошо укомплектованный, им вряд ли удалось так далеко уйти не понеся никаких потерь. Олимп же вобрал в себя самых сильных и опытных рейдеров которых видел северный регион и конкуренцию им мог бы составить разве что «Град» из Речного… да и то, вряд ли. Ведь у них не было Гнома, который заставлял сильнейших из нападавших на их отряд заражённых выкашивать своих же собратьев пачками, а после, ещё и расчищать путь для крохотной колонны.
К концу каждого такого «жаркого»дня, проведенного в пути, Гном буквально валился с ног, отпивался живчиком, иногда Лука колол ему лайт–спек, чтобы тот скорее восстановил растраченные силы, а на следующий день, все повторялось заново…
Почти в самом конце пути, когда Хребет стал виден невооружённым взглядом, отряд выехал к широкой реке столь быстро несущейся, что та не успевала покрыться даже тонкой коркой льда. Переправы на другой берег видно не было, но и без этого проблем отряду хватало. Зараженные любили собираться и бродить вдоль берегов любых водоемов, не решаясь переплыть преграду, хотя некоторые из развитых тварей даже умели плавать. Речь идёт именно о сухопутных мертвяках — земноводные же никаких проблем с купанием не испытывали, но их поблизости видно и не было, а вот обычные…
— С севера приближается большая группа зараженных, — подал голос Полено через пять минут после их остановки и высадки из машин, — один рубер, сильный. Несколько кусачей и куча мелочи.
— Все в машины, — быстро заговорил Зевс отдавая приказы. Стрелять нельзя — могут услышать. Машины впритык. Жмемся к реке. Сокол — с тебя экран, Крест — выпускай вонь прямо сейчас и обновляй каждые пять минут.
Подогнав транспорт к самому краю речного потока максимально плотно друг к другу, рейдеры затаив дыхание ожидали прибытия непрошеных гостей. Сокол накрыл машины невидимым куполом, а сидящие за рулём Венера и Лука держали руки на ключах зажигания, готовые в любую секунду рвануть с места. Гном прикусив отвисшую губу вцепился обеими руками в пулемет — стрелять командир запретил, но ему так было спокойней. До момента как нехилая толпа заражённых появилась в зоне видимости отряда, Крест трижды успел активировать свою способность, но особого эффекта это не произвело — твари уже знали что здесь есть что–то съедобное, поэтому бежать сломя голову, большая их часть не спешила.
Огромная толпа заражённых рыскала по прилегающему с левой стороны реки лесу, мерзко урчала многоголосым нестройным хором и водила по воздуху носами, принюхиваясь к знакомому кислому запаху.
Гном, глядя на них из–за купола невидимого поля, приготовился взять под контроль как можно больше тварей чтобы в случае чего отряду было проще отбиться от остальных. Но тут его взгляд выцелил самого большого и жуткого из всех присутствующих тварей — рубер, матёрый, почти элита. Не долго думая, он решил испробовать на нем одну из новых граней своего дара и мысленно пожелал чтобы зараженный «понял» что нападать на живых людей ему больше не хочется. После этого мысленного посыла, уже сам кваз понял что все удалось  — в мозгу будто колокольчик прозвенел, оповещая носителя дара об успехе своего предприятия. Довольно улыбнувшись, Гном уже откровенно приказал вожаку уводить свою стаю так далеко от опасного кисляка, как только сможет. В ту же секунду рубер развернулся на запад и со всех ног, утробно урча, помчался в глубь леса, а за ним последовали и остальные зараженные не сбежавшие раньше.
— Твоя работа? — через несколько минут полнейшей тишины спросил у кваза Зевс, первым выбравшийся из броневика. Гном утвердительно кивнул, в ответ услышав: — хорошо сработал.
— Что будем делать, командир? — из кабины «Тундры» спросил Лука. В руках он крепко сжимал автомат, не желая отложить его на сиденье даже теперь — видимо близость такого количества заражённых не прошли бесследно для его нервов.
— Отгоните машины в лес и ненадолго затаитесь. Крест, обновляй кисляк каждые полчаса. Я, Сокол и Гном пройдем вдоль реки, поищем переправу. Связь на шестой волне — если что засечете, дайте знать.
Бросив последний взгляд на скрывающийся средь деревьев транспорт, Гном быстро нагнал успевших отойти товарищей, после чего и они втроём вошли в лесной массив, плотно жавшийся к быстрой безымянной реке.
Идти в противоположную сторону не имело смысла, ведь там участок был открытый, просматривался при помощи бинокля на сотни метров вперёд и ничего хотя бы отдаленно похожего на мост там видно не было.
Что творилось в противоположной течению реки стороне сказать было невозможно, так как уже через пару десятков метров она круто поворачивала и скрывалась за высоченными, вековыми, кедровыми стволами. Их урезанному отряду крайне повезло что здесь росли именно кедры — эти исполины были жуткими эгоистами — высасывая из почвы все полезное что только можно, они не позволяли расти вокруг себя хоть сколько–нибудь массивным кустам, от чего их продвижение по лесу оказалось довольно лёгким.
Снегоступы глушили звуки шагов и не позволяли проваливаться в глубокие сугробы, а взвинченное после пережитого стресса сознание выхватывало из окружающего пространства мельчайшие детали и реагировало на любое явное движение в поле их зрения.
Спустя пол часа, Зевсу и его товарищам удалось выйти на заснеженную опушку, с которой открывался прекрасный вид на тот участок реки, что ранее был недоступен. Зевс приложил увесистый бинокль к глазам, подкрутил немного настраивая резкость, после чего довольно улыбнулся обращаясь к своим бойцам:
— Есть переправа. Узкая, но пройти можно. Без транспорта конечно, но нам дальше и так ходу на тачках не было. База уже слишком близко, здесь могут рыскать их адепты. Засекут, и все — эффект неожиданности потерян.
— Да знаем мы, — вздохнул Сокол, — возвращаемся за нашими?
— А смысл ноги топтать? — буркнул Гном, — пусть сами идут. Полено нас издалека увидит, сворачивать тут негде. Не заблудятся.
— Дело говоришь, — кивнул командир на слова Гнома, — передай им чтобы прятали технику и шли сюда. Только тихо, без кипиша. А мы пока разведаем что там у этого моста.
Нажав кнопку под шлемом, Сокол в двух словах передал приказ Зевса оставшимся в лесу товарищам, на ходу поправляя свой автомат и глядя под ноги — корни некоторых из кедров так сильно выпирали наружу, что можно было легко сломать себе ногу, если неудачно об такой запнуться.
До самодельного, кустарно выполненного из одного толстого бревна моста, добрались через дюжину минут неспешного хода. Вокруг все было тихо и спокойно — ни заражённых, ни сектантов. Складывалось впечатление, что места эти обжиты и часто зачищаются кем–то из заботливых рейдеров. Но, для командира Олимпа, в этой тишине виделось что–то подозрительное. Что–то такое, от чего волосы непроизвольно, повинуясь инстинктам, вставали дыбом, а руки начинали сильнее сжимать перетащенный со спины на грудь автомат.
— Может пологом накрыть? — шепотом осведомился Сокол, щурясь в сторону моста, — на всякий случай.
— Если кто–то будет сканировать местность на предмет способностей, засекут, — в тон ему ответил командир, — мы и так сильно рискуем сканируя округу. Патриарх сказал, что у них в дозоре всегда такие умельцы стоят.
Зевс, едва не сделав осторожный шаг из леса на открытую опушку неожиданно замер, прислушался, по звериному повел носом и юркнул за ствол ближайшего кедра. Стоявшие за его спиной бойцы повторили маневр, закрутили головами, подняли шапки прислушиваясь к окружению. Сокол изо всех сил напрягая свою способность без устали сканировал доступное дару пространство, но ничего не видел.
— Что–то заметил, командир? — обратился Гном к стоявшему возле него Зевсу.
— Скорее почувствовал, — слегка кинул он, — впереди засада. Готов на белый жемчуг спорить, нас пасут, и думаю, уже давно. Отходим, передай остальным чтобы…
Пуля не малого калибра едва касаясь плоти разорвала плотную куртку Гнома, оставив на едва торчащем из–за дерева плече небольшую кровоточащую рану. Сокол шарахнулся в сторону и тут же словил вторую выпущенную невидимым стрелком пулю в неприкрытый бок.
— Снайпер! — зло выкрикнул Зевс, выставив перед собой щит и обернулся на завалившегося в снег сенса.

— Он ранен! — прогудел Гном утягивая за дерево товарища, кровь которого испачкала неглубокий сугроб.
— Быстро отходим! Бери его, идём назад — приказал командир, одной рукой прикрывая щитом своих бойцов, а вторую держа на гарнитуре: — нас засекли. Снайпер. Сокол ранен. Серьезно. Идём к вам.
Насколько помнил Гном из бесед с Патриархом, никаких снайперских лежбищ тут быть не должно. Ди и вообще никакого даже самого малого патруля с этой стороны хребта быть не должно, ведь вся эта территория, до самой реки, где начинался другой — обычный кластер, была во власти неназываемого и каждый кто появится здесь, мог легко стать его обедом. По этой же причине, никто из заражённых не пересекал реку — они чувствовали что здесь обитает гораздо более сильный хищник и обходили его территорию стороной, а снайпера сектанты видимо посадили на тот случай, если пожалуют гости от Союза.
Благодаря изменениям, Гном мог бежать с приличной скоростью даже с таким нелегким грузом на руках. Но сугробы иногда устраивали неприятные сюрпризы — скрытые в их закромах корни, то и дело кидались под ноги почти по колено уходящему в снег квазу. Пару раз он не удержался и падал в сугробы. В такие моменты сообразительный снайпер, стрелял аккурат в его распластавшуюся на снегу тушу, но Зевс оба раза оказывался быстрее и успевал прикрыть выпавшего за пределы его способности кваза. Таким макаром бойцы сумели добраться до встречающего их пощипанный отряд Луки. Бывший биатлонист под прикрытием Венеры, которая так же как и противник вооружилась винтовкой с мощной оптикой, тут же принялся раздевать принятого из рук кваза сенса, чтобы суметь скорее добраться до его раны. Когда верхняя одежда была снята, лекарь торопливо протер кровоточащую рану снегом, приложил к ней руки и широко раскрыв глаза, активировал свою способность. После третьего применения лечебного дара, кровь наконец остановилась и рана нехотя зарубцевались. Из рюкзака давно была вынуты аптечка и инструменты для изъятия пули из плоти, но в них не оказалось нужды. Рана оказалась сквозной и прошлась не слишком далеко от края туловища бойца. Так что остановив кровотечение, Лука практически полностью излечил упитанного товарища.
— Жить будешь, — сказал лекарь своему пациенту, в очередной раз вздрагивая от выпущенной нимфой пули, — идти можешь?
— Вроде да, — вставая на ноги кивнул сенс впопыхах накидывая снятую куртку, — сука такая — я ведь его так и не вижу!
— Зато я вижу! — зло рыкнула Венера, — засел почти у самого Хребта. С чего он так метко лупит на такой дистанции?
— Да насрать уже! — гаркнул Штанга, — валим отсюда! Будем искать другой переход.
— Да, уходим, — подтвердил приказ своего заместителя Зевс.
Немного углубившись в лесной массив, чтобы пули снайпера уж точно не смогли найти свою цель, отряд двинулся в обратном направлении. Активно перебирая ногами, каждый из них думал о том, как можно выпутаться из сложившейся ситуации? Первым, кто сумел найти ответ на этот вопрос оказался Гном.
— Нужно вернуть тех заражённых, — вдруг огорошил всех присутствующих кваз.
— Сдурел?! — резко возразила нимфа, идущая позади него, — тебе проблем мало?! На наши выстрелы сейчас и так пол леса сбежится!
— А ведь он прав, — улыбнулся Лука, догадавшись о чем подумал Гном, — никогда такого не делал. Это будет интересный опыт…

Глава 10 

Отряд прекратил движение, собрался за одним из стоявших здесь повсеместно гигантских стволов и устроил небольшой мозговой штурм. Идея Гнома понравилась всем, но её было необходимо доработать, а для реализации, нужно было выждать достаточно времени.
— Все это может сработать, только вот, зачем искать именно тех же заражённых? — высказал свое мнение Штанга, — на выстрелы сейчас со всех прилегающих кластеров мертвяки набегут. Бери любых, хоть всех сразу — если пупок не развяжется.
— Можно и других, — согласился Гном, — просто я подумал, что за этой мини ордой с базы наблюдают давно и это вызовет меньше подозрений.
— В том и дело, — поддержал зама Сокол, — раз они раньше не перебрались через реку по этому бревну, значит и сейчас не должны.
— Согласен, — после слов сенса кивнул Зевс, — будет лучше взять случайных заражённых. Но силы твои нам понадобятся потом, поэтому мертвяков поведет Штанга. Сокол, накроешь нас куполом, раз уж тут нет других глаз, а ты Гном, будь готов взять под контроль всю мелочь что набежит. Остальных будем валить. Отойдем подальше, чтобы точно никто не услышал. Полено, далеко они?
— Первые особи появятся у переправы приблизительно через пятнадцать минут — отчитался ментат. — За ними, с разницей в пять — шесть минут, будут подходить другие.
— Отлично. Идём на запад.
Заняв оборону средь кедров и сугробов, отряд затаился в ожидании прибытия местных хищников. Первыми из гостей оказался кусач в сопровождении небольшой свиты в лице двух топтунов и четырех лотерейщиков. Где–то далеко позади, отстав от более развитых собратьев, польстившись на соблазнительные для всех заражённых звуки стрельбы, неслись спидеры и прочая мелочь. Медлить было нельзя, ведь на открытом пространстве вести бой с такой толпой, численностью не меньше тридцати штук, было опасно даже таким матёрым бойцам как спецотряд Олимп.
Гнома решили к этому бою не подключать, дабы он не тратил силы понапрасну — запас его духа Стикса не был бездонным, а предприятие предстояло впереди нешуточное.
Первым на открытый участок леса выбежал вожак стаи — развитый кусач нёсся вперёд с такой скоростью, что иной транспорт с завистью бы вздыхал ему в след. Зевс, под пологом невидимости Сокола встретил его своим щитом, после чего затрещала молния сорвавшаяся с его второй руки, хорошенько поджарив дезориентированную живучую тварь. Его добил стоявший за правым плечом Крест, аккурат угодив длинной очередью в обожжённую голову и раскрытую урчащую пасть.
— Придурок! В голову не стрелять! — приказал Штанга, — я же их потом не подниму!
— Мой косяк, — покаялся Крест, переводя ствол на новую цель.
Следующим оказался один из топтунов, которого благодаря своей пробивной способности всего с трех пистолетных пуль уложила Венера. Бедолага даже добежать до ее командира не успел — завалился в сугроб и задергал ногами в предсмертной агонии. Но не успели его нервные окончания угомониться, как показалась сразу целая группа тварей. Второй топтун в компании четырех лотерейщиков бежали почти с одинаковой скоростью, но Зевс выбрал для себя целью самого развитого из них. Привычно сбил с ног, жахнул молнией и даже добивать не стал, тут же переключаясь на новую цель.
Выстрелы слышались со всех сторон от Гнома, проворные твари, не видя цели, ориентируясь на одних только инстинктах и запахах пытались атаковать, но с каждой выпущенной пулей несли потери до тех пор, пока в снег не упал последний из них. Гном довольно ухмыльнулся. Глядя на работу профессиональных бойцов, он немного завидовал их мастерству и был крайне рад что воюет на их, а не на противоположной стороне. А ещё, он очень надеялся что у одной из влиятельнейших организаций Улья, таких кадров не было. Не верил, но очень надеялся. Ведь пленный кваз на допросе рассказал о самых сильных своих сторонниках и их способностях, но большая часть из них приходилась на командование базы, самого главу, и других, таких же как он сам Патриархов.
— Гном готовься, — спокойно сказал Зевс обернувшись к квазу, — твой выход. Все как договорились.
— Сделаю, — уверенно ответил Гном и встряхнулся. Он немного нервничал, хоть уже и проделывал подобное. Пусть не в открытом поле, а из клетки под брюхом вертолета, но все же.
Ждать ему пришлось не долго. Уже через пяток минут после смерти последнего из «горошников» на снежную поляну начали выбегать «споровики» разной степени развития. Они были менее массивными чем те что появились ранее, но их количество заставляло сердце кваза стучать так быстро и гулко, что ему казалось будто это было слышно даже за границами леса.
Работал Гном кучно. Внушая свою волю сразу десятку ближайших тварей, он приказал им отходить в сторону и молча ждать. Вслед за ними так же замерли и отошли в нужную «кукловоду» сторону новые двенадцать спидеров и иже с ними, а через пару минут, ещё пятнадцать бегунов. Медляков брать под контроль смысла не было, так как их скорость тормозила бы весь остальной батальон умертвий, который вскоре должен будет форсировать реку.
За те минуты пока бойцы ждали появления пустышей, Гном, дабы отряд не переводил боезапас, успел отдать команду убить друг друга собранной им толпе, а когда это было выполнено, Штанга разом поднял их в виде зомби, оставив на тех же местах, где они стояли ранее. Когда появилась мелочь, их довольно быстро перебили эти самые зомби, которым медлительные твари не смогли противопоставить хоть что–нибудь.
— На юге скоро появится новая толпа, — бесцветно сообщил Полено отряду, после чего бойцы в сопровождении небольшой армии умертвий помчались в нужную сторону.
За три часа Олимпу пришлось перебить ещё четыре такие пачки заражённых, среди которых оказалось пять руберов и даже один элитник. С последним пришлось сильно повозиться, так как хитрая тварь выбежала в нужное место не в одиночку, а в сопровождении небольшой армии заражённых, которую сам же и перебил будучи не в силах противиться приказам Гнома. Кваз не стал испытывать судьбу и пенять на прилично развитый с последних опытов дар, поэтому обновлял контроль над бронированным чудовищем каждые десять–пятнадцать секунд. Так что шансов на победу или хотя бы побег, у главной опасности континента не было никаких. Зато, у армии зомби теперь появился вожак, которому через несколько часов предстояло повести за собой, ни много ни мало сто тридцать восемь единиц личного состава.
Когда на континент опустилась ночь, все приготовления уже были завершены. Все это время, Штанга, будто играя в компьютерную игру, руководил действиями огромного количества своих слуг — они толпами или по несколько штук, поочередно выбегали к мосту, урчали, крутили головами и уходили вдоль реки, а через некоторое время, на их место приходили все новые и новые твари. Потом, все они сбивались в кучу, рыскали вдоль берега, имитируя действия обычных заражённых, а когда у моста появился элитник, прозвучал первый выстрел. Снайпер, до этого обстрелявший группу Зевса не смог остаться безучастным при виде такой лакомой добычи. Но некромант оказался готов к такому развитию событий, поэтому сохранивший моторику и реакцию живой элиты поднятый зомби, сумел вовремя прикрыть голову бронированными руками, после чего нырнул обратно в лес, скрываясь от прицела снайпера за кедровыми стволами. Якобы на звук услышанного выстрела, начали возвращаться к мосту и другие марионетки некроманта, после чего из леса выскочил элитник, призывно заурчал и повел эту орду в миниатюре через реку. В промежуток между самыми отважными и якобы, сомневающимся зараженными затесались и бойцы Олимпа. Под прикрытием купола Сокола и щита Зевса они пересекли мост, незамеченными добрались до ближайшего лесного массива, в котором благополучно скрылись от глаз без остановки палящего по элитному зомби снайпера.
Вообще–то, они могли это сделать и без всей этой возни с массовым контролем и зомби, но тогда, их наверняка засекли бы по следам, которые не смотря на все ухищрения, появлялись бы на свежевыпавшем снегу в процессе движения отряда. Даже некоторые развитые зараженные смогли бы сообразить что тут что–то не чисто, чего уж говорить о снайпере, который как они убедились на тесте с элитой, глаз не сводил с единственной переправы.
— Чувствую множественные цели, — подал голос Полено, через полчаса сидения их отряда в засаде, — движутся сюда.
Штанга отправил уцелевших после переправы зомби прямиком к Хребту, якобы те ориентировались на звуки выстрелов и силились добраться до его источника. Но в одиночку снайпер не успел бы перебить их всех, поэтому скорее всего, вызвал подкрепление, которое теперь фиксировал ментат.
— Много их? — осведомился Зевс.
— Двадцать два.
— Транспорт?
— Четыре пикапа и грузовик, — после двухсекундной заминки, ответил ментат.
— Отлично. Гном, будь готов брать всех, — распорядился командир, — если сработаешь чётко, сможем добраться до Хребта с комфортом.
С ходу соваться в пролесок сектанты не стали. В такой темноте все их два десятка бойцов смогли бы перебить толпой даже не самые развитые твари, или один элитник, так что остановились они на опушке в сотне метров от границы леса. Осмотрелись при помощи ПНВ, после чего наугад обстреляли не густой лесной массив и принялись ждать пока оттуда кто–нибудь выйдет или хотя бы заурчит. К этому моменту, к ним сбоку уже подкрадывался невидимый Гном в сопровождении Сокола, а как только дистанция оказалась достаточной, кваз активировал свой дар и взял под контроль весь вражеский отряд. Им откровенно повезло, что килдинги не считали нужным сохранять тишину — болтовня на повышенных тонах, смех, бряцанье оружием и прочие телодвижения надёжно скрыли звуки шагов невидимых их глазу рейдеров.
Когда контроль был установлен, Гном приказал нескольким из них забежать в лес, куда снова вошли скрытые от чужих глаз бойцы Олимпа. Для вида, по приказу Гнома, сектанты немного постреляли по деревьям, вернулись назад к остальным бойцам и начали грузиться в машины. Вместе с ними, в брезентовый кузов грузовика забрались и рейдеры, после чего якобы убив последних тварей скрывающийся в лесу, небольшая колонна выдвинулась обратно на базу.
И хорошо бы им ехать до конечной вместе с килдингами и уже на месте устроить шороху на главной базе сектантов, но в этом случае, даже их спецотряду вряд ли бы удалось уйти оттуда живыми. Их главным козырем была незаметность, да и соваться на базу вот так просто никто не собирался. Они это сделают, непременно, но под надёжным прикрытием, которое ещё нужно себе обеспечить. И для этого у них имелся определенный план.
Скреббер, о котором на допросах рассказал Патриарх, был непростым, если это слово вообще применимо в адрес этих тварей. Он был летающим и со слов того же индивидуума, больше всего походил на помесь осы с осьминогом, что кратно упростило их вероломный план.
Когда до Хребта оставалось не больше сотни метров, Гном приказал водителю замедлить ход, позволяя товарищам выбраться из грузовика, на последок обновив массовый контроль. Уже выпрыгивая из кузова, приказал всем присутствующим в отряде сектантам забыть о том, что они видели их отряд и какие–либо странности в убитых недавно зомби. Сразу за этим приказал выждать пятнадцать минут после прибытия на базу, а потом начать любыми подручными средствами, тихо убивать каждого кто подвернётся им под руку но не друг друга, а если их раскроют, то просто убивать всех без разбора. Это ненадолго отвлечет руководство базы от недавних событий, а потом, даст ещё прилично времени форы, пока те будут разбираться что произошло.
По описаниям Патриарха, Зевс и его отряд без труда смогли отыскать горную тропу, ведущую почти к самой вершине Хребта, высота которого не превышала тридцати метров. В конце подъёма, оставили Венеру караулить окрестности и встречать их будущего помощника, а сами, двигаясь строго на север, через час не самого лёгкого пути через заснеженную скалистую местность, все же смогли отыскать нужную им пещеру, в которой обосновалась невиданная тварь.
Казалось бы — каким образом база килдингов выживает находясь на одном стабе рядом с такой зверюгой? Ответ подсказал все тот же Патриарх — сектанты начали на него молиться и приносить жертвы в виде иммунных, которых тащили со всей округи, привязывали, проводили жуткий для просто человека ритуал в ходе которого бедолаг лишали всех пальцев, ушей, носа и языка, оставляя лишь глаза — чтобы перед смертью, кроме боли, жертва смогла познать ещё и ужас который наводила эта тварь одним своим видом. Наблюдения за его действиями и́здали, так же стали частью ритуала и благодаря этому, сектанты смогли узнать многое о его способностях и силе, но вряд ли они смогли выяснить вообще все, на что он был способен. Но имеющейся информации Олимпу оказалось достаточно для того, чтобы проникнуться глубиной той опасности, в которую были готовы шагнуть. Но для начала, им потребуется приманка — живая, вкусная, говорящая… и где ее можно взять, Зевс и остальные прекрасно знали.
— Видишь снайпера? — обратился Зевс к лучшему ментату региона, но ответ его не порадовал.
— Да. Отсюда, приблизительно, пятьсот метров.
— Я могу подойти ближе, — предложил Гном, но поддержки эта идея не вызвала.
— Ты может быть и сможешь, — морщась от вида замёрзших луж крови возле входа в пещеру, сказал Сокол, — но я — не ты! По горам лазить не привык, да и бок ещё ноет.
— Это не гора, а маленький камушек, — самодовольно ухмыльнулся Гном, — не думаю что участок очень сложный, пусть и темно, но пройти скорее всего можно. Обвяжемся веревками, помогу где надо. У нас в лагере тренажёры сложнее были, чем эта гряда.
— Выбора у нас все равно нет, — наконец решив поддержать слова Гнома, кивнул Зевс, — пойдете вдвоем, а мы пока тут потопчемся.
Сокол, не особо друживший с физкультурой, что показательно сказалось на его фигуре, откровенно приуныл, но оспорить прямой приказ командира не осмелился. Крест достал из своего рюкзака верёвку, которой обмотался сенс, а второй конец отдал для обвязки Гному. Теперь, если даже его попутчик сорвётся, кваз сумеет его удержать, а потом поднять обратно на твердый камень. И если сенс не станет орать во все горло, из за чего их непременно заметит снайпер, то они просто продолжат двигаться дальше.
Путь был не особо сложен для подкованного в этом деле Гнома — получив силу кваза, он мог без помощи ледоруба цепляться за камни и держаться на них долгое время, правда для этого, ему пришлось снять свои термостойкие перчатки, а ветер на такой высоте морозил беспощадно, от чего руки, медленно, но все же замерзали даже после всех изменений его тела.
Как же выживали в таких условиях зараженные? Ведь температура воздуха в регионе колебалась в шкале сугубо отрицательных значений, а одежда или хотя бы волосы на теле, у сколько–нибудь развитых особей отсутствовали. Этот вопрос мучил Гнома с первых дней пребывания в Улье, но позже, после всех событий что происходили в его жизни на континенте, он как–то позабыл о нем разузнать. До того момента, пока Гном не оказался заперт в тюрьме на базе сектантов, а из собеседников остался только один его не в меру болтливый товарищ. Он рассказал, что заражённых животных начальных стадий выручала их шерсть и подкожный жир, который не успевал быстро превратиться в питательное вещество для роста мышечной и костной массы, поэтому их и было кратно больше в этом регионе. А вот люди… Обычно, они либо быстро замерзали, не в силах сообразить найти себе убежище, либо, если очень повезло с кластером, прятались в зданиях с которыми сюда перенеслись, выходя на улицу только в том случае, когда слышали заманчивые для себя звуки, после чего жрали и возвращались назад в более теплое место.
У развитых же заражённых, по словам его товарища, изменялся метаболизм и функционал внутренних органов. Они, подобно человеческой печени, словно печка грели своего носителя изнутри полным составом. Сердце гоняло кровь с такой скоростью, что та просто не успевала замёрзнуть или хотя бы остыть, а костяные наросты и огромное количество мяса и мышц не позволяли морозу проникать глубоко в глубь организма.
Серьезная трудность на их пути к засевшему у предгорья снайперу, возникла всего один раз. Уже почти в самом конце, когда Сокол сумел разглядеть при помощи своего дара засевшего средь камней иммунного, перед ними возникла практически отвесная каменная стена, забраться по которой без специального оборудования никак не получится. Но решение в голове Гнома все же нашлось — подсадив товарища руками, он со всей силы подкинул тело сенса вверх, благодаря чему, Сокол сумел ухватиться за верхний выступ и перевалиться на его поверхность. Но вот сам кваз так просто забраться наверх не мог, поэтому Соколу пришлось искать выступ, за который можно было привязать свой конец веревки и на ней поднять тушу кваза наверх. Найти такой выступ не удалось, зато в снегу нашелся широкий и довольно высокий каменный упор. Сокол улёгся в снег, упёрся ногами в тот самый выступ и подав сигнал Гному, изо всех сил вцепился в верёвку. Масса кваза превышала массу Сокола почти в два раза, но опытный скалолаз работал плавно и без резких движений, поэтому вскоре, так же как и взмокший от натуги и волнения сенс завалился в снег, помог товарищу подняться и продолжил шагать вперёд.
Через пару минут пути, бойцы остановились и посмотрели с обрыва вниз.
— Вон там, — указал пальцем Сокол местоположение их будущей приманки для неназываемого, — видишь?
— Нет, — честно признался Гном и добавил: — но это не важно. Думаю, смогу достать.
— До него метров сто как раз, давай, — азартно прошептал сенс и замолчал.
Гном закрыл глаза, сосредоточился на нужных мыслях и отдал приказ в том направлении, куда указал Сокол. Спустя минуту, уже и он сам смог разглядеть при ярком лунном свете темный силуэт человека, быстро бредущий в ту сторону, откуда начался их подъем на вершину Хребта. В конце горной лестницы сектанта встретила Венера, убедилась что действие способности ее товарища работает как надо и повела его к пещере, где ждали возвращения Гнома и Сокола остальные члены отряда.
Когда все оказались в сборе, пустили вперёд с фонарем в руках приманку, а сами пошли следом, сохраняя приличную дистанцию между каждым иммунным.
Туннель ведущий в глубь пещеры оказалась настолько просторным (в ширину он был метра четыре, а высоту и того больше), что в нем мог себя чувствовать комфортно даже оставленный в лесу пикап. Повсюду были видны сталактиты, сталагмиты и прочие ледяные наросты на стенах и потолке пещеры, температура упала так, что даже через маски изо ртов бойцов просачивался плотный пар, а их веки и ресницы начинали слипаться.
Туннель был не прямым, а постоянно извивался, поворачивал и менял угол наклона, уходя все ниже с каждым пройденным шагом. На весь путь отряду в сопровождении сектанта с фонарем в руках, потребовалось целых десять минут обычного шага, что давало ответ на вопрос — как сектанты успевали провести ритуал до того момента, как голодная тварь идущая на крики жертвы покажется снаружи пещеры и всех их перебьет.
Туннель закончился ещё одной аркой входом прикрытой густой туманной поволокой, за которой благодаря мощному фонарю, все присутствующие смогли увидеть нечто такое, от чего даже старожил Улья в лице Штанги громко сглотнул. Огромная пещера не ровной овальной формы слегка углублялась и была полностью покрыта бугрящейся ярко–оранжевой теплой субстанцией образуя некий сосуд, в углу которого, в массивном образовании биологического типа, мирно спал хозяин этого помещения. Из кромки своеобразного яйца, или скорее кокона, сверху торчали две пары не равных раздвоенных, как у настоящей осы крыльев, а все остальное тело, было надёжно сокрыто внутри пульсирующего образования.
Никто из присутствующих не решался сказать хоть слово, да это было и не нужно — план был готов и оговорен заранее, так что Зевс просто посмотрел на товарищей, дождался утвердительного кивка от каждого из них и приготовился держать удар от существа, чей силы он не то что не знал, а даже не представлял. Но командир отряда не сомневался в собственных силах и прочности своего дара Улья, поэтому отобрал фонарь у сектанта, передал его Кресту и сильным пинком отправил живую приманку вниз с небольшого склона. Как и было приказано килдингу, очутившись внутри, он начал носиться по пещере и размахивая руками орать во все горло привлекая внимание того, кто нехотя начал просыпаться от сытого сна. Делал это скреббер нарочито не спешно, даже как–то лениво — сначала медленно заработали его полупрозрачные крылья, затем, кромка кокона немного разжалась как удавка на торбе и на поверхность начали вылезать одна за другой ловкие длинные щупальца. Одно, второе, третье… шестое. Присосок как у осьминога они не имели, зато, как и остальное продолговатое туловище, были схожего с ним цвета, а на концах блестели даже на вид острейшие прямые, зазубренные когти. Тело и вправду оказалось осиным, даже полоски имелись — розовые, на фоне фиолетового туловища с тонкой, осиной «талией» где–то посередине.
Фонарь в руках Креста, начал трястись, от чего луч света загулял по стенам, но пугач быстро взял себя в руки, скрипнул зубами и хрипло выдохнув навёл его обратно на скреббера, которого все выше над раскрытым коконом поднимали гулко жужжащие крылья. Все это представление продлилось секунд тридцать. Недоуменно крутя головой, скреббер несколько раз вильнул из стороны в сторону будто примеряясь, а потом, одно из длинных щупалец резко выстрелило в сторону орущего как ненормального сектанта. Сизый коготь пробил живот человека насквозь, отчего щупальце на пару метров вырвалось с другой его стороны, обвилось вокруг туловища и ещё живого потащило наверх. Тело приманки задергалось, послышались хрипы и уже более осмысленный вопль — скорее всего, перед лицом жуткой смерти, программа Гнома слетела с охваченного ужасом человека, а сразу за этим, его притянуло к угловатой треугольной башке с огромными оранжевыми глазами. Раздвинулись острые жвалы и начиная с головы, сектанта начали поглощать, от чего на пол полились густые потоки крови. Ноги его бешено дёргались в конвульсиях, а скреббер, ловко орудуя свободными щупальцами, словно кожуру с банана, уверенно срывал с его тела верхнюю и прочую одежду.
— Готовимся, — в голос, не таясь приказал Зевс, активировал ПНВ и на всю доступную площадь развернул свой щит с обеих рук, заслоняя арку выхода из пещеры. Повторяя манипуляции командира с прибором ночного видения, Венера вскинула винтовку, на руках Луки заплясали фиолетовые огни его тёмной магии, Штанга и остальные навели на цель свои «валы» и только сильно струхнувший Крест, запоздало погасил фонарь и перекинул со спины заряженный бронебойными патронами автомат готовясь к бою. Бою, которого не должно произойти, потому что скреббер им был нужен живой, целый и невредимый…
На пол, в лужу крови, с противным хлюпающим звуком упали ботинки сектанта и в то же мгновение, из его пасти аккурат в сторону щита Зевса вылетела струя ярко–оранжевой жижи. Она разлетелась мерзкой кляксой по невидимой поверхности и будто зависнув в воздухе, застыла. Сразу вслед за первым залпом, последовали новые точные плевки, постепенно превращаясь в одну сплошную массу, которая быстро застывая закрыла бойцам весь обзор. Теперь от приборов не было никакого толку, ведь узнать что творится за едко пахнущей стеной можно было только сняв защиту.
— Сука такая! — заорал Крест, отпуская автомат и начал судорожно дергать ногами на которые попала жижа, перелетевшая через щит. Очевидно силы Зевса не хватило чтобы полностью закрыть своим даром весь высоченный проход, что привело к неприятным последствиям для одного из бойцов. Сразу за этим, ещё пара струй угодило в потолок и стены туннеля, а в щит начали ударять когти, слегка расчищая его от слизи. Быстро сообразив в чем дело, скреббер наугад выстрелил щупальцем над щитом, но быстро одернул его назад когда сразу несколько стволов заработали по цели. Сдвинув щит вверх, Зевс громко приказал:
— Отходим назад! Быстро! Гном, не спать!
Пятясь спиной вперёд, командир старался угадать куда придется очередной плевок твари, поэтому водил щитом то вверх, то вниз, но новых атак не последовало. Решив что сытый скреббер вопреки их мыслям не желает выходить из пещеры, а только лишь отогнал непрошеных гостей от своей территории, бойцы постепенно ускоряли шаг направляясь к выходу под прикрытием Зевса. Им нужно было выбраться наружу, все обдумать и выработать новый план, иначе все предприятие не имело никакого смысла.
Неожиданно для всех, гулкое жужжание осиных крыльев начало приближаться с такой скоростью, что Крест, чья нога не слабо пострадала от кислоты при помощи своей способности к скоростному бегу не на шутку ускорился.
— Гном! — заорал во все горло Зевс.
— Я пытаюсь! — в панике прокричал кваз, — не выходит! Он срывается! За две секунды! Я уже два зерна посеял, но контроль почти не работает!
— Бегом на выход, быстро! Я задержу!
Вслед за Крестом припустили Венера с Лукой, Полено и Штанга отчего то бежать не торопились, а Гном только собравшийся развернуться, успел заметить пролетевший под щитом, возле ступней Зевса гибкий силуэт. Сокол замер на месте, Гном на автомате схватил его за руку и рванул на себя, но не смог сдвинуть с места. Щупальце пробило тело сенса насквозь и обвив рвануло в сторону скреббера, по пути сбивая командира с ног. Сокол не кричал, только сильно хрипел и натужно булькая кровью кашлял, а через секунду захрустели кости его черепа. После этого, жужжание начало удаляться, но уже через пару десятков секунд, возобновилось — видимо скреббер не собирался есть ещё одного человека сразу, а припас его тело на потом.
Гном не думал ни о смерти товарища, ни о том что нужно быстрее бежать. Он как заведенный начал раз за разом повторять одну единственную команду в адрес твари: «стой».
Зевс мгновенно поднялся на ноги и продолжил быстрый отход бок о бок с квазом который через секунду повторял и повторял свой приказ. Им нужно только выйти, а уже после этого взять оставленные снаружи гранатомёты, которые в пещере использовать было нельзя и разнести тварь в клочья.
Уже под конец пути, силы начали быстро покидать Гнома. Он слишком много и часто использовал свой дар днём, а теперь, практически ведром черпал энергию из запасов своего духа Стикса, что привело к сильному истощению.
Ещё через пару минут быстрого движения спиной вперед, ноги начали подкашиваться и Гном понял, что даже если выберется из пещеры, бежать дальше не сможет и до машин припрятанных далеко за рекой, его придется тащить товарищам. Но тогда, никто из них не доживёт до рассвета — быстрая тварь просто убьёт их, отнесет в свое логово, а потом сожрёт.
— Уходи, — хрипло прогудел Гном, обращаясь к командиру, лица которого даже не видел.
— Заткнись и шевели ногами, — рыкнул командир хватая кваза за руку.
— Сил нет, — ещё тише ответил на это кваз, чьи ноги уже совсем переставали слушаться, — я, задержу… беги…
Зевс, кажется, что–то ответил ему, но Гном уже совсем ничего не слышал — в ушах будто вата застряла, мысли путались, тело становилось невесомым, но он продолжал как мантру повторять у себя в голове приказ для скреббера «стой».
Шаги убегающего командира слышались все менее отчётливо с каждой секундой. Из последних сил, Гном держал свое сознание на грани отключения, но в следующее мгновение, он ясно осознал что все — это его предел. Запас духа Стикса был полностью исчерпан, а вместе с ним, закончились и силы. Гном уже начал заваливаться вперёд, как вдруг, что–то больно ударило в грудь и удержало его на весу. Тело кваза пронзила острая боль, дыхание остановилось, но лёгкие продолжали пытаться сделать ещё хоть один вдох заставляя связки издавать булькающие звуки. По его ногам на каменный пол резво падали струи крови, мелодию которых заглушало жужжание огромных осиных крыльев. На грани сознания Гном чувствовал как его тело крепко обвивает что–то мягкое, с каждым мгновением сдавливая грудь все сильнее, а вместе с этим, кваз начал подниматься в воздух. Глаза чуть приоткрылись и Гном увидел перед собой распахнутые жвалы неназываемого. По пещере разлетелся смачный хруст черепной коробки, ноги кваза конвульсивно задергались, руки повисли плетьми вдоль туловища, а в потолок ударил алый фонтан…

* * *

— Спасибо, — прошептал Зевс и отключив свой щит, что было сил рванул к выходу. Бежал стремглав, в висках и ушах стучала кровь, позади мерещилась погоня и фигура местного хозяина, поэтому командир Олимпа не заметил как перед лицом неожиданно возникла стена. От удара об каменную преграду разбился ПНВ, сильно приложился коленями, порвалась перчатка заляпывая поверхность стены кровью. Зло рыкнул, скинул прибор, ускорил бег. Один плавный поворот, за ним второй и вот показался прямой коридор в конце которого виднелись звёзды на фоне черного ночного неба. Бойцы его отряда хоть и с потерями, но смогли выбраться из проклятой пещеры, а потом побежали к горной тропе, по которой теперь спускался и сам командир. На его ботинках и куртке виднелись дыры от брызг кислоты которые частично добрались до плоти, но похожие травмы имели все без исключений члены отряда. Только никто из бойцов не думал о боли и жжении — все они стояли внизу, в руках почти у каждого находился тот или иной вид гранатомёта поднятый на изготовку. Они были готовы открыть огонь как только тварь покажется из пещеры, но командир, едва оказавшись рядом, приказал всем бежать к реке, а Полену ещё и контролировать округу, на тот случай, если скреббер или ещё кто–нибудь решит погнаться за ними. Но ни через пять, ни через двадцать минут на «радаре» ментата жуткая тварь не появилась. Точнее, вообще никого на том «радаре», в пределах суши с этой стороны реки видно не было — сектанты отряд Зевса так и не засекли, а зараженные просто боялись вторгнуться на территорию такого хищника как неназываемый. Поэтому до реки добрались быстро, а уже потом, аккуратно через нее перешли и по наводке Полена, перестреляли небольшую группу заражённых, до их появления рыскающих неподалеку в лесу.
— В голову не стреляйте, — привычно буркнул Штанга когда выстрелы стихли и пояснил: — нам прикрытие нужно, а ни Сокола, ни Гнома с нами на обратной дороге не будет.
— Надо было завалить эту сраную пещеру! — зло прохрипел Крест, остервенело, излишне резкими движениями потроша споровый мешок только что убитого топтуна. Вряд ли пугач думал о пользе своего дела — скорее всего просто хотел сделать хоть что–нибудь, занять руки и выместить напряжение и злобу хоть на чем–то.
— И позволить секте занять весь этот кластер? — рыкнул Зевс, руки которого до сих пор тряслись так, как с сильнейшего похмелья в прошлой жизни не бывало, — идём к машинам, грузимся и уезжаем. Штанга прав — нам нужно собрать как можно больше зомби, иначе по дороге могут возникнуть проблемы. Да и пригодятся когда к руинам подъедем.
— Каким нахер руинам, командир?! — зло крикнул Лука, до этого молча смотревший в ночное небо. Он единственный из всех присутствующих не сдержался и по его лицу начали катиться злые слезы от бессилия и обиды, — он ведь Сокола сожрал! Нашего, сука, Сокола! Он ведь… мы же… млять, он же наш друг был! И Гном! Этот–то придурок как подох?! Мы должны отомстить! Дол…
Договорить он не смог, потому что звонкая пощёчина заставила его голову резко мотнуться в сторону. От этого действия в голове лекаря сразу просветлело. Перед ним стояла Венера, прикусив верхнюю губу, она смотрела на товарища полными слез глазами, но ни одна из капель, так и не сорвалась с век.
— Хватит орать, — наконец тихо прошептала она.
— Нам нельзя возвращаться с пустыми руками, — серьезно ответил на первый вопрос Луки командир, — не смогли разнести базу, так хоть гробницу… или что там будет, обчистим, чтоб этим тварям не досталась. Идём.

* * *

Когда скреббер вернулся на то место, где видел ещё одного вкусного двуногого, он разочарованно пожужжал, быстро добрался до выхода из своей пещеры, осмотрелся по сторонам, но добыча была уже далеко. Преследовать вкусных двуногих сытый хищник поленился, ведь они и так бежали прочь с его территории, поэтому он вернулся назад в свое гнездо, где уже лежало два пойманных и обезглавленных тела. Но есть их сразу, скреббер не спешил — его желудок и так разрывался от количества проглоченного мяса и костей, так что подтащив их ближе к своему кокону, тварь опустила в его нутро сперва щупальца, а потом улеглась на них всем телом свернувшись клубком, а когда кромка кокона сжалась надёжно фиксируя крылья, крепко заснул…

* * *

Колонна бойцов отряда быстрого реагирования посланная за Хребет для умерщвления небольшой орды заражённых, вернулась обратно на главную базу. Узнать точную причину, по которой твари сумели пересилить свой страх перед затаившемся в пещере неназываемым они не смогли, но аналитики секты склонялись согласиться с главной версией о том, что элитник, ведший за собой мертвяков, мог обладать каким–то даром Улья и стальной волей, благодаря которым сумел пересилить инстинкт самосохранения чтобы повести за собой менее развитые особи.
Массивные двустворчатые ворота распахнулись перед колонной транспорта как только было получено подтверждение по рации от командира отряда БР, а так же внешних постовых, контролирующих подступы к стенам главной базы организации в этом регионе. После получения информации от снайпера, засевшего на одном из склонов Хребта, на базе было объявлено чрезвычайное положение. Мобилизировались вспомогательные войска, подготавливались крупнокалиберные орудия, к стенам и воротам подгонялась тяжёлая бронирования техника, были усилены патрули и расчеты на стенах и пулеметных гнёздах.
После уничтожения временной базы близ стабов Союза и потерти связи с её Патриархом, килдинги оживились и были готовы встретить врага во всеоружии чтобы отразить совокупный удар любого количества войск Союза Северных Стабов. А уж сил и способов для этого у Детей Стикса, было более чем достаточно.
Но, в этот раз, судя по всему, тревога оказалась ложной, ведь к границе удаленного от прочих стаба, подобрались всего три иммунных — скорее всего, обычные свободные рейдеры. Но, исключать возможность разведки со стороны ССС было бы в корне не правильно, да и просто глупо, поэтому режим ЧП было решено продлить минимум на неделю, после чего, если не явится их армия, постепенно начать его снимать.
Когда колонна с получившими приказ от гипнотизёра бойцами пересекла порог главной базы, в их головах, незаметно для самих иммунных, активировался таймер обратного отсчёта и когда он дойдет до нуля, вступит в силу отложенный приказ.
После нешуточной стрельбы и сбора богатых трофеев, отряд БР отогнал технику в гараж и разошёлся по своим делам. Кто–то из них тут же отправился в свои комнаты, некоторые решили пропустить стаканчик с товарищами в единственном на закрытом стабе питейном заведении, а двое сразу по прибытии встали в караул на стенах, как того требовало наказание за недавнее лёгкое нарушение правил секты.
Вообще, жизнь сектантов мало чем отличалось от жизни простых рейдеров живущих в стабах Союза — те же вылазки за периметр с группами добытчиков, разведка и зачистка проблемных участков… Да много чем занимались выбравшие для себя стезю служения делу Детей Стикса иммунные, с той лишь разницей, что зачастую, им приходилось собирать с кластеров свежих иммунных и по доброй воле, или против нее, доставлять свежаков за стены базы. Уже там им объяснялось что и как творится в этом мире и каковы их дальнейшие варианты жизни в нем. Естественно, ударение в таких беседах делалось на то, что они избранные и должны всячески задабривать Стикс дабы не быть им отвергнутыми. А лучший способ это сделать — приносить жертвы в виде жизней тех, кто решил идти ему наперекор. Тех, кто плюнул в лицо целому мирозданию, поправших щедрый дар, что Стикс преподнес избранным из своей вечной милости.
Единицы в это охотно верил и сразу соглашался следовать их пути, кто–то сомневался, но не имея сил противиться ложным аргументам и воле Патриархов, в конце концов так же принимали их взгляды и следовали им. Но были и те, кто противился ложным на их взгляд убеждениям секты. Участь таких иммунных была более чем незавидная. Их приносили в жертву Стиксу при помощи кровавого и очень жестокого ритуала, финалом которого была смерть, или же отправляли на соседнюю с их базу внешников где на иммунных ставили опыты, а потом разбирали на органы для дальнейших изысканий.
Спустя пятнадцать минут отведённого времени, бойцы отряда быстрого реагирования, все как один, четко и ясно осознали, что они должны убить любого и каждого, кто находится рядом с ними, но сделать это так тихо, как только можно. Их мозг и воля не противились неожиданному озарению — они ведь сами только что это поняли и самостоятельно, на их взгляд, приняли решение в пользу верности этого самого озарения. Поэтому каждый из двадцати с лишним бойцов достали из голенищ и из–за поясов ножи, топорики или клювы. Взяли в руки вилки лежащие перед ними на столе и принялись делать то, чего хотели очень ясно и четко. Убивать. Не важно кто находился рядом — любовница, случайный собутыльник, товарищ по оружию и братству, или стоящий выше по рангу командир — они должны умереть. Тихо и быстро. Прямо сейчас.
Командир отряда БР находился в кабинете своего Патриарха на отчёте после успешно выполненного задания. Это звание, «Патриарх», он заслужил совсем недавно, поэтому и власть его была почти ничтожна по сравнению с теми мастодонтами, что грели свой «трон» уже несколько лет, или даже десятилетий. Жалкий начальник корпуса бойцов разведки и незначительных спецопераций. Но уже через пару лет, он планировал занять место гораздо выше и взять в свои руки управление всеми военными силами базы. Амбиции…
Он сидел в своем удобном кресле развернув его почти самой спинкой к подчинённому и в пол уха слушал отчёт о том, сколько было убито тварей, какие трофеи были с них добыты, сколько бойцов пострадало или погибло в ходе битвы и прочее. Запнувшись на полуслове, ни секунды не сомневаясь в правильности своих действий, командир отряда БР выхватил из ножен висящих на правом бедре широкий охотничий нож, сделал всего один шаг вперёд после чего зажал рот своему начальнику, с силой придавив его голову к спинке кресла, и одном резким движением вскрыл тому горло. Послышались приглушённые хрипы и мерзкое бульканье, а на шкаф стоявший у стены полился алый фонтан.
Дождавшись пока Патриарх перестанет дёргаться, иммунный вытер нож и руки об зелёную сутану жертвы, убрал оружие за пояс у спины и покинул кабинет через дверь, вышел в небольшой предбанник и собирался вернуться в свою комнату, но тут ему на глаза попалась секретарша местного начальника и кровавая история повторилась вновь…
На базе началась суматоха. Тут и там командиры отрядов секты по рации получали донесения о нападениях в черте стен базы, а иногда и откровенные мольбы помочь им справиться с сошедшими с ума собратьями. Те из них, кого поймали на горячем, переставали таиться, выхватывали огнестрельное оружие и начинали палить во всех подряд, желая лишь убить как можно большее количество видевших их деяние иммунных.
Многих из них жителям базы удавалось убить на месте собственными силами, но иногда, сделать это было невозможно, по причине отсутствия под рукой оружия, баррикад на пути к предателям и множества других причин.
Спустя всего пол часа после возвращения бойцов на базу, на всей ее территории слышались выстрелы, взрывы и крики. Будто так и было нужно, опытные охотники за чужими жизнями отнимали эти самые жизни у своих товарищей, подрывали здания в которых находились, в одиночку или в компании сообщников, укрывшись за баррикадами палили из автоматов и пистолетов в любого кто попадался им на глаза.
Всего, на погашение очагов бунта против правящего Главы, как успели окрестить это происшествие обитатели стаба, ушло два часа и силы четырех снайперский нарядов и одной спец группы.
Целью последних стал бывший командир отряда быстрого реагирования, который собственноручно вырезал тридцать одного иммунного и кваза в стенах здания управления, в числе которых были и два молодых Патриарха.
К слову сказать, сдаваться боец отказывался до последнего, но вместо того чтобы умереть в бою, он и ещё несколько бойцов его бывшего отряда в других очагах сопротивления, сумевших пережить своих более буйных и неудачливых коллег, просто застрелились. Так поступили почти все кто успел надёжно спрятаться от зорких снайперский прицелов, кроме одного бойца, решившего сдаться. В какой–то момент, он, одновременно с теми бойцами что застрелились, вдруг прозрел — понял, что мысли о том, что ему нужно убивать своих единомышленников ложна, навязана из вне и он решил что должен об этом сообщить своему Главе не взирая на то, что скорее всего, его самого после этого казнят самым жестоким образом.
После того как «бунт» был подавлен, сдавшегося бойца, связанного и сильно побитого, допросили специально обученные люди. Со слов сектанта, судьба которого уже была предрешена, выходило так, что он просто в какой–то момент понял что ему нужно убивать всех без разбора и противиться этому зову, не было никакого желания, а потом, наваждение просто пропало само собой. Теоретики и прочие гении секты пришли к верным выводам — что в его мозгах и других бойцов «восставших против Главы» кто–то хорошенько поковыряться, поэтому режим ЧП было решено продлить не менее чем на месяц, а на поиск наглых и опасных разведчиков Союза, было отправлено сразу несколько вооруженных отрядов…

* * *

Приборы ночного видения сильно бликовали когда взгляды людей их использующих пытались посмотреть на снег, от которого отражался свет луны столь яркий, что проще и надёжнее было обойтись без посторонних примочек.
Остатки спецотряда хоть и были морально уничтожены и разбиты, но оспаривать приказ командира, после истеричного выступления Луки, больше никто не собирался. По пути в соседний кластер, удалось собрать богатую жатву — бойцы Олимпа, будто пытаясь взять реванш после тяжелого поражения и позорного бегства из пещеры, косили заражённых будто заведенные. Лука, Крест и Венера занявшие места в кузове пикапа и люке броневика, остервенело шипели себе под нос ругательства, до онемения в пальцах вдавливая спусковые крючки, а Штанга, посаженный за руль одной из машин, только и успевал поднимать всё новых и новых зомби себе на службу.
До кластера, на котором проводили, или только готовились начать изыскания внешники, было всего день пути на машине, но уставшим бойцам после всего произошедшего требовался отдых, если не физической, то моральный уж точно. Да и подлечить полученные ранения было необходимо — кислота неназываемого местами разъела их плоть до самых костей, поэтому через несколько часов почти безостановочной езды по кластерам, было решено устроить утренний привал.
Припарковали машины там же где остановились, при помощи армии зомби быстро выкопали небольшой овраг для палатки где над газовой конфоркой развели огонь и всем составом набились в нее греться, оставив кольцо умертвий снаружи охранять их покой. Когда бойцы отогрелись и сытно позавтракали, всех кроме Полена, который вызвался быть первым часовым, потянуло в сон.
Продолжить путь смогли только через шесть часов, когда солнце уже снова клонилось к закату. За время их сна, на кольцо зомби несколько раз было совершено нападение с целью прорваться к его центру где в небольшом овраге стояла палатка с вкусной для заражённых начинкой. Но приказ их хозяина не давал тварям права выбора, поэтому они, собственноручно перебили полтора десятка не сильно развитых заражённых волков и даже одного бурого медведя шатуна, который, к их счастью, был совсем свежим медляком. Но даже так, дикий зверь оказался настолько силен, что голыми лапами и зубами успел перебить пяток слаборазвитых зомби и погиб только после выпущенной четко в голову Поленом пули.
Насколько знали бойцы, кластер, где находилась руины древних, не был стабильным, но и самым обычным не являлся. Перезагружался он в среднем раз в три недели, поэтому внешники просто обязаны были развернуть там самую активную деятельность сразу как только о находке сообщили килдинги. Но они, почему–то, этого не сделали. Патриарх рассказал, что группа разведки, которая на нее наткнулась после перезагрузки, вернулась на базу сильно побитой, с потерями и лишенная двух из пяти машин, на которых в обычном режиме осматривала отдаленные обновленные кластеры. Что тому послужило причиной, кваз не знал — не его «участок» был, но скорее всего, имело место быть столкновение с коренными обитателями, или возможно, какими–то ловушками? Выяснить правоту этой догадки Олимпу ещё только предстояло, а пока отряд просто двигался в нужную сторону, а зомби бегущие впереди встречали и быстро умерщвляли своих собратьев заражённых, которые так же вскоре пополняли армию умертвий Штанги, в которой личный состав некроманта уже перевалил далеко за сотню особей. Места здесь были почти не хоженные, кластеры никто не зачищал, и только разведчики секты изредка сокращали поголовье вечно голодных тварей, когда отправлялись на осмотр полезных или медленных кластеров после их перезагрузки.
Когда до границы зоны интересов внешников оставалось не больше часа езды, Штанга изменил построение армии зомби таким образом, чтобы их транспорт выкрашенный в белый цвет не смогли издали разглядеть посторонние глаза. Широкий полукруг в который выстроились умертвия, нёсся со всех ног в указанную некромантом сторону в паре десятках метров перед пикапами.
Через какое–то время, на горизонте наконец показалось нужное место. Если бы не зомби, его легко можно было увидеть и раньше, так как искомый кластер вызывающе выделялся унылой безжизненной серостью, на фоне белоснежных холмов и заснеженных деревьев лесной полосы за ним.
Да, кластер о котором рассказал и указал его местоположение на карте Патриарх, оказался «серым» и уже одного этого факта было достаточно чтобы отбить у отряда желание в него соваться. Что в Улье было известно о таких местах как серые кластеры? В целом, ничего хорошего — ведь кроме мистических артефактов и странного оружия с магическими свойствами, чаще всего на такой территории можно было найти чьи–то старые и свежие трупы, сухие пожелтевшие кости, различный бесполезный мусор и свою смерть. Мало того что иммунные ступившие на серый кластер начинали себя не хорошо чувствовать, так ещё и серая нечисть могла набежать. Эти твари, подобно неназываемым, не имели отношения к зараженным и выглядели так, будто явились в этот мир с совершенно иной планеты нежели те люди и звери, которые нашли для себя в Улье новый дом.
Увидев то что их ждёт впереди, пикапы синхронно врезали по тормозам, а вот зомби, продолжили бег в том же темпе и очень скоро ступили на бесцветную поверхность необычного кластера. Выстрелов слышно не было, никто не выскакивал из–за углов одного единственного странного металлического строения и каменных нагромождений расставленных неподалеку от него.
— А где разбитые машины сектантов? — удивилась открывшемуся виду Венера.
— Хрен знает, — пожал плечами Лука, разглядывая кластер из того же кузова.
— Полено? — обратился к ментату Зевс, после того как зомби оббежали покосившееся, красноватое, покрытое зелёным налетом строение по приличного размера периметру и замерли в ожидании дальнейших приказов хозяина.
— Я никого не слышу, — спокойно ответил ментат на не заданный вопрос и тут же добавил: с вероятностью в сорок один процент, если мы войдём на территорию этого здания, вернуться назад уже не сможем.
— С какого хрена? — удивился Крест вылезая из «Тигра», — там ловушки что ли?
— Не знаю, — признался Полено, — но думаю что нет. Ведь если опасность находится только внутри строения, как в таком случае пострадали бы машины секты? Вероятнее всего, там что–то сокрыто. Или кто–то, но мыслей его я услышать не могу.
— Можно запустить туда парочку зомби и посмотреть что будет, — предложил Штанга, — а самим стоять на стреме готовыми свалить.
— И как ты будешь ими рулить отсюда? — удивился Лука, но в ответ получил самодовольную улыбку некроманта и одну короткую, но много о чем говорящую фразу:
— Я же хигтер.
Пикапы подобрались почти вплотную к границе кластера, который по краям засыпало снегом с прилегающих территорий. На самой серой земле, его видно не было — очевидно осадки и метель в этом месте являлись не частым событием. Зато в больших количествах имелись камни разных форм и размеров, пара мертвых иссушенных линий кустов и пучки серой пожухлой травы, почти целиком покрывающих площадь небольшого кластера.
Выгружаться бойцы Олимпа, по понятным причинам не стали — заняли оборону из кузовов и окон машин, а Штанга, собрав большую часть умертвий перед практически полностью выломанными металлическими створкам входа в здание, выбрал четыре самых развитых зомби и те резво нырнули внутрь. От их позиции, до входа в высокое, цилиндрической формы строение, с множеством неестественных отверстий приличного диаметра по всей внешней площади, на глазок было метров двести. Странный зеленоватый налет, как предположил Полено, скорее всего являлся результатом окисления, что в совокупности с цветом основного материала, приводило к естественному выводу о том, из какого материала был построен этот странный… дом? В Улье медь встречалась исключительно в виде жил различных кабелей и проводов прилетающих с перезагрузкой кластеров, поэтому наткнуться на такое его скопление, да ещё и в виде десятиметрового здания, мягко говоря, было удивительно.
Когда зомби переступили порог, Штанга замер, его красные глаза затянула белесая пелена, а руки, будто указывая дорогу кому–то невидимому, иногда рефлекторно дёргались.
— Он умеет видеть их глазами, — неожиданно для всех присутствующих, удивленно прошептал Лука, — и когда только успел научиться?
— Пол года назад, — подсказала стоявшая рядом Венера, — когда мы завод за озером зачищали. Помнишь? Сколько мы тогда жемчуга с элиты набрали? Вот и научился…

* * *

Четыре умертвия по приказу хозяина лихо перескочили порог выломанных створок широкой двери, части которых валялись в десятке метров снаружи. Света от многочисленных отверстий было не достаточно чтобы суметь разглядеть все внутреннее пространство, но кое–что чуткие глаза заражённых все же замечали. Например, узкую винтовую дорожку без перил которая широким столбом торчала из пола в нескольких метрах впереди и уходящую вверх до самого последнего яруса. Таких ярусов, некромант, благодаря солнечным лучам, смог насчитать восемь штук — они походили на пластины, хаотично разбросанные в воздухе и местами сваренные между собой и внешними стенами. Материал их был таким же, как и все остальное здание, а вот дорожка, если судить по внешнему виду, оказалось сделана то ли из алюминия, то ли из сильно запылившейся стали. Внутренних стен видно не было, зато возле одной из внешних обнаружился раскрытый широкий люк, а в нем ещё одна дорожка ведущая вниз под землю. Тут же были найдены и несколько человеческих трупов, совсем свежих на вид из–за низкой температуры что повсеместно царила в этом регионе. Это были те самые сектанты, если судить по внешнему виду, только вот оружия их, ни рядом, ни где–либо ещё на этом уровне, видно не было. Вообще, первый этаж выглядел очень пусто и скупо — совсем ничего интересного, поэтому зомби встав рядком друг за другом, резво помчались по дорожке на верхние уровни.
Вот тут уже было на что посмотреть — на втором этаже нашлось несколько небольших механических ботов собранных из медных деталей и повсеместно торчащих шестерёнок. У них были и головы (хоть и необычные) и руки с ногами, а это значит, существа их создавшие, скорее всего были гуманоидной расы. Этот факт немного обнадежил некроманта, который оставив первую находку, переключился на следующую. У одной из дальних стен, слева, виднелся широкий но сильно низкий стол. На нем были рассыпаны медные детали и стоял массивный металлический станок неизвестного назначения. Возле стола, на полу, будто мастер умерший прямо во время работы, лежал ещё один, уже большего размера медный бот, на концах рук которого были установлены щипцы с широкими дугами–пальцами, а из квадратной головы, торчала погасшая и надтреснутая стеклянная лампочка. Пройдя и осмотрев все восемь уровней странного здания при помощи зомби, Штанга был уверен что его куклы находятся внутри мастерской по сбору ботов, вот только кто ей владел, оставалось для него загадкой.
Вынырнув из мыслесвязи, Штанга поведал товарищам о том, что смог узнать и о чем подумал, на что получил прямой ответ:
— Опасность в нижнем помещении, — бесцветно произнес Полено, — я не слышу, но…
— Да мы уже и сами все поняли, — подключился к разговору Лука, — нужно спуститься и посмотреть кто там засел.
— Это слишком опасно, — спокойно сказал Зевс. Лучше наденем на зомби ПНВ — раз там темно, без приборов не обойтись. Хотя, можно попробовать соорудить простой факел?
— Пусть лучше ПНВ, — согласился Штанга, — так им будет проще убегать если что.
Вернув одного из развитых заражённых к пикапу, ему на голову нацепили прибор ночного видения, после чего отправили назад чтобы тот разведал обстановку на нижнем ярусе.
Спустившись по прямой дорожке, зомби топтуну пришлось скрючиться почти вдвое чтобы суметь двигаться по прямому коридору, который вскоре повернул направо. Все указывало на то, что существа, создавшие это строение и роботов внутри него, были не большого роста — не больше метра двадцати в высоту. Лепреконы инженеры? Может быть и так — вселенная как известно не имела границ и такие вот существа, это далеко не верх безумства безликого фантазёра, сочиняющего образы для обитателей миров в ней живущих.
В зелёном свете, все окружающее пространство смотрелось крайне зловеще — коридор, по которому полз зараженный зомби оказался совсем пустым, но после первого же поворота, все изменилось. Взору некроманта предстало круглое помещение в котором снова нашлись и неподвижные остовы миниботов и тела вполне себе привычных людей.
Самое интересное было в том, что никакой электроники в этом здании видно не было. Ни проводов, ни компьютеров, ни даже электрических ламп. Кроме тех, разумеется, что были на головах некоторых неподвижных ботов. Только механические установки неизвестного назначения, медные детали, шестерёнки и пыль.
За первым помещением находился новый узкий коридор, за которым нашлось ещё одно, только уже квадратное пространство с новыми столами и установками, а у дальней стены, очередной спуск вниз.
Всего топтуну удалось найти четыре таких уровня, на каждом из которых было по две–три комнаты заваленных металлоломом и рабочими станками.
Но в конце последнего из коридоров, обнаружилась приоткрытая металлическая дверь полутораметровой высоты, створка которой была приоткрыта, поэтому ухватившись за край, зомби тут же потянул ее на себя, а потом вошёл внутрь.
Штанга вздрогнул всем телом, слегка пошатнулся но продолжил сидеть на месте, только руки и губы начали нервно подрагивать беспокоя смотревших на это товарищей.
Внутри находился просторный квадратный зал метров тридцати в поперечнике, заставленный опасными и новыми на вид неподвижными роботами. Кроме манипуляторов с острыми лезвиями на концах, он сумел разглядеть наплечные орудия приличного калибра, а так же ленту патронов уходящую в квадратный бак на спине каждого боевого робота. Возле них сновали миниатюрные боты с лампами на головах передвигающиеся на четырех колесиках. Эти юркие трудяги то и дело что–то подкручивали, протирали, паяли и вообще, вели себя слишком активно для созданий, чьи хозяева, скорее всего, давно уже были мертвы. Неподалеку от небольшой армии, валялись наполовину разобранные остовы гусеничных пикапов, которыми пользовались повсеместно в этом регионе. Но Штангу взволновало вовсе не это, а огромный, с метр в высоту и половину в ширину треугольный камень, испускающий яркий свет, заставляющий линзы ПНВ сильно бликовать. Штанга мысленно приказал зомби аккуратно снять прибор с глаз и увидел яркий, насыщенный розово–белый свет, освещающий все пространство вокруг. Скорее всего, именно он питал оставшихся в «живых» кукол энергией, ведь те волны, которые испускал из себя странный камень, ничем кроме энергии назвать было нельзя. Штанга буквально ощущал через мертвую плоть зомби как его мощь проходит сквозь клетки его тела, поэтому через пару десятков секунд наблюдения, прервал связь чтобы посоветоваться с товарищами.
— Вероятнее всего, — первым после рассказа некроманта подал голос Полено, — они не чувствуют или не видят жизни в теле зомби, поэтому не реагируют на его присутствие. Я так думаю, потому что сектантов они, пусть и не сразу, но убили. Ведь они были живыми.
— Нужно забрать его, — уверенно сказал командир отряда, — скорее всего, этот камень хранит в себе огромный источник энергии. Как с ним работать, мы пока не знаем, но бросать его здесь нельзя. Нужно попытаться достать его из пазов и ещё захватить пару роботов для изучения. Кто знает, до чего смогут додуматься инженеры Заводского после изучения такого материала?
Неожиданно, на периферии слуха, все без исключения бойцы услышали отдаленный знакомый звук — гудение воздуха и работу длинных лопастей. Вертолет.
— Слышу единичные цели, — тут же активизировался Полено, — шесть человек. Иммунных среди них нет.
— Может свежаки? — предположил Крест, нервно сглотнув, но ответ Зевса подтвердил его худшие опасения:
— Внешники. Быстро, все в здание!
— Сокол, сука, ну что ж ты так не вовремя нас оставил? — запричитал Лука, снимая с распорки пулемет. Так же поступили и со вторым крупнокалиберным орудием на крыше «Тигра». Похватали рюкзаки, вынули ключи и побежали в указанное место. Прятать машины было негде, поэтому Штанга решил просто инсценировать их гибель на случай, если вертолет просто пролетал мимо. Приказал нескольким самым слаборазвитым зомби забраться внутрь кабин, а другим их сожрать но так, чтобы сильно не испортить машины.
Оказавшись внутри мастерской, бойцы Олимпа поднялись на один из верхних уровней и пристроилась к некоторым из отверстий чтобы не пропустить появление предполагаемого врага. Пулеметы держали на готовые, но сбить такую технику через дырку в стене они не надеялись — стволы им могут пригодиться для того, чтобы отбиться от возможного нападения с нижнего уровня.
В тот момент когда вертолет оказался на достаточном для осмотра серого кластера расстоянии, пилоту и прочим пассажирам открылась картина, в которой разглядеть коварный умысел некроманта было почти невозможно. Кругом возле открытых машин все было в крови, зараженные плотоядно урчали и рвали на части кровавые ошмётки, в которых даже опытный патологоанатом сейчас не смог бы распознать пяток прыгунов. Челюсти и руки зомби работали столь быстро, что от их тел почти уже ничего не осталось, но самые мелкие из тварей ещё обсасывали человеческие на вид кости. Единственное на что могли обратить внимание внешники, так это на отсутствие на транспорте тяжёлого вооружения — ведь кластер находился далеко от обжитых стабов, так что добраться сюда без крупного калибра просто не сможет. Но это можно было списать на многие факторы, например, банальной мародеркой.
Те из зомби кому мяса не досталось, во все глаза таращились на приближающийся вертолет, активно урчали и наматывали круги по сугробам, иногда выбегая на серую безжизненную землю.
Внешники дураками не были, поэтому вести вертолет прямо на необычный кластер не стали — пусть это не чернота, но чувствительной технике и этого могло хватить для вынужденной аварийной посадки, а при взгляде на сотню с лишним заражённых внизу, пилот готов был пойти на что угодно, лишь бы не оказаться с ними в одной плоскости пространства.
Низко облетев кластер по кругу, вертолет поднялся выше и полетел туда, откуда всего несколько минут назад появился. Олимповцы дружно выдохнул, а Штанга, дабы не привлекать внимание внешников нестандартным поведением тварей, отправил большую их часть вслед за вертолетом, но уже через несколько минут, приказал возвращаться.
— Повезло что дальше не полетел, — улыбнулась Венера, — такой бы паровоз сюда прив…
Договорить девушка не смогла, потому что раздался выстрел, рядом с ней что–то звякнуло, прошло стену насквозь и полетело дальше. Вслед за этим, начали раздаваться все новые выстрелы, а когда Штанга сумел сообразить, снова посмотрел глазами того зомби, что остался на нижнем ярусе мастерской. Как он и опасался, комната оказалась практически пуста.
— Друзья, у нас проблемы…

Глава 11.1 

В пещере было темно, хотя кое–какой свет давала облепившая все пространство слизь. Лежать на ней было очень удобно — субстанция оказалась довольно мягкой и упругой, настолько, что не всякий элитный матрас мог похвастаться таким комфортом.
Гном пришел в себя неожиданно для собственного сознания — только что его не было, а в следующее мгновение, резко в голову полилась информация. В первые минуты он думал что оказался в собственной постели новой штаб квартиры Олимпа, вот только под головой не было быстро полюбившейся объемной подушки, да и одеяла тоже. Зато рука пытающаяся его нащупать наткнулась сперва на теплую куртку в которую кваз был одет, а потом и на упругую застывшую слизь, которая на ощупь никак не походила на свежевыглаженное постельное белье.
Гном разлепил веки, резко сел и осмотрелся. Тут же в голову вернулись воспоминания последних мгновений жизни, от чего руки задрожали, начали ощупывать голову, которую, как он помнил ему откусили. Но почему–то она оказалась на месте да ещё и в полном порядке, разве что шлем и маска пропали, но это уже мелочи. В куртке с двух сторон — на груди и спине имелись широкие прорехи, под которыми он нащупал неповрежденную плоть. Все его смертельные раны каким–то чудом зажили и даже голова отросла заново. Может быть у него проснулся дар сумасшедшей регенерации или даже бессмертия? Нет, исключено — он же хигтер, а у таких ребят не может быть двух способностей. Значит… очевидная, хоть и невероятная мысль вспыхнула в мозгу кваза — неужели голубая жемчужина действительно даровала ему ещё одну жизнь? Скорее всего так и было, но ведь Гном съел их целых три штуки и получается что у него в запасе есть ещё две жизни? Ответа на этот вопрос он не знал, да и проверять желания не было.
Ноги поставили тело в вертикальное положение. Кваз закрутился на месте осматривая слабосветящееся пространство и то что он увидел, ему не понравилось — неподалеку валялось обезглавленное, покрытое сплошной кровавой коркой тело Сокола, а в паре шагов от него, у стены, стоял кокон скреббера из которого торчали сдвоенные осиные крылья, достающие почти до самого потолка пещеры. Увидев их, первой же мыслью что пришла в голову квазу, было бежать сломя голову. Не желая терять ни секунды, Гном сорвался с места в сторону темной арки выхода из пещеры, как вдруг, послышалось сухое шебуршание, а сразу за ним, нарастающее гулкое жужжание.
Кокон в котором спал неназываемый зашевелился, стал медленно раскрываться, а крылья тем временем начали работать уже в полную силу. Видимо хозяин помещения среагировал на звуки его шагов и шуршание одежды и теперь был готов закончить то дело, которое по каким–то причинам бросил в прошлый раз.
Ещё ускорившись, Гном быстро добежал до выхода из усыпальницы скреббера, взбежал на мягкий пригорок, ухватился за высокий выступ, подтянулся и вывалился в темный туннель в котором было до одури холодно в отличие от гнезда. Его зрение после изменения позволяло видеть очертания стен, но слишком слабо, чтобы сломя голову нестись по извилистому лазу. Но выбора у Гнома не было, поэтому он со всех ног припустил вперёд, держась у правой стены и держа на ее поверхности ладонь, чтобы узнать о предстоящем повороте заранее и не врезаться в неожиданно возникшую стену.
Гул позади усиливался, но из–за стучащей в ушах крови звук казался приглушённым. Сердце в груди колотилось так, что если бы кваз задумал спрятаться от преследователя, то его непременно бы нашли по бешеному гулу, которое оно издавало.
Первый поворот остался позади, массивные сапоги выбивали набат, правая рука скребла в движении стену, а в голове стучала мысль о том, что если его догонят, то второго шанса выжить уже точно не будет.
Очередной поворот, жужжание слышится уже совсем близко. Гному начало казаться, что острые щупальца скреббера тянутся к его спине чтобы проделать в убегающей туше новое сквозное отверстие. Его хриплое дыхание разносилось по коридорам пещеры, в пальцах от постоянного трения стало свербить, глаза начали слезиться от сильного напряжения, сердце неистово билось об ребра, ноги работали уже на пределе и начинали гудеть.
Новый поворот, Гном сделал очередной быстрый шаг, но тут, его ступня неуклюже подогнулась проскользив по наледи. Вскрикнув от неожиданности и резкой боли, он повалился на твердый камень пещеры. Тут же вскочив хотел продолжить движение, но наткнулся на зависшего прямо перед ним скреббера.
Тварь гулко жужжа смотрела на осторожно пятившегося кваза и будто пародируя добрую собаку недоуменно наклоняла жуткую башку из стороны в сторону медленно следуя за ним.
— И чего же ты, сука, ждёшь? — зло прогудел Гном, глядя на тварь снизу вверх. Ответа, как не странно, не последовало, зато одно из фиолетовых щупалец потянулось к его плечу и ласково его погладило. Ошарашенно глядя на это действо, Гном судорожно соображал что здесь вообще происходит, как вдруг, его многострадальную голову осенило — он ведь сам во время отхода группы поселил в сознание твари два зерна, одно из которых было «не причинять вреда двуногим». Такую формулировку он избрал потому, что тварь вряд ли различала иммунных, квазов, заражённых и прочих обитателей Улья. Они все для столь сильного хищника были добычей и вряд ли поддавались какой–то классификации в создании скреббера.
Второе зерно несло в себе информацию о том, что тварь должна подчиняться Гному и выполнять любые приказы с его стороны. Вспомнив об этом Гном тут же поставил опыт:
— Опустись на пол, — приказал он вслух, но тварь не сдвинулась с места, продолжая недоуменно крутить головой. Тогда он подумал, что скорее всего, тварь просто не понимает человеческих слов и отдал ту же команду, только в этот раз мысленно, сопроводив импульс образами нужного действия. Тварь тут же выполнила приказ, плюхнувшись на собственные щупальца, комично усевшись на них сверху. Гном победно вскрикнул и даже погладил тварь по жуткой башке.
— Хороший скреббер, — улыбнулся он, после чего всерьез задумался — что ему делать дальше? Гном не знал сколько времени ушло на воскрешение, поэтому не представлял, как встретиться с ушедшими после его и Сокола гибели бойцами Олимпа. Можно было сразу полететь верхом на его новом слуге в стаб, но тогда, скорее всего, по ним откроют огонь из самых крупных калибров ещё на подходе.
Долететь до соседнего кластера, а потом пешком до стаба? Возможно. Такое оружие как скреббер, очень пригодится Союзу в борьбе с сектой, но тогда, где он сможет достать белый жемчуг для собственного исцеления? Скребберы — не мертвяки, они встречались крайне редко и где гарантия того, что он сможет отыскать ещё одну такую зверушку для добычи ценнейшего трофея улья? Значит, все же придется его убить. Но тогда, сектанты останутся безнаказанными и Сокол, получается погиб зря… Нет, не зря, если Гном сможет за него отомстить. Но как он сделает это в одиночку?
Очередное озарение вспыхнуло в сознании подобно яркой лампочке, как это любят изображать в мультфильмах. Знахарь приехавший из Стены говорил, что его дар оказался сильно урезан из–за того, что Гном был обращён в кваза. Такова была специфика Улья — за повышенную силу и живучесть, измененным иммунным было сложнее управлять ментальным даром Улья. По словам того же знахаря, после возвращения человеческого облика, сила способности Гнома возрастет в два, или даже три раза. Да и с самой белой жемчужины должно что–то капнуть в копилку развития его способности. При нынешнем пределе в сто пятьдесят метров, выходило не менее трёх сотен метров. Этого будет более чем достаточно для быстрого захвата и последующего уничтожения всей базы сектантов. Оставалось только решить вопрос с незаметным проникновением на ее территорию. Будь жив Сокол, это не составило бы труда, но теперь, с этим могут возникнуть проблемы.
— А когда придут твои поклонники с очередной кормежкой?..

* * *

Колонна техники вышла с главной базы секты Детей Стикса глубокой ночью и направилась к единственной переправе через реку. По тому бревну что было перекинуто через несущуюся водную преграду пикапы перебраться не могли, но вместе с бойцами ехал грузовик, в кузове которого имелся раскладной мост, который позволит боевым машинам преодолеть преграду.
Следы по которым следовали сектанты, как раз вели в нужном направлении — подлые диверсанты Союза подчинившие себе волю некоторых их собратьев по вере, давно успели перебраться через реку, поэтому бойцам придется приложить все усилия чтобы их догнать и наказать.
Когда массивные стальные листы легли на противоположный край, колонна гусеничного транспорта резво рванула вдоль берега, а один снегоход разведки с сильным сенсом за рулём, петляя меж деревьев в лесу через который уходили диверсанты, читал следы. Передавая по рации информацию, сенс вел колонну вперёд, иногда предупреждая о приближении групп заражённых сбегающихся на громкий звук работающих моторов.
Спустя дюжину минут и две убитые пятерки слаборазвитых мертвяков, нашлось и место в котором противник прятал транспорт, а после выполненной работы, погрузился в него и оставляя четкий гусеничный след, умчался прочь от их стаба.
Колонна легла на курс. Постоянно передавая информацию на базу, несколько пикапов выстроившись в линию мчались на всех парах, желая как можно скорее догнать и покарать вероломного противника. Но вскоре начался не шуточный буран. Видимость упала до нуля и хоть это было опасно, колонна пусть и медленно, но продолжала движение в том же направлении.
Получив последние данные, кто–то из аналитиков секты сообразил — куда скорее всего приведет группу преследователей след врага. Так как найденный сектой кластер с руинами был продан и передан на изучение внешникам, с ними было решено немедленно связаться и посоветовать, как можно скорее отправить на него бойцов, иначе они рисковали остаться без источника нужной им информации.
Но и сектанты не стали поворачивать назад — месть бойцам Союза была делом чести и принципа, ведь из–за действий противника погибло целых два молодых Патриарха и спускать такое преступление с рук врагу было нельзя.
Снегопад вскоре прекратился, но следы по которым они шли уже давно надёжно замело снегом. После минутной заминки, движение в прежнем направлении все же продолжилось но теперь уже с максимальной скоростью.
Колонна неслась без остановки всю ночь и почти целый день, методично отстреливаясь от крупных групп заражённых из всего оружия что было при себе у бойцов, как наконец, нужный кластер появился на горизонте…

* * *

— Все сюда, — приказал Зевс выставляя щит таким образом, чтобы хаотично летящие пули ботов не смогли задеть его отряд.
Выстрелы не затихали ни на секунду, благо калибр у ботов был таков, что медные стены пробивались на раз, не позволяя пулям уйти в рикошет. В помещении с каждой секундой становилось все светлее. По пластине на которой заняли оборону Олимповцы, без остановки колотил свинцовый дождь, но его, к счастью, ботам пробить не удавалось, потому что на пути их было несколько штук подряд и сила выстрела успевала кратно ослабеть. Сгрудившись за спиной командира, бойцы начали одну за другой кидать вниз все имеющиеся гранаты: РГД, Ф1, РГН… Однако особого результата это не принесло — корпуса ботов были сделаны из толстых металлических деталей, а попасть осколкам четко в сочленения или шестерёнки удавалось крайне редко.
Вслед за этим, в помещение начали ломиться стоявшие снаружи зомби. Самые развитые из них умудрялись повалить, а иногда и повредить боевые машины, но таких тоже было не много. Гораздо чаще, слаборазвитых умертвий быстро разрывали на куски крупнокалиберные очереди ботов, до прямого нападения не видевшие в них угрозы. Но кукол Штанги было так много, что боты просто взяли среди кусков их тел лишаясь возможности маневра.
Вниз снова полетели гранаты, взрывами разбрасывая по стенам и нижним уровням ещё кровоточащие останки зомби.
— Венера, готовься, — после десятого взрыва приказал Зевс.
Молча кивнув, девушка вскинула винтовку и дала пробный залп. Бронебойная пуля в совокупности с боевым умением нимфы легко прошила одну из нижних пластин и застряла в потрохах одного из ботов. Тот сразу задымился, начал дёрганный разворот, но прозвучал новый выстрелил, заставив бота окончательно остановиться уткнув ствол в пол.
Спустя ещё четыре пули и три убитых бота, в здании воцарилась тишина изредка нарушаемая жужжанием и легким скрипом механизмов. Ещё через пару мгновений, боты начали пытаться выбраться из той западни, в которую сами же себя и загнали — их колеса вязли в обилии кусков кровоточащего мяса убитых ими зомби из–за чего по зданию разносились мерзкие чавкающие звуки.
— Какого хера там происходит? — наконец озвучил общую мысль Лука, осторожно выглядывая из–за щита командира.
— Венера?
— Кажется, у них кончились патроны, — с довольной улыбкой сказала девушка глядя в оптический прицел и добавила: — поставки не идут, стрелять нечем.
— Штанга, проверь — приказал Зевс, глядя на то, как некромант, устало вздохнув, выходит из–за невидимого щита и машет рукой суетящимся внизу ботам. Стрельбы не последовало.
— Точно — пустые, — подтвердил зам командира.
— Спускаемся, — кивнул Зевс и обратился к нимфе: — Венера, как будем на втором ярусе — всади по пуле каждому… Нет, двоих оставь. Если получится, заберём с собой. Штанга, когда Венера закончит, пусть твои зомби забирают камень и идут наверх.
На первом этаже все видимое пространство было завалено горами разорванных трупов заражённых, а выход оказался полностью заблокирован почти целыми тушами. Нимфа заняв удобную позицию на втором ярусе, начала методичный отстрел неповрежденых ботов, а остальные бойцы, кроме работающего в подвале руками умертвий Штанги, просто ждали пока количество противников сократится до минимума.
Когда все приказы были исполнены и в живых осталось все два бота, их, при помощи толстой веревки и щита Зевса попытались взять в плен, однако силы в металлических воинах было столько, что идею о трофейном пленении представителей иной цивилизации пришлось бросить.
После убийства последних ботов, из подвала на первый этаж поднялись четверо зомби. В руках одного из них был крепко зажат продолжающий светиться треугольный камень.
— Странная хреновина, — тут же прокомментировал находку Крест, — и чо с ней делать?
— В стабе разберутся, — уверенно ответил командир и приказал: — Штанга, разгребай завал и по машинам.
В ту же секунду, уцелевшие зомби кинулись растаскивать тела во второй раз глупо погибших заражённых, в то время как остальные, будто завороженные смотрели на идеальной треугольной формы камень. Материал из которого он был сделан оказалось очень сложно понять на глаз, да и источник энергии дающий силу его свечению определить никто из собравшихся не решался.
Но не успели зомби оттащить и десяток тел, как прозвучал сухой голос Полена:
— Слышу множественные цели.
— Кто? — лаконично осведомился командир отряда.
— Сектанты, — сразу отозвался ментат, — двадцать пять единиц. Пять машин, один снегоход. Едут мстить… Ждут подкрепление… внешники. Они ожидают прибытия внешников.
— Гребаное дерьмо, — устало выдохнул Лука, — да сколько можно?
— Не успеем, — спокойно сказал Штанга.
— Быстро, — рявкнул Зевс на приунывших бойцов, — убираем трупы и по машинам!
Разобрав только самую вершину завала, бойцы начали выбираться наружу, но несущиеся на всех парах пикапы сектантов уже отчётливо виднелись в каком–то километре от серой земли.
— Не успеем! — зло повторил некромант в сторону завала, откуда показалась голова его командира.
— Внешников не слышно, — отвечая на обеспокоенный взгляд Зевса, мгновенно ответил Полено.
— Занимаем оборону внутри, — распорядился он, — Венера, ты наверху. Надеюсь сенса с ними нет. Подождем пока войдут внутрь, только потом открываем огонь…

* * *

Небольшая колонна вплотную подобралась к странному кластеру возле которого стояло две безоружные машины в кустарном оборонительном обвесе и со следами недавнего пиршества заражённых внутри их кабин.
Остановившись, бойцы секты не стали сразу покидать транспорт, а принялись изучать диковинную картину. Мало того, что сама местность выбивалась из привычной картины региона отсутствием снега, так ещё и здание в одиночестве стоявшее на его территории вызывало множество вопросов. В добавок ко всему, перед раскуроченным входом в необычное строение лежала целая гора из нескольких десятков тварей самых разных степеней развития, большая часть которых оказалась сильно повреждена пулями большого калибра. Поверить в то, что несколько загнанных в угол иммунных смогли сотворить такое, сектанты не поверили, поэтому за дело взялся сенс. Он слез со своего снегохода, но не решился переступить границу странного кластера, остановившись в двух шагах от своего транспорта.
— Они внутри, — уверенно сообщил он после небольшого сканирования местности, — забились в угол. Вон там.
— Открыть огонь! — тут же приказал командир отряда, после чего, в металлические стены ударил свинцовый шквал.
Работая из пяти пулеметов разом, сектанты практически начисто спилили стену, за которой укрылись бойцы Олимпа. Но, неожиданно для них, один из пикапов пробила прилетевшая сверху пуля. Она была зажигательной и угодила четко в бензобак, от чего машина тут же взорвалась, унося с собой жизни нескольких сектантов. Снайперу откровенно повезло, ведь шанс того, что даже с таким снарядом с первого раза машина взлетит на воздух, был крайне мал.
За этим выстрелом, последовал другой, но в этот раз погиб только боец стоявший у пулемета. Невидимый для нападавших снайпер сменил позицию и не зря — тут же огонь из ручного оружия переключился на стены верхних этажей металлических развалин.
Из широкой прорехи в стене первого этажа вылетела ветвистая молния, мгновенно отправив на тот свет валяющегося после взрыва в снегу сенса. Следом за ней, один за другим полетели сгустки темной энергии, сопровождаемые несколькими длинными пулеметными очередями.
Уцелевшие пикапы не прекращали палить, однако выпущенные ими пули отскакивали от невидимой стены, за которой, расправив руки в стороны стоял человек, перекошенное злобной лицо которого не предвещало сектантам ничего кроме скорой и неминуемой смерти…

* * *

— Горите суки! — азартно кричал Крест без остановки вдавливая гашетку пулемета установив его на распорки прямо на залитом кровью полу.
Венера работала одиночными через широкую дыру на самом верхнем ярусе, после каждого третьего выстрела меняя позицию. Благо сенс у сектантов оказался не сильным и заметить снайпера на такой высоте не смог. За что сектанты тут же и поплатились.
Вслед за атакой темной магией Луки, по мёртвому кластеру расплылся красноватый туман, подобрался к пикапам и впитался в валяющиеся на снегу бездыханные тела сектантов. Убитые пулями, «магией» и огнем бойцы, начали дергано подниматься на ноги и с ходу кидаться на бывших товарищей. Заглох один пулемет, за ним, почти сразу, второй, а через минуту безостановочной стрельбы и все остальные.
Сектанты ещё пытались сопротивляться прячась за сильно подпорченными пикапами и отстреливаясь из ручного оружия, но… Снайпер работал четко и за весь бой не промахнулся ни разу, а поднимаемые зомби не знали ни страха, ни жалости к указанным их хозяином целям.
— Всё, — раздался в звенящей тишине спокойный голос Полена.
— Ходу! — тут же приказал Зевс убирая свою защиту. Бойцы кинулись к своему транспорту, который старались не задеть во время перестрелки. Сидения в них были залиты кровью после показательного пиршества зомби для первого прибытия внешников, но никого из Олимпа это сейчас не волновало — они нутром чуяли что с минуты на минуту они должны нагрянуть снова и если снова будут верхом на вертолете, отряду придется не сладко.
Баки и запасные канистры с топливом, которые рейдеры брали с собой в долгий путь, оказались сильно израсходованы, поэтому прихватили те, что остались целы у сектантов. Было их всего две тридцатилитровки, но на обратный путь хватит точно. Медленных человеческих зомби брать с собой не стали — они всё равно отстанут от машин уже в первые минуты хода колонны, а поднять более выносливых слуг, Штанга сможет и по пути. Единственную команду, которую получили напоследок зомби — имитировать нормальную деятельность человека, а в случае появления живых целей — подпустить их как можно ближе, после чего открыть огонь на поражение.
Времени ещё и на установку пулеметов на старые места не осталось, поэтому их пришлось ставить уже по дороге в стаб. Уходить решили через лес — путь более длинный и опасный, зато в случае чего, можно будет скрыться от воздушной погони за густыми хвойными кронами.
Венера и Крест сели за руль, Зевс занял место в люке «Тигра», Лука в кузове «Тундры». Пикапы взревели моторами и что было сил помчались в сторону ближайшего лесного массива, но внутрь пока решили не входить — погони слышно не было, так что и рисковать понапрасну смысла нет.
По пути не без труда установили пулеметы с растраченным боезапасом на места, и как раз вовремя — из–за одного из деревьев выскочил наперерез прилично развитый мертвяк, в прошлой жизни бывший бурым медведем. Почти полностью облысевшая туша весом в несколько центнеров с ходу попыталась атаковать машину Зевса, но командир был предупрежден заранее — Полено не дремал, так что ничего кроме крупнокалиберной очереди в раздутую башку мертвяку не перепало.
Уже после выданной зараженному очереди командир подумал, что мог бы справиться и собственными силами, вот только запас его духа Стикса после длительного использования щита под крупнокалиберным обстрелом слился почти в ноль. С этой мыслью Зевс снова приложился к фляжке с живчиком, разом осушив почти половину от остатка и поудобнее перехватил автомат, ожидая появления новых тварей, которые не заставили себя долго ждать.
Из леса начали выбегать все новые группы заражённых, а снег в этом кластере оказался совсем не глубоким — видимо перезагрузка произошла совсем недавно. Поэтому твари довольно резво преследовали удирающих на шумном транспорте иммунных, раз за разом предпринимая попытки допрыгнуть до машин из которых, едва успевая сменять обоймы, отстреливались бойцы.
Когда лесной кластер остался позади, а впереди распростерлась ослепительно–белая равнина с редкими буграми снежных холмов, зараженные наконец закончились. Полено по–прежнему молчал, поэтому было решено сделать короткую остановку для дозаправки и поднятия последних убитых тварей. Было их не много, но и это могло в какой–то момент спасти жизни или банально сэкономить сильно расточенный боезапас группы.
Первый день бешеной гонки по снежному бездорожью наконец подошёл к концу. Над кластером светила яркая луна, звёзды сверкали кристальной чистотой на фоне тёмно–синего небосвода, а на душе у каждого из членов отряда скребли кошки. Даже не имея способности к предвидению, любой иммунный проживший в Улье хотя бы год, обзаводится некой чуйкой, которая в данный момент просто вопила о том, что грядут серьёзные неприятности.
— Меняемся, — приказал изрядно замерзший на ледяном ветру Зевс по рации.
На ночёвку времени не было, поэтому сменившись, машины снова взревели моторами и помчались дальше, к виднеющемуся вдалеке лесному кластеру…

* * *

После получения сообщения от сектантов, на базе внешников началась суматоха. В нем было сказано, что некто шпионы Союза Северных Стабов, решили позариться на выкупленный недавно у тех же сектантов кластер, в котором, по их словам, находилось нечто, что могло сильно заинтересовать научный отдел базы. Сами внешники в данный момент были заняты изучением нескольких очень интересных образцов, коими оказались свежие иммунные с весьма нетривиальными дарами. Боевые же группы все больше отирались в черте города, который грузился в промежутке между сплошной черной территорией и оттуда доставляли все новые образцы для дальнейшего изучения.
Поэтому про купленный кластер временно забыли, но теперь, дело откладывать было уже нельзя, так что собрав небольшой отряд, их погрузили в десантный МИ‑40 и отправили на разведку, которая закончилась тем, что вертолет развернулся обратно, не найдя для себя ничего интересного.
Те две машины что были брошены сектой после первого здесь появления, продолжали стоять на границе кластера, а следы остальных надёжно замело снежной бурей, которая минувшей ночью не на шутку разгулялась в той местности. Более того — внизу бесновалась целая орда заражённых — не меньше сотни особей. Они успели сожрать трупы сектантов и даже хищно поглядывали на их вертолет, который видя такое действо, сделал круг возле кластера, развернулся и полетел обратно.
Но вскоре, связь базы сектантов с вышедшей на поиски шпионов группой оказалась потеряна, поэтому было решено выслать уже боевой вертолет RAH‑91 с полным набором вооружения, в том числе системой ракетного огня класса воздух–земля. С ними вместе выслали и группу учёных, которые на месте смогут начать изучение загадочного строения. По пути было решено отстреливать самых сильных мутантов, дабы те не смогли преследовать воздушный транспорт до точки прибытия, поэтому снайперский огонь вёлся с борта практически без остановки на протяжении всего пути.
Через несколько часов полета, два вертолета достигли границы нужного кластера, картина которого кардинально изменилась. Несколько побитых машин стояли в окружении мертвых тел, однако приглядевшись, пилот RAH смог разглядеть хоть и перепачканных в крови, но живых людей машущих им руками. Приближаться к заразным обитателям этого жуткого мира, ни у кого из членов отряда желания не было, но пойти на контакт все же придется, иначе как они смогут узнать что сектанты здесь делают, а главное — как они смогли перебить ту кучу мутантов, что лежала у входа в объект их интересов.
Вертолеты пошли на снижение и вскоре приземлились аккурат возле крайнего обгорелого пикапа и организованно взяли в полукруг приближающихся к ним сектантов. Когда те оказались на расстоянии уверенного огня, все восемь окровавленных человек вскинули оружие и открыли огонь по прибывшим бойцам внешников. Хоть они и были наготове, но среагировать вовремя не успели. Трое погибли сразу, ещё пятерых спасли бронежилеты и каски, но одному из них сбила кислородную маску вскользь задевшая ее пуля.
Открыв ответный огонь, внешники быстро перебили нападающих, после чего связались с базой и доложили о предательстве сектантов. Во время разговора, командир услышал одиночный выстрел и звук упавшего в снег тела — это боец которому сбило маску вышиб себе мозги, не желая превращаться в одну из тех тварей, чьи тела кучей лежали на соседнем кластере.
На осмотр и первичное изучение объекта ушло с десяток часов, после чего был сделан вывод, что шпионы все же здесь побывали и успели унести самое ценное — нечто треугольной формы, углубление от которого и сломанные пазы нашлись в самом глубоком и отдаленном помещении здания. Оставив для охраны научников нескольких бойцов и попросив прислать с базы дополнительную группу для их защиты, RAH поднялся в небо и следуя курсу указанному следами двух пар широких гусениц, поспешили нагнать шустрых обитателей континента и отнять то, что принадлежало им по праву…

* * *

Транспорт с отрядом Олимпа на борту несся через лес, по удачно подвернувшейся широкой прорехи меж двух стен исполинских деревьев. Солнце стояло в зените и пусть этой ночью поспать никому из них не удалось — уставшими себя бойцы не чувствовали. Постоянное чувство тревоги, адреналин и живчик помогали оставаться в тонусе и они были готовы абсолютно к любому повороту событий, однако когда в рации раздался сухой голос Полена, все равно вздрогнули все.
— Я их слышу, — сообщил ментат, но в это мгновение Зевс, снова занявший место в кузове пикапа, уже и сам услышал где–то вдалеке гул вертолетных лопастей.
— Сколько? — сухо осведомился командир.
— Девять человек. Иммунных нет. На вертолете. Боевом. Шансы… — начал было Полено, но его перебил Зевс:
— Не нужно. Уходим в лес и держим стволы наготове. Если начнут палить, разделяемся. Сбор в третьей точке.
— Принял.
— Поняла, — почти синхронно ответили сидящие за рулём Лука и Венера.
Гул продолжал нарастать. Свернув в лес, скорость транспорта сильно упала, но переживать хотя бы из–за заражённых не стоило — Штанга за полтора дня успел поднять почти пятьдесят зомби разной степени развития, так что отбиться от тварей без лишнего шума они сумеют. А вот чего ждать от боевого вертолета… Нет, опытные бойцы прекрасно знали о том, чем мог удивить такой противник, и даже кое–какие меры противодействия имелись, но все равно, шансы на то, что обе машины доберутся до стаба в целости, не было почти никаких.
Через десяток минут над лесом промчалась густая тень и унеслась вперёд, быстро миновав участок по которому пробирались массивные машины. Глубокие сугробы, толстые корневища и плотность соседства деревьев, все это сильно мешало продвижению транспорта. Несколько раз приходилось возвращаться немного назад, чтобы найти более проходимое место.
Отряду повезло что из–за гула лопастей, звуки моторов было не слышно на борту, но выбираться из леса в открытое поле теперь было противопоказано минимум до наступления темноты.
Через час пути, снова послышался гул. Видимо внешники добравшись до края кластера не обнаружили следов которые выходили бы из леса, поэтому обогнули часть прилегающей территории и пошли на второй заход.
В этот раз, вертолет пролетел совсем не близко и звук лопастей начал удаляться, но не успел затихнуть, как снова начал нарастать.
Внутри Зевса все похолодело. Его чуйка кричала о том, что нужно бросать транспорт и продолжать путь пешком, правда в этом случае, им придется идти до дома не меньше десяти дней. Но это если без остановки, ночёвок и поиска укрытий. В таких условиях что царили вокруг, у отряда был шанс добраться до стаба, но скорее всего, все они просто замёрзнут насмерть ещё на середине пути. Все, кроме Штанги, разумеется. Некроманту холод, как и многое другое что непременно убьёт любого другого иммунного, был не страшен в силу особенности его дара. Он ведь давно перестал быть человеком даже в сильно натянутом понятии мира Улья.
Выбор дался командиру не легко, но он все же убрал руку от гарнитуры, так и не отдав приказа о выгрузке и последующем пешем следовании.
Когда звук снова отдалился, Зевс все же вышел на связь с группой и отдал приказ о разделении. Камень ботов остался в другой машине, где находились Штанга, Лука и Крест, так что в случае чего, у них будут все шансы вернуться в стаб, да ещё и не с пустыми руками.
Остановились всего один раз — Венера уступила руль Полену, а сама, заряжая сплошняком бронебойные, готовилась в случае чего открыть снайперский огонь из люка. Все это время что пикап медленно пробирался через лес, зомби что поднял Штанга и оставил с командиром, приходилось сражаться с тварями живыми, которые от постоянного мельтешение и гула вертолета как с ума посходили. Носились между деревьев по сугробам, периодически натыкаясь на пикап и пытаясь его атаковать, но раз за разом терпели поражение от когтей и зубов своих бывших собратьев. Зевс, чтобы как–то успокоить нервы, сам несколько раз открывал по ним огонь из «вала», но легче от этого не становилось. Сердце бешено стучало в груди, руки то и дело подрагивали, дышал слишком часто и никак не получалось взять себя в руки. Уж лучше бы элита. Пусть даже орда! Хрен с ней — они могли бы просто попытаться умчаться от нее посылая в морды тварей все новые очереди из пулемета. А вот так, как мыши под пристальным взглядом совы, тихонько пробираться по сугробам и молиться чтобы тебя не заметили… это было просто невыносимо для такого человека как Зевс.
Ещё через пару часов, тень от вертолета снова пролетела над лесом, но не помчалась дальше как в прошлые разы, а резко ушла в сторону, развернулась и пошла на второй заход.
— Нас заметили, — раздался спокойный голос Полена по рации.
— Ходу! — тут же приказал командир, — Венера, готовься!
— Поняла! — нервно ответила девушка после чего открыла люк и высунулась из него держа в руках свой возлюбленный модифицированный SSG.
Таиться больше смысла не было, так что Полено прибавил скорости, а нимфа выстрелила сразу, как только вертолет показался рядом. Промазала. Новый выстрел и снова мимо. Что–то зло прошипев себе под нос, девушка выпустила подряд ещё три пули, крутясь в люке так, что едва не отдавила водителю ноги. Зевс раскрыл свой щит на максимум площади и держал его без перерыва, только смещаясь из стороны в сторону, чтобы прикрыться от внешников с нужного угла.
Вертолет вышел на очередной круг. По веткам, стволам и снегу с неба начали колотить пули, но на такой скорости, попасть четко по машине у стрелка не получалось, хотя пара шальных пуль в щит все же ударило. Вслед за пулеметом заработали и более весомые орудия — в паре десятков метров от пикапа что–то взорвалось, вырвав из земли молодую сосну и разнося грязный снег вперемешку с землёй на многие метры вокруг.
Вертолет сбавил скорость и высоту, свинцовый дождь не затихал ни на секунду, взрывы слышались уже каждую минуту, а Зевс продолжал держать над головой свой щит, оставив крохотную форточку для ответной стрельбы нимфы. С ее даром вертолету хватило бы и пары пуль, а может и одной, но его скорость и пышные кроны деревьев не позволяли девушке хорошо прицелиться. Да ещё и болтало так, что мозги пассажиров то и дело стучали об стенки черепов.
Неожиданно для самих себя, бойцы осознали что выехали на широкую белую поляну, но не успел пикап дать задний ход, как совсем рядом приземлился снаряд. Раздался взрыв. Уши мгновенно заложило, картинка в глазах командира хаотично закружилась, после чего тело со всей силы впечаталось во что–то твердое. Он ещё был в сознании, но руки и ноги отказывались слушаться, а голова изогнувшись под немыслимым углом выглядывала из–за собственного плеча, но пошевелиться тоже не могла. Скорее всего был поврежден позвоночник. Что стало с машиной и остальными бойцами он не знал. Гул лопастей звучал без остановки совсем близко, перекрывая весь прочий шум, поэтому услышать криков или других подтверждений жизнеспособности товарищей не получалось.
Через какое–то время возле его лица появились три пары черных сопог. Их обладатели о чем–то говорили, но разобрать слов Зевс не мог из–за того же зависшего в воздухе гула. Все о чем он сейчас думал, так это о том, чтобы с пикапом все было в порядке и Венера с Поленом смогли уехать дальше. А ещё, о том, что если он сможет хотя бы пальцем пошевелить, этим уродам мало не покажется. Представил картину расправы Зевс так ярко, что на перепачканное кровью лице сама собой появилась кровожадная улыбка, но сразу после этого, сильный удар отправил его сознание в забытье…

* * *

Добравшись до границы кластера броневик с Штангой и остальными на борту, выезжать на открытый участок не решился. Звуки стрельбы и взрывов остались далеко позади, а потом и вовсе затихли. Думать о том что с товарищами приключилась беда, никто из присутствующих не хотел, однако на связь они не выходили, да и оставленные рядом с ними зомби не откликались. Значило это только одно — умертвия были окончательно убиты, а вот что стало с Зевсом и остальными, ещё предстояло выяснить.
Приказ полученный от командира оспаривать никто не собирался и движение вскоре должно будет продолжиться, но Штанга с дерьмом себя потом сожрёт, если хотя бы не попытается дождаться или найти товарищей. Оставлять же Луку и Креста одних в этих местах, тоже было равносильно смертному приговору — количество тварей на квадратный километр дикой местности просто зашкаливало, а патронов у них осталось совсем не много.
Спустя несколько часов, когда вокруг совсем стемнело, а звук лопастей давно затих и больше уже не появлялся, гревшиеся в кабине бойцы в сотый раз пытались выйти на связь, но успехом это не увенчалось.
— И какого хрена теперь делать? — кисло спросил Крест у товарищей, но ответа ему никто не дал. Штанга усиленно шевелил мозгами, пытаясь придумать хоть какой–то план, но и в этом направлении ничего не выходило. Искать в таком лесу место в котором вторую машину обстреляли внешники было просто бессмысленно. После разделения, они и сами намотали не мало километров, а куда уехал Зевс, вообще представления не имели. В конце концов, он рассудил, что если товарищи выжили, то доберутся до назначенной точки сбора, а уже оттуда они все вместе двинутся дальше в стаб.
Оказавшись в назначенном месте — крохотном стабильном кластере на несколько сотен метров площади, бойцы под прикрытием ночи остановились, Осмотрелись в поисках следов «Тундры» командира, но ничего не нашли. Снова начали терзать рацию, однако выйти на связь с Зевсом так и не удавалось…

* * *

Убивать скреббера Гному ещё не приходилось, да и просто встречаться с ними, тоже. Хотя, оно и к лучшему, ведь если такие твари как та, что сейчас лежала перед ним на плотной слизи, блуждали по Улья в больших количествах, у иммунных не было бы и шанса здесь выжить.
В близи скреббер оказался ещё страшнее чем казался издали, ведь, помимо кислоты и смертоносных щупалец, тварь была покрыта броней, которая только на первый взгляд выглядела мягкой поверхностью. Постучав по боковине существа, Гном услышал глухой плотный звук, будто не по живой зверушке он колотил, а по монолитной бетонной стене. Крылья на вид хрупкие, на деле оказались очень острыми по краям и прочными — согнуть их не удалось даже с кратно возросшей силой кваза. Единственный способ убийства, который хоть как–то смог представить себе Гном, это засунуть в пасть твари гранатомёт, а ещё лучше — танковое дуло, после чего разрядить снаряд прямо в кишки скреббера. Но вряд ли он станет спокойно ждать и смотреть что из этого получится.
Вернувшись в теплую пещеру к кокону скреббера, кваз сперва хотел сделать все самостоятельно — отомстить за жизнь Сокола и за себя тоже, но найти споровый мешок на его теле никак не получалось. Да, Гном знал что скребберы не имели отношения к зараженным и были какой–то совершенно иной формой жизни в фауне континента, но ведь белый жемчуг и янтарь они в себе где–то хранили. Оставалось только понять где именно.
Устав от бесполезного ползанья по все еще живой туше твари, кваз наконец не выдержал. Спустился на слизь, посмотрел на мирно лежащую на щупальцах тварь, заглянул ей в глаза и мысленно приказал пробить щупальцами собственную голову. Движения скреббера были не просто быстры, а молниеносны! Гном не моргал в этот момент, но даже так он не успел уловить момента, как одно из щупалец с острым наконечником взметнулось и снизу вверх пробило насквозь массивную башку до самой шеи. На пол полилась лиловая жижа, тварь заурчала, но не как зараженный, а скорее как обиженный хозяином кот, после чего немного подергалась, завалилась на бок и окончательно затихла. В пещере и без того стоял дурной запашок, а теперь, из внутренностей огромного трупа потянуло совсем уж нестерпимым смрадом.
Первым делом Гном обследовал проделанное щупальцем отверстие и сразу «бинго» — в потрохах сочленения головы и спины виднелась поблескивающая монолитная янтарная субстанция. Штанга рассказывал о ней — ценнейший ингредиент используемый для приготовления лайт–спека. Он же заменял обычную «паутину» в споровых мешках заражённых и именно внутри нее хранилась самая желанная добыча на континенте — белая жемчужина. Сколько их окажется внутри, Гном не знал, но ему для получения обратно
нормального облика будет достаточно и одной.
Сняв с пояса чудом не потерянный после всех злоключений отряда клюв, Гном принялся осторожно колотить небольшой янтарный монолит, а когда откололись первые кусочки, принялся работать руками. Аккуратно, боясь повредить содержимое, он отколупывал части твердого вещества складывая их в карман, а когда отверстие оказалось достаточно широким, снял перчатку и запустил в него палец. Нащупать искомое получилось сразу — места внутри было совсем немного, так что очень скоро сокровища скреббера перекочевали к нему на ладонь. Две жемчужины тускло поблескивали в сумерках пещеры, но сразу закидывать их в рот, кваз не стал. Гном не знал как будет проходить обратная трансформация, так что отошёл подальше от трупа твари, хлебнул живчика, уселся на теплую слизь, убрал вторую жемчужину во внутренний карман под замок и только после этого закинул вожделенный кругляш в рот. Желудок окутало приятным теплом, на душе сразу стало как–то спокойно, но в следующее мгновение, весь скелет кваза будто облили кипящим свинцом. Его громоздкое тело выгнуло дугой, крик застрял в горле не в силах вырваться через распахнутый рот, но уже через секунду нестерпимых мук, глаза закатились, сознание поплыло и кваз потерял сознание.
Несколько раз в течении неопределенного времени, он приходил в себя но сильнейшая боль во всем теле продолжала его терзать. Все на что у Гнома хватало сил и воли, это на пару глотков живчика, после которых он опять терял сознание до тех пор, пока снова не выныривал из блаженного забытья в пучину боли и страданий. Проходя мучительный цикл раз за разом, Гном совершенно потерял ориентацию во времени. Он не ел и не справлял нужду. Все что ему хотелось это либо умереть, либо скорее закончить этот безумный хоровод пробуждений и провалов.
Вынырнув из забытия в очередной раз, Гном ощутил сильнейшую жажду. Хотел приложиться к фляге с живчиком, но она оказалась пустая, а рядом валялась ещё одна — Сокола, а так же, полуторалитровая бутылка его запаса из рюкзака, которая была так же пуста. Когда и как он ее достал и осушил Гном не помнил, но отчётливо понимал что если сейчас не глотнет споровый раствор, просто умрет на месте. Добравшись до порванной разгрузки Сокола, он осмотрел все его карманы, но ничего найти не удалось. Делать было нечего, пришлось в быстром темпе делать новый. Руки сильно дрожали, мысли путались, появилась сильная отдышка, а на сознание накатывала настоящая паника. Ампулы со спиртом, марля и спораны как всегда лежали в специальном защищенном отделении его рюкзака, так что быстро закончив с растворением и процеживанием, Гном разбавил смесь водой и начал жадно пить из горлышка бутылки.
После четвертого глубокого глотка ему резко полегчало. Дрожь пропала, сознание прояснилось и проснулся сильный голод.
Гном новым взглядом окинул помещение в котором находился. Не считая бардака который он устроил пока искал и варил живчик, ничего не изменилось, зато сам он претерпел серьезные изменения. Массивные руки будто усохли, стали гораздо меньше чем были, одежда и обувь болтались и сильно мешали двигаться. Об этом Гном не подумал когда глотал жемчуг. Но на глаза снова попало тело Сокола. Труп его несчастного товарища и так валялся тут всеми забытой кучей мяса, так Гному теперь придется ещё и раздеть его.
Размер обуви разумеется не подошёл, но так было гораздо лучше, чем в тех калошах что были на нем ранее. Штаны же подошли почти идеально, разве что пришлось их немного закатать, да рукава дырявой куртки немного свисали на перчатки. Но это все было не важно — главное сейчас было дождаться прихода сектантов и пробраться на их базу, а уже там, Гном отплатит им за все сполна.
Жадно проглотив целый сухпай вместе с холодным содержимым банки тушенки, Гном сидел и размышлял о том, что делать после того как с сектой будет покончено? Он отдавал себе отчёт в том, что все это время был ведомым и не смог бы добиться того уровня развития что сейчас в себе ощущал самостоятельно. Весь его путь, это череда уловок, приказов, и следования за кем–то. Он превратился в того, кого так сильно не любил — в цепную псину, сильно зависящую от хозяина и его желаний. Сам же он не сделал ровным счётом ничего… но теперь, все это изменится. Гном сделает огромное одолжение всему северному региону когда отправит на тот свет каждого из ублюдков засевших за стенами своей цитадели. Нужно только немного подождать. Но… что потом? Обратно в Заводской? Узнав что Гном снова стал человеком, его власти поймут что он съел белую жемчужину. Его опасное присутствие в стабе, скорее всего терпели только в совокупности отряда Олимп, который неизвестного вообще где находится и живы ли его члены вообще. Скорее всего, Гнома просто по–тихому прирежут в первую же ночь, от греха подальше. Если смогут, конечно. Нет, назад ему идти было нельзя. Но тогда, что остаётся? Хотя, он мог бы…
Мысли его прервал резко ворвавшийся в пещеру крик. Он будто осязаемый ранил Гнома, кажется, в саму душу. Этот звук был переполнен болью, ужасом и страданиями, которые физически ощущались Гномом как свои собственные. С трудом совладав с собственным телом, лысый как отполированное бревно человек, достал из кармана вторую жемчужину, закинул ее в рот и пошел в сторону выхода из пещеры. Силы ему вскоре очень сильно понадобятся. Вещи брать не стал — на базе секты он сможет найти не только живчик, оружие и одежду, но и ответы на некоторые свои вопросы…

Глава 11.2 

Обряд начался как обычно. С прошлой кормежки идола секты прошло три дня — ровно столько времени, сколько скребберу требовалось чтобы переварить прошлое подношение, но ещё не гореть желанием отправиться на охоту. Это было выявлено опытным путем. Раньше обряды проводились ежедневно, пока по запаху разложения из глубин пещеры не стало ясно, что идол просто складирует трупы у себя в гнезде. Сектантам, конечно, было не жалко, но зачем так сильно закармливать зверя, если ему это просто не нужно? Да и иммунные люди здесь на деревьях не росли.
Жрец Улья начала нараспев читать стихи на незнакомом простым иммунным языке. Он чем–то был похож на латынь, вот только буква «Р» была протяжной походя на рычание, а «У», так же тягучая — напоминала чей–то загробный вой. Двое блаженно улыбающихся сектантов поставили свежего иммунного на колени. Пленник отчаянно дёргался, выл, кричал проклятия и плакал, а когда сектанты взялись за дело всерьез, начал истошно орать.
Его конечности особым образом прибили клиньями к перевернутому деревянному кресту на распорках — руки задраны вверх, а согнутые ноги сильно вывернуты в стороны. Затем, массивными кусачками эти живодёры начали по одному отхватывать пальцы жертвы сперва на ногах, а потом и на руках. В это время, другой сектант, периодически утирая обильно выступающую на губах слюну, кривым, очень древним на вид ржавым кинжалом, неспеша отрезал губы, нос и уши. В самом конце, когда залитый собственной кровью человек уже и кричать не мог, ему в рот сунули распорку и вырезали язык. Булькающий хрип жертвы ознаменовал скорое завершение ритуала. Части его тела с силой кидали в глубину темной пещеры. В ту же сторону был направлен и бешено бегающий от боли и ужаса взгляд.
Когда сектанты, с наслаждением и благоговением осматривающие деяние своих рук уже собрались уходить в сторону лестницы, каждый из восьми присутствующих на пяточке возле темного лаза фигуры неожиданно замерли. Замолчала и жертва. Через мгновение на свет показался лысый коренастый человек в драной окровавленной куртке и поморщился от картины истерзанного пыткой тела. Резким движением рук, припомнив уроки Штанги, он свернул бедолаге шею, дабы тот не мучился, хоть и имел все шансы восстановить отсеченные части тела. Гному просто некогда было с ним возиться и таскать за собой, а на морозе и ветру что гулял по невысоким скалам, человек все равно погибнет.
Сектанты взятые под контроль его даром, стояли в ожидании дальнейших распоряжений и ничем особым не выделялись, разве что жрец носил на голове странный головной убор, чем–то напоминающий старорусский кокошник черного цвета, а в руках таскал увесистый посох зеленоватого оттенка с массивным набалдашником.
Приказав проводить его до оставленных внизу машин, Гном спрятался за их спины и старался сильно не отсвечивать — мало ли где мог притаиться снайпер или ещё кто?
Уже у лестницы, перед самым спуском, Гном на всякий случай обновил контроль, под который так же попали водители и бойцы прикрытия, ожидающие возле нескольких броневиков внизу.
Погрузившись в машину, Гном приказал сектантам не замечать его присутствия и вообще, вести себя максимально естественно. Окон в тесном бронированном транспорте кроме лобового не было, так что Гному ничего не оставалось, кроме как спокойно ждать своей остановки, периодически обновляя контроль, для захвата возможных попутчиков, коих оказалось не мало. Всем им было приказано следовать за колонной на базу, а когда машина была остановлена на КПП — массивных двустворчатых металлических ворот, с продолговатой комнатой для досмотра сразу за ними, Гном снова применил дар, взяв под контроль всех кто находился в радиусе не менее трёх сотен метров. Эта информация сама собой поступила ему в мозг, хотя раньше подобного умения у него не было.
Гном не знал насколько усилился его дар после потери личины кваза и приема двух белых жемчужин, но как выяснилось опытным путем, не особо. Скорее всего, весь потенциал жемчуга ушел в новые или старые грани дара или вовсе ещё не вступил в силу. Когда ворота раскрылись, он пересел в кабину к водителю, мельком окинув взглядом округу, после чего приказал сектанту неспеша объехать базу по всем улочкам и дорогам, каждые пару минуту активируя дар и приказывая всем живым заниматься своими делами, но быть готовыми исполнить его следующий ментальный приказ. Вместе с этим посылом рассылал и ещё один: «тому, кто зовётся Главой Детей Стикса, выйти из здания на улицу и подойти к КПП»
Расчищенные от снега тропы были укатаны свежим асфальтом, вдоль которых часто стояли отключенные сейчас фонари. Нашлась и мини электростанция — она стояла на самом отшибе, подальше от жилых строений и почему–то сильно гудела.
Большинство зданий были двухэтажными новостройками из серых пеноблоков с плоскими крышами и пластиковыми окнами, аккуратно посаженными на монтажную пену. Встречались и более увесистые строения, но облицовки ни на тех ни на других видно не было. Зато железные двери, кажется, были вырваны из каких–то банковских хранилищ и надёжно защищали входы внутрь.
Патриарх рассказывал на допросах что база построена с нуля на голом предгорном стабе, но где сектанты брали материалы для возведения целого поселка с толстенной бетонной стеной по всему периметру, высота которой была не меньше шести метров? Возможно, у внешников с которыми они водили дружбу, или из городка застрявшего между черными кластерами. Хотя, это было и не важно. Больше всего Гнома сейчас волновало наличие танков и менее тяжёлой гусеничной техники, большая часть из которой стояла возле КПП. Он не был знатоком военного дела, а в армии вообще весь срок отслужил сидя за компьютером, изредка выезжая на полигон вместе с остальными срочниками. Но даже так, бывший кваз прекрасно понимал, что техника эта была куда более развитой, чем та, что использовалась в его родном мире. Вот она уж точно досталась секте от внешников, а это значит, что его дальнейшие планы после уничтожения секты, не желательно, а необходимо привести в исполнение.
На все это действо у Гнома ушло не больше получаса и вернувшись к воротам, он вышел из машины и принялся ждать. Ожидание продлилось с десяток минут, во время которых, Гном вычленил из собравшихся рядом бойцов секты человека схожей с ним комплекции и приказал снять с себя всю одежду кроме исподнего. Обменявшись с сектантом шмотками, Гном повесил на бедро его флягу с живчиком и распихал по карманам разгрузки пару гранат, спайки магазинов и осмотрел свой новый автомат — Шак‑12, с калибром аж 12,7, как сказал сам сектант. Мощная игрушка, конечно, хотя стрелять гипнотизеру самому вряд ли придется. Но, в Улье лучше иметь при себе оружие, чем не иметь.
Выждав ещё пять минут, во время которых неспеша цедил крепкий живчик из второй отобранной фляги, Гном начал подозревать, что не все в этом мире горят желанием плясать под его дудку не смотря на силу дара. Обернулся к толпе вояк, подозвал самого матёрого на вид бойца и поинтересовался:
— Где находится квартира Главы?
В ответ на это, бородатый детина с застывшими, будто стеклянными глазами, указал куда–то вглубь стаба. На глазок, выходило, что не дальше чем в трёх сотнях метров. Гном ещё пару раз повторил приказ, но результата так и не последовало. Дар должен был сработать как нужно и команда точно достигла сознания нужного иммунного. Спрашивать про способности главного сектанта у этих людей было бесполезно, так что Гном решил не церемониться и приказал детине взять с собой двадцать лучших бойцов и принести сюда голову Главы.
Три броневика под завязку набитые элитными бойцами секты укатили по дороге в нужную сторону, а через десять минут после отданной команды, где–то вдалеке послышались взрывы, стрельба, бой стекла и даже грохот рухнувших стен. Обернувшись в ту сторону, Гном увидел, как внешняя стена четырёхэтажного здания разлетается в стороны, но стрельба не утихала. Послышались новые взрывы и даже чьи–то крики, а потом все стихло.
Белый броневик, на котором уехала часть бойцов секты, ранее новенький и почти без царапин, сейчас был покрыт пылью и имел несколько вмятин на крыше. Из него вылезло трое выживших иммунных, все в крови и мясных ошметках, а один имел открытый перелом ноги и теперь скакал на целой конечности, поливая снег собственной кровью. Бородатого бугая видно не было — очевидно погиб вместе с остальными, но приказ оказался исполнен. В руках одного из бойцов лежала лысая голова сильно изменённого кваза, окровавленная пасть которого, имела два полных ряда острейших зубов, почти как у рубера. Поглядев на это безобразие, Гном немного поморщился и снова усевшись в один из броневиков, поехал по стабу, попутно отдавая приказ всем своим марионеткам максимально быстро собраться, взять весь жемчуг что есть на базе, вооружиться и подготовиться к боевому выходу за стены.
Да, Гном решил наведаться на базу внешников и подумал, что будет гораздо лучше использовать боевые единицы с пользой, нежели попросту заставить их пустить себе пулю в лоб. Было это просто необходимо, ведь имея такие технологии какими располагали внешники, странно что Союз вообще ещё существовал и даже вроде бы процевтал. Гном слышал истории о том, как живут иммунные в других регионах и очень им сочувствовал, ведь картина той жизни сильно контрастировала со здешними реалиями в худшую сторону. Нужно было покончить с угрозой в кротчайшие сроки, иначе, не сегодня, так завтра, в северном регионе вообще может не остаться живых иммунных. Разумеется, не считая новичков, которые прилетали в Улей с каждой перезагрузкой. Но и таким «везунчиком» жизни в Улье будет не видать…
Через пол часа, огромная толпа иммунных и квазов плотняком стояла возле бетонного «кармана» на КПП в ожидании дальнейших приказов гипнотизера. Большинство из них были полностью укомплектованы для выживания за стенами и ведения активных боевых действий, а меньшая, (скорее всего это был обслуживающий персонал стаба и прочие «мирные профессии»), просто с оружием в руках и теплой одежде.
Гном тут же приказал всем Патриархам подойти к нему, после чего, стал засыпать их вопросами обо всем подряд: о внешниках, их оружии, секте, ее устройстве, Главах, об иных регионах, дружбе с врагом всех иммунных в Улье и прочем. Спросил так же о своих товарищах, которые недавно ещё планировали пощипать базу, но в силу обстоятельств, видимо, бросили эту затею и вернулись домой. Но нет — все оказалось куда хуже чем он надеялся.
Во–первых, видимо, после смерти Гнома от щупалец и жвал скреббера, взятые под контроль бойцы секты пришли в себя раньше времени и один из них рассказал про «разведчиков Союза», в догонку которым была послана группа бойцов на пяти гусеничных пикапах.
Во–вторых, домой Олимповцы не поехали, а зачем–то решили разведать странные руины, о которых так же на допросе рассказал Патриарх. В это же время туда были направлены и бойцы внешников.
А в-третьих, после потери связи с отрядом преследователей, через пару дней на базу секты пришел отклик от внешников, мол, артефакт хранящийся в руинах найти не удалось, зато взяты в плен трое бойцов из тех, кто его украл. Для лучшего изучения их способностей и последующих опытов, на базу внешников был вызван сильнейший знахарь секты, который находится там и по сей день. Дальнейшая же судьба членов отряда Олимп, была неизвестна.
Зло скрипя зубами, Гном мысленно проклинал всех вокруг и даже самого Зевса за то, что так подставил своих товарищей. Но надежда в сердце Гнома ещё теплилась — раз не убили сразу, значит оставался шанс их спасти.
Приказав всем хлебнуть живчика, Гном погрузился в броневик посадив за руль ближайшего сектанта. Все прочие жители стаба рассаживались в тяжёлую технику, грузовики, броневики, пикапы и на снегоходы. Весь автопарк базы оказался задействован, но даже так, многим из сектантов пришлось ехать в кузовах и верхом на броне танков, БТРов или БМП. Путь предстоял долгий — до базы внешников было больше дня пути, но Гном не сомневался что у него хватит сил на то, чтобы контролировать всю эту человеческую орду отведенное время. Была даже мысль, поселить в умы этих людей «зерна» своего дара с целью сделать их «нормальными» людьми, без всех этих сектантских закидонов. Гном чувствовал, что теперь, может сеять эти «зерна» не поштучно как раньше, а будто морковку по грядкам целыми горстями. Он так же «знал» что белый жемчуг, принятый совсем недавно, даст достаточно энергии, чтобы не свалиться от перенапряжения и истощения ещё как минимум пару дней. Откуда взялись эти чувства и знания, Гном не думал, потому что голову его занимала одна лишь мысль — не опоздать и спасти друзей во что бы то ни стало…

* * *

Путь до стен базы никаких существенных проблем не принес. Сектанты вели себя как нормальные люди, рассудительные и многоопытные. Они пользовались дарами Улья для выявления опасности, работали группами, слаженно и чётко убивая особо опасных тварей или толпы зараженных выбегающих на соблазнительные звуки громыхающей техники из лесов и небольших деревень. Связь держали через гарнитуры и рации, волну канала которых прослушивал и Гном, вникая в тонкости стратегии движения и обороны колонны бойцов секты. Элиту повстречать не удалось, хоть Гном и надеялся разжиться парой–тройкой жемчужин, в довесок к той кучке, что досталась от сектантов и сейчас лежала у него в рюкзаке. Одну из них — красну, бывший кваз без опаски сразу закинул в рот и запил живчиком. Его организм после приема белого жемчуга полностью очистился от вредных токсинов и с тех пор даже гороховый раствор не употреблялся, а лишних сил в Улье не бывает…
Видимо, здешние места, так же как и в Союзе, было принято зачищать от заражённых после перезагрузок, а крупных поселений сюда не прилетало. Так что быстро развиться на одних зайцах и оленях твари просто не успевали. Ночь вообще прошла спокойно и только когда солнце начало подниматься над заснеженными лесами и равнинами, по рации передали общий приказ: «быть готовыми ко всему».
Неприятности начались на подходе к базе. Гном приказал водителю держать свой броневик на приличном расстоянии от основной колонны техники, поэтому и успел свернуть в пролесок, когда боевой вертолет начал обстрел колонны.
После нескольких пробных вызовов на частоте сектантов, внешники, чья разведка засекла колонну ещё на подходе, получили ответ: мол, бежим с базы, там творится полный мрак, откройте ворота, мы беженцы и прочие панические мольбы. На эти просьбы с базы ответили положительно, хоть и настороженно. Выслали для встречи и сопровождения вертолет, который лицезрея всю картину, получил приказ открыть огонь на поражение.
Благо бойцы в секте не были тупыми и колонна не ехала монолитным строем, да и бойцами оказались более чем достойными. После второго ракетного залпа с вертолета, сектантам удалось его сбить, но вслед за этим, с базы донеслись звуки сирены, оповестившей о начале полноценных боевых действий.
В небо поднялось сразу несколько боевых машин, которые колонна встретила массивным огнем из всех стволов. Мелькали и сгустки энергий различных цветов, среди которых доминировали огонь и молнии, но встречались и громадные ледяные копья одного из Патриархов, которые, к несчастью, все ушли в «молоко».
Гном даже не надеялся с помощью секты уничтожить базу внешников — это было бы слишком глупо со стороны последних усиливать организацию, которая представляла бы для них серьезную угрозу. Но нужно было отвлечь их внимание, чтобы самому как–то пробраться на базу и уже там навести шороху при помощи своего дара. Конечно, можно было и ночи дождаться, поймать какой–нибудь развед отряд и так же как в случае с сектантами, пробраться на базу. Но время утекало — что там делают с его друзьями Гном не знал, поэтому и действовал в лоб, выстраивая в голове скудный план дальнейших действий. Скудный, потому что он не был солдатом даже в прошлом, не был хоть сколько–нибудь толковым стратегом, не был даже сносным бойцом. Все что он умел, это давить на курок, убивая тех, кто сам лез под его пули, да дурить головы тем существам, до кого мог дотянуться его дар. Все это Гном прекрасно понимал, но оставлять друзей на столах этих извергов был не намерен.
А колонна тем временем уже вплотную подобралась к стене базы. Удивительно, но она не была каменной или бетонной. Весь видимый участок периметра ограждения оказался металлическим, отливая хромом в свете лучей солнца стоявшего почти в зените. Более того, на них были навешаны решетки из проволоки, по которым, от падающего снега, иногда проскакивали искры высокого напряжения, предвещая штурмующим скорую смерть если те, решат по ней карабкаться.
Из укреплённых пулеметных гнезд на стенах летели пули крупного калибра, слышались взрывы миномётного обстрела, но долго они не играли — уцелевшие после вертолетной бомбежки танки лупили из всех стволов, снося огневые точки легко и непринужденно. Так же виднелась пара крупнокалиберных автоматических турелей, которые за время подхода колонны, умудрились выкосить почти все грузовики, до верху забитые бойцами секты. Вертолетов в небо больше не поднимали, зато в дырах стен начали показываться стволы не менее мощных танков, которые лупили по всему что движется и не важно, люди это были или техника.
Как незаметно попасть внутрь Гном не знал, поэтому пока выжидал удобного момента в пролеске неподалеку, по рации передавая приказ сектантам уходить дальше к воротам, чтобы сместить силы врага подальше от брешей в периметре заграждения базы. Количество личного состава Гнома таяло на глазах — со стороны внешников в ход давно пошли минометные расчеты, которые Гном запретил использовать сектантам, дабы те, случайно не взорвали здание, в котором могли находиться его друзья. Ему нужно было срочно найти хоть одного более–менее целого внешника, чтобы потом переодеться в его одежды и выдать себя на базе за своего. Поэтому Гном, стоящий в пролеске, довольно далеко от стен, раз за разом использовал свой дар и приказывал выйти за стены каждому, кто попадет в радиус его действия.
Когда остатки колонны сместились к воротам, ему наконец улыбнулась удача. Один из внешников мелькнул в прорыве стены, после чего ненадолго остановился, вылез через дыру в стене и побежал в сторону пролеска, ведомый волей гипнотизера. После переодевания, натягивания кислородной маски на лицо и обмена оружием, Гном пустил пулю в лицо раздетой марионетки и со всех ног побежал в сторону прорыва в стене.
Рассматривать пейзаж и удивляться иной архитектуре строений бывший кваз не стал, хотя посмотреть, конечно, было на что. Взять хотя бы фасады зданий — все они были покрыты хромом и оказались столь низкими, будто и не здания это были, а входы в какие–нибудь бункеры. Более высоких строений тоже хватало. Была даже какая–то башня, довольно тонкая, без окон и со шпилем на верхушке, предназначения которой, Гном себе даже не представлял.
Пока бежал по расчищенным от снега дорожкам, гипнотизер пару раз использовал дар, взяв под контроль всех до кого мог дотянуться и приказывал выходить наружу из зданий. Когда показались боевые единицы техники палящие из всех стволов и люди в кислородных масках, Гном разом взял их под контроль и приказал сектантам по рации прекратить огонь. Все мгновенно стихло, кроме одного отдаленного пулеметного гнезда, которое в следующее мгновение разлетелось в щепки от снаряда выпущенного танком внешников. Над базой воцарилась тишина и только крупные пушистые снежинки мягко оседая на залитую кровью землю нарушали идиллию вселенского спокойствия.
Послышался металлический скрежет — это одна из запертых дверей «бункеров» отварилась, выпуская наружу несколько дюжин людей в кислородных масках, но без теплой одежды поверх халатов или камуфляжной формы. Вслед за этим, послышались и новые звуки отпирания дверей. «Вряд ли такое количество людей могли уместиться в столь крохотном домике», подумал Гном и его осенило — наверняка основные помещения внешников находились под землёй.
Что Гном знал о внешниках? Да почти ничего. Только то, что было написано в брошюре для новичков и то что смогли рассказать товарищи по отряду. На их базах из живых представителей Улья никто не бывал, но все прекрасно знали, что попадают внешники сюда через какие–то порталы, которые ведут в их родной мир. Сколько было военных с той стороны портала, Гном, разумеется, не знал, но встречаться с ними большого желания не было. Поэтому как и в случае с сектой, он уселся в ближайшую машину и приказал водителю провести его по всем улочкам необычного стаба, каждые две минуты используя свой дар.
База оказалось не такой уж и большой, объехали всего за пять минут, но учитывая подземные помещения, наверняка народу в ней было поболее чем у сектантов. Дабы избежать проблем с подкреплением из другого мира, Гном приказывал всем уполномоченным кого брал под контроль, сообщать на ту сторону что проблема решена, враги убиты и всё у них в полном порядке. Для надёжности, объехал стаб ещё несколько раз, все так же распыляя дар и только потом, вышел из машины. Добравшись до людей в белых халатах, он приказал сопроводить себя в место, где изучали иммунных Улья. Вопреки ожиданиям Гнома, его повели не в башню, а в центральный бункер — он один из немногих остался цел и совсем не пострадал от танковых снарядов. В открытые двери сначала ворвались бойцы внешников, а уже за ними, пошел и он сам в сопровождении учёных.
Как и предполагалось, внутри бункера скорее всего находилась только охрана, а само помещение располагалось гораздо ниже. Настолько, что пришлось использовать лифт для спуска на пару–тройку этажей под землю.
Тут было тепло, светлые помещения и коридоры слепили ярким, белым, электрическим светом. Стены лаборатории так же как и снаружи оказались обшиты металлическими пластинами. Зато перегородки отдельных помещений оказались сделаны из прозрачного плексиглаза, за которыми виднелись рабочие места учёных из другого мира.
По мере продвижения и спуска на нижние этажи лаборатории, Гном еще пару раз использовал свой дар, дабы избежать проблем с возможными защитниками интересов противника. Он ведь не знал, насколько глубоко окопались внешники.
Его товарищи нашлись на четвертом подземном уровне. Каждый из них находился в отдельном помещении, а вокруг стояли столбами после приказа Гнома от трёх до восьми учёных. Все в белых костюмах химзащиты и кислородных масках на лице. Вокруг стояли столы с инструментами и какими–то колбами с разноцветными жидкостями. Над столами нависали идущие от самого потолка манипуляторы с подвижными на вид «пальцами». Зачастую в таких комнатах светились небольшие платформы, создающие голографические 3D модели непонятных для Гнома образов и схем. Встречались и простые ультратонкие компьютерные мониторы, но таких было крайне мало. Все это указывало на то, что гости из иного мира шагнули далеко вперёд не только в военном деле, но и науке в целом. Хотя, удивляться таким мелочам, имея знание о том, что эта цивилизация умудрилась пробить порталы в совершенно иной мир, было просто глупо.
Подойдя к хромовому столу на котором без сознания лежал Зевс, Гном невольно скрежетнул зубами. Его тело было усеяно иглами и беспроводными датчиками, которые передавали информацию, наверное, в один из этих странных компьютеров. Живот его был вспорот и раскрыт, из шеи торчала трубка, из которой в стеклянный сосуд капала тягучая жёлтая субстанция, неизвестно как там оказавшаяся. Гном кое–как знал биологию, и мог поклясться чем угодно, что в шее человека подобной жижи быть не может. Вопреки всем этим наблюдениям, его командир был жив и даже, вроде бы, здоров — естественный цвет лица указывал на хорошее самочувствие «пациента»…
Выдергивать тонкую трубку Гном не стал, во избежание неприятных последствий. Вместо этого, он обратился к группе учёных и приказал им заштопать Зевса и привести его в чувство, а самому командиру, мысленно велел не дёргаться и продолжать лежать на столе, пока он не прикажет обратного.
Похожая картина встретила гипнотизера и в двух других комнатах, где нашлись обнаженные тела Полена и Венеры. Их животы так же оказались разрезаны от груди до паха, но внутри все оказалось не тронуто. Гном этому удивлялся, ведь он не знал для чего нужно было делать подобное, если не собираешься копаться во внутренних органах, а спрашивать у яйцеголовых, что стояли рядом, желания не было. Гном просто не хотел этого знать.
Примерно через час, после отданного приказа «залатать и привести людей в чувство», к нему подошёл один из учёных и сообщил о выполненном приказе. Удивительно, но шов Зевса уже начал заживать — края разреза на животе срослись и начали понемногу вытеснять из себя нити. У двух других бойцов Олимпа дела шли не так скоро, но и они потихоньку начали регенерировать.
Немного подумав, Гном в сопровождении бойцов внешников обошел вообще все здания базы по подземным коридорам, опустившийся до последнего этажа, взяв под контроль даже тех людей, до которых его дар по каким–то причинам не дотянулся раньше. За время своеобразной экскурсии, он насмотрелся всякого и выслушал от сопровождающего его профессора краткую историю другого мира.
Это была все та же Земля, с которой попал в Улей Гном и прочие обитатели континента, вот только год там шел тысяча девятьсот сорок третий, но никакой войны с нацистами там даже не предвиделось по той причине, что никакого Гитлера в их истории вообще не было. Кроме этого отличая, было интересно узнать о том, что любую мировую религию в их версии мира искоренили ещё во времена Ивана Грозного, в шестнадцатом веке, что сильно подтолкнуло научную деятельность мира к развитию. Ведь после этого решения, на изобретателей и прочих людей тонкого ума, не кидались с вилами и факелами крича что они бесом одержимы или просто не в своем уме. Так же, два года назад был совершен первый контакт с внеземной цивилизацией, правда, пока только информационный и в лицо жителей других планет никто не видел. Но как факт, это очень впечатляло. В их версии мира, Российская империя не исчезла и не раскололась, а процветала и являлась весьма себе технологически продвинутым государством с весом голоса в мировой политике и твердой валютой. Помня что творилось со страной в его родном мире, Гному верилось в такое с трудом. Ему в этот момент очень сильно захотелось хоть краем глаза взглянуть на то, как они там у себя живут.
Удалось посмотреть и на те самые портальные врата, через которые люди попадали из другого мира в Улей. Их построили перенесенные сюда в один конец люди, а потом и перенесли неглубоко под землю в огромный ангар с выходом через широкие воротами, где сейчас суетилось множество людей, которым был дан приказ вести себя как обычно и спокойно выполнять свою работу. Огромная металлическая арка прямоугольной формы сейчас была отключена и в ее центре было пусто, но по уверениям ученого, если связаться с той стороной, можно активировать портал и совершить мгновенный переход в тот мир. Гному, конечно же, верилось в такое с трудом, хоть он сам и успел по уши вляпаться в такое дерьмо, какое не в каждом блокбастере увидеть можно.
Через несколько часов, когда снаружи уже было темно, Гном поднялся на поверхность, подошёл к по–прежнему ожидающим его приказов сектантам и мысленным импульсом заставил их всех покончить с собой. Пользы от этой толпы все равно больше не будет, так что и энергию на их контроль тратить не нужно. Ещё обошёл стоящий на морозе сброд внешников, выбрал из них тройку бойцов со схожей комплекцией его друзей и приказал раздеться, после чего каждому пустил по пуле в лоб, чтоб не мучались.
Снова спустился в лабораторию. При помощи каких–то инструментов и веществ, учёные сумели полностью залечить следы испытаний пленников и теперь, те были в сознании и совершенно здоровы, но не шевелились, ожидая приказа от Гнома.
— Освободитесь от контроля, — приказал Гном друзьям и те резко повскакивали со своих мест, с ходу начав вырубать и даже убивать учёных, что оказались рядом. По лаборатории разнеслись треск и гул молний Зевса, а так же хруст ломаемых шей и прочих конечностей. Этого Гном не предусмотрел, поэтому тут же снова взял товарищей под контроль, загнал их всех в одну комнату, выгнал из нее учёных и снова снял контроль, но только с голов. Сперва бойцы только ругались и крыли матом все вокруг, но когда до них дошло что происходит и кто перед ними стоит, затихли и переглянулись. Гном снял контроль уже полностью, дабы ещё сильнее не гневить своего командира.
— Гном? Какого хера ты тут делаешь?! — зло зарычал Зевс, на руках которого снова играли молнии, — тебя же скреббер сожрал!
Указав друзьям на сложенные комплекты одежды, дождался пока те приведут себя в порядок, после чего протянул им пару фляг с живчиком, которые заблаговременно забрал у сектантов. Глядя на жадные глотки товарищей, Гном в кратце рассказал свою историю, а потом, выслушал и их. Получался весьма скверный расклад и как сложилась судьба Штанги, Креста и Луки, никто из присутствующих не знал. Хотя, если верить сектантам и учёным с этой базы, их товарищи совершенно точно смогли выжить под обстрелом вертолета и скорее всего, уже успели добраться до стаба с шикарным подарком за пазухой.
— Сдался вам это камень, — устало вздохнув, сказал Гном, — ведь чуть все не передохли.
— Сначала мы просто нагадить им всем хотели, — пожал плечами Зевс, — а как увидели этих ботов и сам камень, так поняли, что вещица не простая. Не сегодня, так завтра, умники из Союза подключат к этому делу Институт и тогда, кто знает что с его помощью получится сделать? Улей, это такое место, где за каждую возможность стать сильнее нужно зубами цепляться. Вдруг они смогут таких же ботов клепать или портал в другой мир открыть? Так же как эти. Нам тогда никакие внешники страшны не будут.
— Все равно хреново получилось, — махнул рукой Гном и посмотрев на товарищей, уверенно сказал: — я туда пойду — в их мир.
Лица бойцов тут же удивлённо вытянулись и даже безэмоциональный Полено, слегка приподнял отсутствующие брови.
— Ты ведь там сдохнешь, покачал головой Зевс, — ты думаешь, почему эти уроды все в масках ходят? Боятся заразиться. Лекарства от спор Улья не существует. Пойдешь туда, устроишь эпидемию во всем мире, только новые кластеры прилетать не будут. Рано или поздно все вымрут и ты вместе с ними подохнешь без еды и живчика. Я вообще–то не против — туда им и дорога, но ты ведь тоже умрёшь.
— Может и так, но случится это лет хотя бы через двадцать, я думаю, — беззаботно улыбнулся Гном, — а в Улье мне с таким даром точно жить спокойно не дадут. Сам же говорил как он опасен для стабов. Узнает кто и начнут охоту, или прирежут темной ночью в первом же стабе, если я туда забреду. А там… знаешь, я кое–какой план набросал. Херня получилась, конечно, но хоть что–то. Если дар после перехода не пропадет, может быть и выживу. Обложусь кислородными балконами и уплыву куда–нибудь на необитаемый остров земледелием да животноводством заниматься.
На его слова, товарищи только головами покачали, а Гном продолжил:
— Вы поймите — я ведь не боец ни разу. Не люблю я все это дерьмо с пулями и взрывами. Даже боевики смотреть и то никогда не любил. Так что я для себя все решил…
— Я с тобой пойду, — как гром средь ясного неба прозвучал уверенный голос Венеры.
— Нет уж, — сдвинул начавшие отрастать брови к переносице Гном, — я своей башкой рискнуть ещё готов, да и жизни у меня, вроде бы, запасные есть, а вот за тебя отвечать я не готов.
— За тобой услуга, — грозно буркнула девушка, — помнишь? Я попрошу и ты сделаешь. Без разговоров и протестов.
Услышав последнее заявление, Гном рассмеялся, от души и в голос. Те события произошли чуть больше пары месяцев назад, а кажется, будто целая жизнь миновала. Он и забыл уже тот разговор в его комнате на Камчатке, когда девушка нашла его отравленного в подъезде общежития, приволокла в комнату и вызвала лекаря. Он и вправду тогда пообещал ей одну услугу.
— Ты правда хочешь? — отсмеявшись, но ещё с улыбкой спросил Гном девушку.
— После всего говна через которое мне здесь пришлось пройти, да, — уверенно ответила она и посмотрела на Зевса. Командир сейчас сидел будто собственной молнией пораженный, хмурый и все ещё злой на весь белый свет за то, что с ними недавно приключилось. Он просто не мог понять что движет этими людьми. Ладно Гном, он и впрямь сейчас был персоной «нон грата» в любом стабе. Но Венера? Она живёт в улье уже пять с лишним лет, боец высшей пробы с сильнейшими дарами Улья. В добавок к этому, ещё и секта с базой внешников теперь будут уничтожены. Живи в свое удовольствие… но девушка уже все решила. Зевс по глазам ее видел, что переубедить нимфу просто не получится, какие доводы он бы не привел. Командир Олимпа вздохнул и махнул рукой. Недовольно буркнул:
— Да и валите, куда хотите… может быть и правда лучшую жизнь там найдете. Главное врата эти взорвать нахрен, чтобы больше никто не лез. Это место мы под особый контроль возьмём. Уверен, Институтские за целую базу внешников не то что жопы продадут, голодным мертвякам готовы будут лично в пасть залезть.
На базе им пришлось проторчать ещё пару дней, до тех пор, пока не пришло время отправлять на ту сторону какие–то образцы из лабораторий. Все это время, база имитировала нормальную работу, разве что всех подопытных иммунных они освободили по приказу Гнома и Зевс, тут же взял их всех в оборот. Все прихваченное у сектантов добро, кроме пары тысяч споранов и канистры заранее наведенного живчика, Гном отдал Зевсу, дабы не тащить лишнюю заразу в «стерильный» мир. Спасённые иммунные во главе с Зевсом погрузились в уцелевшие транспортные вертолеты и отчалили в сторону Заводского, а Гном, будто воспроизводя погребальную канонаду по самому себе, приказал расстрелять оставшимся бойцам базы всех учёных и друг друга, оставив в живых только группу научников, которая должна была руководить процессом активации врат, заложив рядом с ними взрывчатку с таймером на пять минут.
Переодевшись в форму химзащиты как того требовал регламент внешников, Гном взял в руки стерильный бокс, в котором лежали спораны и живчик и подмигнул сквозь очки нервно переминающейся с ноги на ногу Венере. Она несла образцы исследований внешников в таком же стерильном боксе, только гораздо меньшего размера.
Пошел обратный отсчёт. Они стояли напротив пустой арки портала и слушали голос специалиста, а внутри у обоих натягивались струны нервов, но страха ни у кого из них в душе не было. Что их ждало впереди, большая загадка, но лучше уж так, в омут с головой, чем жить в мире, где каждый день нужно кого–то убивать, чтобы суметь встретить новый рассвет.
— До открытия врат три… две… одна…
Пустая арка заполнилась мерцающей голубоватой пеленой, волнующейся в металлических створках будто беспокойная водная гладь. Венера сильнее прижалась к руке Гнома, посмотрела на него и уверенно кивнул.
— Ну, пойдем потихоньку, — с улыбкой сказал Гном… нет, уже Дима. Его зовут Коршунов Дмитрий Александрович и теперь, что бы не случилось, он всегда будет оставаться самим собой…

Эпилог 

Мерцающая пелена светилась за спинами двух разумных, только что вышедших из огромного портального квадратного прохода. Белые мешковатые костюмы химзащиты, на лицах плотные маски подключенные к баллонам с кислородом, а в руках изолированные прозрачные боксы с запасами из Улья.
Собравшиеся в громадном боксе помещения люди, в таких же как у явившихся из портала иммунных одежде и оборудовании разом замерли и уставились на пришельцев. У многих из встречающих в руках было оружие — местные были не дураки и понимали что когда–нибудь может случиться вторжение с той стороны и были готовы его отразить. Ну… они думали что готовы, а на деле, хватило всего одного иммунного с развитым даром, чтобы все их старания и приготовления оказались бесполезны.
Вместо группы учёных с образцами из иного, жуткого мира, вояки и ученые видели двух неизвестных им людей.
Первым же делом после перехода Дима применил свой дар и взял всех собравшихся людей под контроль, приказав им замереть и не шевелиться. Разве что моргать позволил наученный горьким опытом прошлых ошибок. Тут не северный регион, конечно, но когда глаза высыхают и начинают сильно зудеть, удовольствия это не доставляет.
— И какой у нас план? — осведомилась Венера, настоящего имени которой Дима до сих пор не знал.
— А нет никакого плана, — пожал плечами он поставив свой контейнер на пол, — я это всё придумал только когда врата увидел.
— Ты ведь шутишь, да? — подняв тонкие аккуратные брови спросила девушка.
— Нужно было на берегу все детали обговаривать, а не кидаться в омут вслед за едва знакомым человеком, — подходя к одному из людей в химзащите, ответил Дима.
— Может, я лучше назад тогда? — сказал она, но в следующую секунду пелена за девушкой мигнула в последний раз и погасла, оставив вместо себя пустое, широкое, квадратное, металлическое окно.
Сработал детонатор и врата с той стороны портала перестали существовать вместе со всем оборудованием обеспечивающим его работу.
— Поздно, — вздохнул Дима, — думаю стоит…
Последние слова мужчины утонули в вое сирены, которая вместе с миганием красных ламп оповестила всю базу о том, что с вратами произошло что–то нехорошее.
— Не переживай! — Крикнул Дима пытаясь пересилить шум, — я разберусь!
В следующие два часа пришельцам из иного мира пришлось обойти всю базу и взять под контроль вообще всех живых кто обитал в этом здании, которое, к слову сказать, оказалось гораздо больше всей внешней базы с той стороны погасшего портала.
Часто использовать свой дар Стикса Диме не пришлось — его уровень развития достиг такой планки, что удавалось брать под контроль по несколько сот метров территории за раз, а люди встречались не сказать что очень часто.
Уничтожать базу в составленные на ходу планы Димы не входило — вряд ли она была в этом мире в единственном экземпляре, да и сами технологии прорыва в иной мир наверняка надёжно хранятся в каких–то специальных местах типа секретных бункеров правительства. Так что нет никакого смысла заявлять о том, что они здесь и их нужно убить любыми способами чтобы спасти мир.
Нет, им нужно уйти тихо и осесть в каком–нибудь отдаленном месте, где можно будет спокойно жить без противогазов в свое удовольствие пока не закончатся спораны. Когда это случится Дима не знал, но был готов к тому, что продлится его жизнь не очень долго. Как поведет себя паразит в теле пришельца когда вокруг не будут летать споры улья в сумасшедших количествах обнаовляясь с каждой перезагрузкой кластеров он тоже не знал, как не знал наступит ли через пару месяцев трясучка, которая вынуждала всех иммунных путешествовать по кластерам, не знал и то — будет ли он заразен для местных через, скажем, год? Возможно споры просто все сдохнут в телах Димы и Венеры и они станут обычными людьми… В таком случае он утратит свой дар, безусловно, но это меньшая плата за спокойную жизнь чем та, которую Дима осознанно готов был заплатить…
Обойдя всю базу и приказывая обитающим здесь людям их просто не замечать, дабы сотрудники базя снаружи не заподозрили неладное, двое иммунных заперлись в изолированном помещении какой–то лаборатории строя общие планы на ближайшее время.
— В моём мире, — говорила Венера, попивая сладкий до ужаса чай из большой кружки, — у богачей в почете свои личные острова. С яхтами, вертолетами и прочими благами. Думаю, здесь тоже есть такие же и мы можем занять один для себя. Как думаешь?
— А где еду брать? — усмехнулся Дима, — а чинить нам, допустим, водопровод, кто будет? Нет, водопровод я и сам смогу починить, но вот вышку связи и прочую электронную хрень уже точно нет.
— Найдем мужика, — хохотнула девушка, — как в той сказке про двух генералов. Не с первого раза он окажется иммунным, но ведь мужиков в этом мире много.
— Хм… — задумался Дима, — звучит как план. Но очень хреновый, если честно. Когда местные учёные и вояки выйдут из под контроля, им станет известно о том, что… хотя… я просто заставлю тех кто нас видел забыть об этом. А что, мне нравится. Где–нибудь в тропиках, будем попивать мартини на шизлонгах, а продукты и прочее нам будут доставлять раз в месяц на вертолете. Сделаем запасы еды, воды и оружия… так — на всякий случай. Нужно только лететь на остров вместе с его хозяином и хорошенько промыть ему мозги, чтобы деньги было откуда брать.
— А план становится все привлекательней! — радостно ответила Венера, — ты меня в бикини ещё не видел, но думаю, тебе понравится.
— Я видел тебя в чем мать родила, — гоготнул на эти слова Дима, — так что можешь ходить и без него. Я возражать не буду.
— Мужики… — покачала головой Венера и отставила кружку на тумбу рядом с собой, — ладно, надевай свой противогаз и пошли. Я не загорала уже черт знает сколько лет! Не заставляй девушку ждать.

* * *

Год спустя…
Два человека лежали на поставленных рядом шизлонгах над которыми были раскрыты большие голубые зонты от солнца держась указательными пальцами, а вторыми руками держали по красочному коктейлю с зонтиками и толстыми трубочками.
— Хорошо, — улыбнулась Венера и взяла ладонь Димы в свою уже полностью. Оказывается, это было её настоящее имя.
В нескольких сотнях метров позади возвышался громадный особняк, больше похожий на замок из жёлтого кирпича. Над головой светило жаркое солнце, создавая блики на каплях воды, которые не желали стекать с намазанного кремом женского тела бронзового от загара цвета.
— Да, очень хорошо… — согласился Дима крепче сжав руку возлюбленной нимфы, — кто там на этот раз?
— Девушка слегка приподнялась и прибавила громкости на простеньком радиоприемнике. Интернет на острове пропал на той неделе, спутники висящие на орбите отчего–то тоже перестали подавать признаки жизни.
— …толпы заражённых заполонили улицы Берлина. Войска в химзащите не успевают их отстреливать, а новые вспышки инфекции Стикса возникают с пугающей скоростью, — вещал голос вольного диктора из хрипящего динамика. Бывшие узники улья не знали кто он такой, но парень явно был в теме всего происходящего до такой степени, что знал даже названия стадий развития заражённых, — власти Франции перестали выходить на связь неделю назад и думаю, судьба нашего мира уже предрешена. Инфекция распространяется по планете с пугающей скоростью, военные не справляются, медики пытаются найти вакцину, но всем уже понятно, что Стикс не прощает обиды тем, кто посмел посегнуть на его территории. Если меня кто–то слушает, пожалуйста, не выходите из своих укрытий и не контактирует с другими людьми. Вооружайтесь чем можете и просто…
Что там просто, пара дослушивать не стала, так как Венера, встав со своего шезлонга выключила приемник, подошла к Диме и уселась на него сверху.
— Ну что, ещё разок–на–посошок и полетим? — спросила она и крепко поцеловала бородатого мужчину, который от такого напора едва не расплескал свой коктейль.
— Да, из провизии кроме алкоголя у нас осталось всего…
Договорить он не смог, так как пылкие губы возлюбленной уже опустились до груди…

* * *

Вертолет поднялся в небо и направился в сторону большой земли. Хорошо что Дима додумался взять уроки управления этим транспортом у поставщиков провизии на их остров.
Где–то в процессе воплощения простенького плана они допустили оплошность и споры Улья все же начали захватывать этот мир. Хорошо ещё что зараженные не могли здесь развиться выше стадии лотерейщика — ни то атмосфера не подходила, ни то местные вояки убивали их слишком резво. Кто знает? Вины в смертях миллионов людей пара влюбленных не чувствовала — местные власти знали на что шли когда строили в Улье базы и должны были понимать, что когда–нибудь что–то подобное может случиться в их мире. И оно случилось — половина земного шара уже была заражена спорами и чтобы этот мир не погиб окончательно, им придется приложить все усилия. А Дима и Венера на это посмотрят… вернее послушают по радио. Сейчас только за припасами сгоняют и обратно на свой остров — под теплое солнышко и к вкусным коктейлям. Оружие у них есть и пользоваться им бывшие жители Стикса умеют. Да и дары никуда не делись, трясучка так и не пришла, а еды в опустевших городах ещё навалом.
Земля — она большая, двоим влюбленным, на их срок, её хватит уж точно…

Конец.